Чтение онлайн

Я мудрость проклял бы, как зло. Быть и пророрком не захочется, Когда б прозрение пришло Ценою одиночества. От счастья не седеют ни потом, ни вскоре, Счастье нам морщин не придает. Счастье так не помнится, Как мы помним горе. Если бы было все наоборот! Скрывай от всех свои печали, На людях мрачным не бывай. От всех скрывай их. Но вначале От самого себя скрывай. Все проходит, не иначе. Во вам истина, как врач: Временные неудачи Лучше временных удач. Не будь смешным, не лезь из кожи, Не притворяйся бодрячком, И не пытайся быть моложе, Будь молод в возрасте своем. Мне двадцать лет. Гремит трехтонка. Со мною в кузове девчонка. Вокруг смертельная война. Навстречу нам Грохочут взрывы. А я беспечный и счастливый… И вдруг внезапно — тишина. И пенье птицы почему-то, И почему-то в окнах утро… И сна засвеченная пленка. Засвеченная пленка сна. Себе я снился молодым. Проснулся и не шелохнулся. Себе я снился молодым И все не верил, что проснулся. А может, это был не сон? А то, что я проснулся, снится? Мне снится утро, Тихий звон Дождя. Кто может поручиться, Что пробуждение не сон? О память, память!.. Как я ей не рад. Когда б не помнил я любую малость Того, что было тридцать лет назад, Жизнь бы такой короткой не казалась. В горах Кавказа жив еще старик, Могучий гений — гений долголетья. Не покидал он горный свой Лерик - Подумать только! — полтора столетья. При Пушкине уже был взрослым он. Мог бы обнять его вот этими руками. Все человечество далеких тех времен Ушло с планеты. Он остался с нами. …вхожу с почтеньем в тот спокойный дом, в ту вековую тихую обитель… и, как ни странно, думаю о том, что, может быть, я больший долгожитель. Хотя бы тем, что выжил на войне, такой, что не бывало на планете. И это по своей величине Не менее, чем жить века на свете. На Капри лето я встречал зимой, А в тундре зиму первого апреля. На тыщи верст помножьте возраст мой, Ведь расстоянье — это тоже время. И потому я старше, чем старик, Задумчивый ребенок долголетья, Не оставлявший горный свой Лерик Не год, не два, а полтора столетья. Я старше на моря, на города, На трудные и легкие маршруты. Не на года - Я старше на минуты, Что, может, больше стоят, Чем года. Могу показаться я праздным бездельником, Что никакою не занят работою, Но если живу, значит, я думаю, А если я думаю, значит, работаю. Необходимо мне такое забытье. Чтоб мысли отрешенные, вчерашние, Вчерашнее молчание мое Вдеть нынче утром в тапочки домашние. Мое безделье — виноватость Перед людьми, перед собой, Чтоб обрести потом ту радость, Когда ты отдаешь с лихвой. Не торопись восславить миг. Когда чего-то ты достиг. Счастливец тот, кто достигает, Не тот счастливец, кто достиг. Ни на кого б ее не променял. Я тщетно звал ее ночами, как светило, Когда ж я ей с другими изменял, Она ко мне влюбленно приходила. Каким-то странным свойством обладаю. Как хочешь это назови,- Я не слабею, ощущая слабости свои, А дьявольскую силу обретаю. Куда-то ехал, С кем-то пил, Кого-то яростно любил. И молод был, И счастлив был В той дружбе откровенной, Общался с Музою самой… Как это страшно, боже мой, - Вся жизнь, что прожил до тебя, Была тебе изменой. Хотя бы в ту, Мне незнакомую совсем, Влюбиться так, чтоб ось земли сломалась, Неистово, волшебно… А зачем? Зачем - Вот слово окаяней всех дилемм. Зачем? Что это — мудрость? Или старость? Если б мир был тождественен по сходству, Было бы бесцветным бытие. Красота обязана уродству Тем, что замечаем мы ее. Не знаю. Сколько жить еще осталось, Но заявляю вам, Мои друзья, - Работу Можно отложить На старость. Любовь на старость отложить нельзя. Опять В щенка смирил я львенка. С послушной нежностью притих. Твои глаза как два ребенка, Никак нельзя обидеть их! Мысль начинается не с мысли. А с чего? С неизъяснимости волнения первичной, С обиды, с гнева, с нежности обычной. У мысли с чувством кровное родство. Холодный ум, он вовсе невелик, Мысль чувственна, и тем она прекрасна, Лишь в муках чувства вдруг, в какой-то миг Рождается ребенок мысли ясной. Поднимаются ночью, Тайком от семьи, И мостят Свои строки тернисто. И тайком от семьи Тратят средства свои Не на девушек - На машинисток. Шьют свои бандероли Опять И опять, И не спят, И рискуют, И смеют. Как им нужен Божественный дар - Не писать, Но они Не писать Не умеют!..