Зима… И солнечный заход.С катка гурьбой валит народ.А сирый заяц в огородУспел шмыгнуть,И снег коварный выдаетЗайчишкин путь.Мне молотильный тяжек цеп —И я ослаб, а не окреп,Себя, доколе день ослеп,Отдав труду;В угрюмый дом, что в темный склеп,Один бреду.Сел одиноко у огня,Поленья влажные кляня:Дым кашлять вынудил меня,Дом затопил;И шла крысиная грызняСреди стропил.Я в полумраке и чадуСвоих припомнил чередуПисаний прежних — на бедуЗвучащих так,Что ценит эту ерундуЛюбой дурак.Не слушал доброго совета:Банкиром стать замест поэта —В мошне скучала бы монета,Пока не выну…Я нищетою сжит со светаНаполовину!Я буркнул: «Олух! Остолоп!»И длань устало поднял, чтобПоклясться: был я туполоб,Не знал удач —Но впредь, пока не лягу в гроб,Я не рифмач…И — щелк! Щеколду бечеваВдруг оттянула — и дроваПреярко вспыхнули, едваОткрылась дверь;И объявилась божества,Иль феи дщерь.Поверьте, я немедля сник,И дерзкий прикусил язык;И обомлел, хоть невеликБыл мой испуг;А дивной гостьи нежный ликЗарделся вдруг.Чело венчал зеленый дрок,В очах мерцал немой упрек:Шотландская на мой порогСтупила Муза;И я решил, что мой зарокТеперь — обуза.Сколь славны были и простыЛица задорного черты!Она в обитель нищетыЛегко вступала;Глаза нездешней красотыБлистали шало.Плаща откинулась пола,И мельком явлена былаНога: стройна, кругла, бела —Благие боги!У Джин одной, что мне мила,Такие ноги!А длинный плащ, зеленоват,Играл, притягивая взгляд,Оттенками на странный ладПередо мной;И мнился взору сей нарядРодной страной.Вот к морю бег стремит река,Гора пронзает облака;Вон у прибрежного пескаБурлит прибой;Вон церковь блещет — высока,Горда собой.Вон полноводный Дун, а вотДержавный Ирвин вдаль течет;Вон Эйр, забравшийся под сводВетвей лесных;Ручьям же я утратил счет,Считая их.И видел я песчаный дол,Где древний гордый град расцвел,Где славный высился престол —Там испоконВменяют мудрости глаголСебе в закон.Державный город-господин!Смешенье зданий и руин!Там незабвенный не одинВозрос герой{1},Что вел ряды лихих дружинНа вражий строй.И я восчуял вящий пыл,И живо я вообразил,Как всяк без устали разил,Рубил сплеча —Южан, предерзостных верзил,Уму уча.Страны спаситель{2}, славен будь!..И Ричардтон{3} не трус отнюдь;И Вождь{4} — на Сарке ранен в грудь,Угас потом;И Принц{5} — познал изгнанья жуть,Судьбой ведом.И призрак пикта-короля{6},Чей прах сокрыла там земля,Блуждает, воинам веляНа бой вставать;И духи древние в поляВыводят рать.А в роще, где журчит ручей{7},Где схимник жил бы, ей-же-ей,Где нежный взгляд родных очейВстречал бы я —Гуляет недруг палачей,Седой судья.Почтеньем полнясь без конца,Я зрел на сына и отца{8}:Они Природы и ТворцаПостигли связь;Один — по праву мудреца,Другой — молясь.Стерегший Брайдона смельчак{9} —Безвестен, погружен во мрак —О славе грезил, мыслил: какСебя вознесть?Теперь о нем уведал всяк:Герою — честь!
Дуан второй
Я устремлял смятенный взорНа Музу, дочь Небес, в упор;И думал: мне с давнишних порОна — родня;Добрей заботливых сестер,Мудрей меня…— О вдохновенный мной поэт,Отринь бессмысленный обет!Ты маешься немало лет,Но ты не стар!Награду, коих выше нет,Получишь в дар.Великий Гений сей страны{10},Которому подчиненыБлагие духи вышины —Им несть числа, —Знаток искусства, и войны,И ремесла.Шотландский опекая люд,Иные духи рать ведут,Иные поощряют труд;А от иныхК певцу, родившемуся тут,Нисходит стих.Под градом ядер и гранатОни сердца воспламенят.И патриот, войдя в сенат,Внимает им,И честной речи тяжкий млат —Неотразим.Дабы поэт или мудрецВ потомстве обрели венец,Глаголет дух: найди, певец,Вернейший звук!Иль шепчет: выправь сей столбец,О жрец наук.И Фуллартон писал в пылу,И Демпстер злу слагал хулу,И Битти пел богам хвалу,Как менестрель,Пуская в скептиков стрелу,Что била в цель.Скромнейшим духам отведенМеньшой разряд людских племен —Поэт-крестьянин, плотогон,Столяр, пастух;Кому не помогает он —Хранящий дух?Он тяжкий колос желтых нивСпасает, бурю отвратив;Он учит, как провесть полив;И от вреда —Коль пастырь добр и не ленив —Хранит стада.Влюбленным даст он без помехВкусить восторгов и утех;Поправит пахарю огрехНа борозде;И позаботится, чтоб смехЗвучал везде.И если дух окрестных селМеж прочих малышей нашелТого, кто певческий глаголОбрящет впредь,Дух бережет его от золИ учит петь.Я — Койла: фея, коей здесь{11}Дано лелеять град и весь,Где Кэмпбеллы сбивали спесьС южан-громил;Избранник давний мой! ДоднесьТы Музе мил.Я встарь видала много раз,Как ты, уставши от проказ,Слагал ряды нестройных фразПод струнный звон,Услышав песню иль рассказБылых времен.Ты на морской стремился брег —Увидеть волн ревущих бег;И ты любил мороз и снег,Когда очагЖеланней многих вешних негИ летних благ.В лугах, с их майских покрывал,Ты попусту цветов не рвал;Ты слышал радостный хоралВ любом лесу;Как ты впивал, когда был мал,Весны красу!Когда серпы срезали рожь,По вечерам кипел кутеж;А ты, не враг веселью, все жНаединеБродил, покинув молодежь,Внимая мне.Когда любовь, и с ней — тоскуНа юном ты узнал веку,Давалась трудно языкуПризнаний речь;И я учила, как в строкуЕе облечь.Тебя порой безумный пыл{12}В трясины страсти заводил;Лучам обманчивых светилТы шел вослед;Но светом этим все же былНебесный свет!А я учила, как вернейВоспеть любовь простых парней;Ты славен стал в пределах всейМоей страны;И многие из лучших в нейС тобой дружны.Я не учу — и ты б не смогВоспеть, как Томсон, лес и лог;Возжечь, как Шенстон, огнь тревог{13}В груди людской;Излить, как Грей, чей светел слог,В сердца покой.Но подле несравненных розЦветет и скромный медонос;И пусть вознес лесной колоссВетвей шатер —Вблизи боярышник возрос,И тешит взор.Не сетуй же, и слез не лей;И в меру сил — твори смелей;И верь: ни милость королей,Ни блеск наградНе могут песне дать твоейЖеланный лад.И вот речей моих итог:Пребудь возвышен, прям и строг;И верь: коль скоро ты сберегВ душе огонь,То над тобой хранящий БогПростер ладонь.Носи, поэт! — она рекла{14},И подарила мне с челаВенец невянущий — светла,Добра, проста;И прочь умчалась — как стрела,Иль как мечта.
Жалоба, навеянная злополучной участью некоего влюбленного друга
Луна! Ты светишь с высоты,И мир почиет без забот;Но зришь ли бедолагу ты,Что вдаль бредет, и слезы льет?Я стражду ночи напролет,Мой скорбный нескончаем стон:Утрата — наихудший гнет…Любовь и жизнь — всего лишь сон.Ты ледяные льешь лучиНа дальний холм и ближний луг;Твой серп колеблется в ночиНа зеркалах речных излук…Уйми, о сердце, горький стук!О Память, совладай с тоской!О, где скончанье лютых мук?Ужель навек ушел покой?— Не об измысленной беде льПритворно плачется пиит?— Нет, не аркадская свирельО мнимых муках говорит!Обет, исторгнутый навзрыд,Взаимный пламень… Видит Бог,Таков — презрен и позабыт —Любви взаимной был залог!Как мы впервые обнялись!Объятий не было нежней.Как я душой стремился ввысь —Во славу ей, одной лишь ей!И вдруг… О сжалься, иль добей!Ушла — как лед по водам рек!Ужели стон презрела сей?Ужель навек ушла, навек?Ужели сердцем столь черна,Чужда и чести, и стыда,Что молвив: буду век верна,Меня отвергла навсегда?Увы! Коль горе, иль бедаЗаступят ей житейский путь,Несчастий грянет череда —Кто их умерит хоть чуть-чуть?Я мыслил: время, погоди,Сложи проворные крыла!И всякий миг в моей грудиЛюбовь заветная цвела.Ты выжгла грудь мою дотла,И там — безжизненный простор,И там — убийственная мглаС тех самых пор, злосчастных пор!Рассвет вещает всякий раз:Мученья новые близки.И вновь ползет за часом часТягучей, медленной тоски.И вновь страдать не по-людски,Сражаться с памятью, докольНе сядет солнце — но в вискиСтучит и ночью та же боль!Утихни, скорбь! Любовь, молчи!В постель ввергаюсь, точно в ад,И не смыкаю глаз в ночи,Когда не спит лишь конокрад.А коль усну — сто раз подрядРазлука наша снится мне;И дню томительному рад,Проведши ночь в подобном сне.Луна! Ясна и высока,Ты озаряешь окоем;Сияла так же ты, покаБродили с нею мы вдвоем.В луче серебряном твоемСтруили свет ее зрачки…Былое поросло быльем,И эти ночи далеки!Забыть восторги тех минут,Забыть, коль скоро не вернешь,Забыть! Но память тут как тут —И снова жар, и снова дрожь!Безрадостный, бессчастный — все жВлачу бессмысленные дни.О, женщины бесчестной ложь,О, безысходность западни!
Третье послание Дж. Лапрейку
О Джонни, будь без перерываЗдоров и счастлив — речь не лжива;Теперь, когда поспела нива —Усердно жни,И пей с устатку вдоволь пиваВо всяки дни.Да не осмелится БорейСнести снопы с твоих полей,Метнуть на вереск и пырей!Спеши на ток,И все до зернышка скорейСсыпай в мешок.О том же и моя забота —Но ливнем прервана работа,А мне писать пришла охотаУже давно.Авось, дождется обмолотаМое зерно!Я задолжал тебе, когда тыВ письме без подписи, без датыТвердил: попы не виноваты,Умерь-ка пыл —И адской ругани ушатыНа друга лил.Да пусть с амвона мелют гиль —Давай споем о дружбе! ИльТы ждешь — когда, взметая пыль,Примчит Камена?Виноторговка да бутыль —Вот ей замена.Я друг тебе, и друг до гроба.А не мила моя особа —Давай, дружище, клюкнем обаЛицом к лицу:Минутная минует злоба,Придет к концу.Когда окончится страда,Когда в хлева уйдут стада,Когда высокая скирдаУкрасит двор,Я загляну к тебе тогда —Залить раздор.Любезные Каменам зельяВ разгаре сладкого похмельяОпять подарят нам весельяБылых годин…Не тридцать нам, как мнил досель я —Двадцать один!Но снова солнце — в облаках,И вихри подымают прах.Колосья, что стоят в снопах,Бегу спасти я!Подписываюсь впопыхах:Твой Роб-Вития.
Послание к г-ну Мак-Адаму, владетелю поместья Крэйген-Гиллан, в ответ на любезное письмо, адресованное мне в начале поэтического моего пути
Письмо за чаркою винцаЯ прочитал, милорд.— Глядите, кто признал Певца! —Я крикнул, рад и горд.Коль хвалит Крэйген-Гиллан сам —Иду, бесспорно, в гору!И шлю теперь ко всем чертямТупиц убогих свору!Вы благи родом, и весьмаСужденья ваши благи;Хвала высокого умаМне придала отваги.Зоилы, рухните во прах:Я — Македонский Сэнди!Стою на собственных ногах —Доколь не клюкну брэнди.А коль на званый ужин вдругДонесть не могут ноги,Ячменный хлеб жую, и лук,Присевши у дороги…Продли Господь на много летБлагополучье вашеИ дочек ваших, коих нет,Мне говорили, краше!А ваш наследник молодой —Скажу, не привирая, —Седой украшен бородой,Составит гордость края.
Девица Мэг
Девица Мэг решила прястьПод вересковым под кустом;А Дункан Дэвисон за нейВ пылу пустился озорном —Чтоб честью честь рядком присесть,И побеседовать ладком.Но пареньку пробить башкуГрозится Мэг веретеном.Они сам-друг бегут на луг,Там речка блещет серебром;И молвит Мэг, ступив на брег:— Любезнейший, отстань добром!Клянется Дункан: «Все равноСтоять нам завтра под венцом!»И в воду Мэг веретеноМетнула, сжалясь над юнцом.«Гляди, красотка, веселей:Мы сладим дом, уютный дом.По-королевски там, ей-ей,Вдвоем с тобою заживем!»Коль в битве смел — пребудешь цел,Коли не хром — не свалит ром,А коль целуешь от души —Лететь не будешь кувырком.
На посещение полуразрушенного королевского дворца в Стирлинге
Великих Стюартов смелиС престола их родной земли.Дворец их нынче — тлен и прах,И скипетр их — в чужих руках.В могиле Стюарты лежат…И нами столько лет подрядПодлейший помыкает сброд,А на престоле — идиот!Чем лучше знаешь эту дрянь,Тем крепче изрыгаешь брань.
Мохлинская свадьба
(Отрывок)
1
Был восемьдесят пятый год,А месяц был восьмой —Когда обломный ливень льетИ гонит нас домой.Тут Миллер, всем купцам купец, —Не ровня голытьбе! —Решил жениться, наконец,На деньгах Нэнси Б. —Назначен день!
Напишем так: расстегнут лиф,Распущены шнуры…Ох, чувствую стыда прилив,И смолкну до поры.А впрочем, нет! К чему корсет,Коль талия тонка?Я буду смел: и Бэсс, и Нелл —· · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · ·[Не записал последних строк вовремя,а нынче подводит память. — Бернс.]
4
Чепец порхнул на ближний стул,А сброшенный халатУ белых ног девичьих лег…Но мне молчать велят!Хотел бы грудь упомянуть —Увы, боюсь беды,Мирской хулы! Но сколь белыМощнейшие задыНежнейших дев!
5
Пусть кучер пьян — да прям и строг:Ему девиц везти.Одно скажу: помилуй БогОбеих по пути!Поедет с ними Джонни Трот —Достойнейший старик:И в рот спиртного не берет,И пудрит свой парикОн что ни день <…>.
Гэвин Тернбэлл
(ок. 1765 — не ранее 1808)
Элегия на кончину именитого философа
Хвалить живых не стану впредь —Лишь мертвым должно славу петь!Поникни, Смерть, покайся! — ведь,Тобой сражен,Достойнейший червям во снедьДостался Джон!Ты губишь, всех и вся круша,И рыцаря, и торгаша,И старика, и малыша,Мужей и жен…Наука! Где твоя душа?Скончался Джон.О Смерть! Несмысленный упырь,Косящий всех и вдаль, и вширь!Сколь дивно разумел цифирьПокойный Джон!Наука! Нынче ты — пустырь:Ведь помер он!О Смерть! Сразила, словно пса,Треклятая твоя косаТого, кто славно словесаБыл плесть учен!Наука! Где твоя краса?Ох, помер Джон.Он созерцал за годом годНочных светил круговорот,Он постигал небесный сводСо всех сторон.Горюй, наука! Плачь, народ:Загнулся Джон!Он утверждал за часом час,Нещадно возвышая глас,Что Ньютон — сущий свинопас,И что должонСие признать любой из нас.О, мудрый Джон!Непревзойденный богослов,К Писанию он был суров —И повторял, подъемля рев,Что искаженБезбожным сборищем ословСвятой закон.А если возражал ханжа,То Джон, от ярости дрожа,Переть на лезвие ножаИль на рожонГотов был — Богу в сторожаСтремился Джон!Он, истины апологет,Вещал: безумен целый свет!И вот, угас во цвете лет…И слышно стонВсеместный: Джона больше нет!Загнулся Джон.
Певец шотландский! Чем венчатьСоздателя таких творений,Коль Феба самого печатьЛегла на твой волшебный гений?От Музы видя лишь добро,Ты стал ее вернейшим другом!Возможет ли мое пероВоздать поэту по заслугам?Да, Рэмси резво плел стихи —Но был небрежен, хоть задорен.У Бернса — меньше шелухи,А полновесных больше зерен.О, ты Горацию сродни!Тобой воспетых не забудемСобак разумных — как ониБеседуют, подобно людям!А вместо лиры взяв свирель,Проказлив ты в стихах и прыток!О, как ты славишь пенный эль,И виски — древний ваш напиток!Цена притворной вере — грош!Порой придешь под своды храма —И вспомнишь, как тупых святошТы заставлял сгорать со срама!А как строкой стегал сплечаТы эскулапа-коновала!Встречаю в городе врача —И за три обхожу квартала…Воспел ты Праздник Всех СвятыхВ селе беспечном и веселом:Резвись, ребята! ПередыхНеведом до рассвета селам!Со мной — Вергилий и Гомер,Гораций, Спенсер, Драйден, Гэй,И Мильтон — мудрости пример! —И Томсон, Голдсмит, Шенстон, Грэй…Но ты — им ровня и собрат!Я чту поэта-исполина,И с «Энеидой» ставлю в ряд«Субботний вечер селянина»!Берешь ты всех навеки в плен:Не скроются под слоем пылиНа книжной полке твой Тэм ГленИ твой беспутный, буйный Вилли!Безукоризненно творишь!Не на живую сшиты ниткуСтихи про полевую мышьИ луговую маргаритку.«Прощайте!» — молвишь ты лесамШотландским, и холмам, и долам…Скорблю с тобою вместе сам —Сочувственным внимай глаголам!Я — словно верная жена,Что лишь и мыслит о супруге…Эх, выпить бы вдвоем винаВ твоем краю, в твоей округе!Да путь не близок, и не скор:Меж нами бурные пучины,И кручи неприступных гор —Ох, есть причины для кручины!И все же, верю, грянет час(Когда — угадывать не стану):Сведет счастливый случай нас —И вместе выпьем по стакану!Не знай ни бед, ни передряг,О Бард, любезный Вышним Силам!Певец! Желаю вящих благ!Твори усердно, с прежним пылом!Когда ж душа покинет плоть —Лети, как полноправный житель,Туда, где издавна ГосподьСвоим певцам отвел обитель.18 апреля 1792.Карнгрэнни, близ Белфаста
Бродя в поречье Скьюкэла, пройдемПол-мили от паромной переправы.Там, на лугу, — опрятный школьный дом.Три кедра, ветхи деньми, величавы,И мощные маститые дубравы,И тополи, насаженные в ряд,Взирают на беспечные забавыИ шалости проказливых ребят,Что, выучив урок, резвятся и шумят.Здесь рощи, лиственный раскинув полог,Пичугам кров надежнейший дают.А странникам, чей трудный путь был долог,В жилье наставника готов приют:Ни зной, ни холод им не страшен тут.А, кстати, школа «Доброю Вдовицей»Зовется — ибо пряник, а не кнутЗдесь правит. И наваристой ушицейЗдесь потчуют гостей, и пирогом с корицей.Есть кузница при школе — посмотри,Как пышет пламя и кипит работа!Бела снаружи кузня, да внутри —Черным-черна: ох, символ патриота!Вот пляшет конь, подкован для кого-то,А подмастерье крепкою рукойИ крепким словом держит обормота —Сиречь, коня: уймись, такой-сякой!Да оводы жужжат — поди, сыщи покой!А мимо школы тянется дорога,И движутся по ней вперед и вспятьВозы, фургоны, брички — сколь их много!А всадников — не пробуй и считать!Скрипят колеса, крутятся, но глядь —В колдобине застрянут, либо в луже…Обильна и разнообразна кладь:Мешки, бутыли, бочки; а к тому жеЛюбая утварь — и получше, и похуже.Поодаль, угнездившись меж древес,За каменную спрятавшись ограду,Ютится домик — чудо из чудес, —Дарящий обитателю отрадуПройти в тиши по маленькому садуСреди катальп, среди плакучих ив,Меж тополей — и обрести прохладуВ беседке, и вкусить созревших слив…Неспешен всякий день, и час нетороплив!Неугомонных сорванцов учительЗдесь обитает, как анахорет.Британии когда-то был он житель,В горах шотландских он увидел свет.Родители мечтали много лет —С надеждой, с умиленными слезами, —Что сын, рукоположен, даст обет,Забыв о суете мирской и сраме,Священником служить в Господнем строгом храме.Надежда! Скольким смертным ты неслаВосторг и радость — и несешь доныне…Владычица волшебного жезла!Взмахнешь им — и унынья нет в помине.Влачимся мы по жизненной пустыне,Средь горестей, несчастий, передряг —Но смертный, даже близясь к домовине,Последний совершить готовясь шаг,С надеждою себе загробных чает благ.Увы! Надежд не оправдало чадо,Чуждавшееся праведных высот.Когда Природа властно кличет, надоИдти туда, куда она зовет.Она мечту влекла в иной полет;И юноша любил поля и горы,Морской прибой и солнечный восход,Березняки любил, дубравы, боры,И голосистых птиц ликующие хоры.Когда темнили тучи небосвод,Когда свергались молнии потоком,На хлещущий разгул огня и вод,Застывши на утесе одиноком,Взирал он жадным, восхищенным оком.Он радовался, если буйство грозСменялось беспощадным солнцепеком;Он звал метель, приветствовал мороз:Он другом всех стихий и сил стихийных рос.Вполне бездарен с точки зренья скряги,Не вырос он в умелого дельца.Копить монеты, ценные бумаги,Златого чтить по-жречески тельца —Не дело для младого удальца:Куда милей бродить по летним долам…Богатство — пыль? О нет, скорей — пыльца!И, как цветок пыльцу дарует пчелам,Он деньги раздавал своим друзьям веселым.Сколь безотраден старой дружбы пыл,Коль старые друзья — за океаном!Но, если б он забыл, кого любил,То бессердечным был бы истуканом.Тоскуешь? Одолей тоску обманом:Наполни взор блистанием озер,Окутай сердце утренним туманом,Душой отправься в луговой простор —Уныние лишь так берется на измор.Влюбился он в задумчивую фею —Науку, и к нему Наука льнет.А девять мудрых Муз бок-о-бок с неюВеселый, дружный водят хоровод.И мил математический расчет,И живопись желанна в час досуга,И гордые аккорды звонких нот.И властно за предел земного кругаПоэзия влечет — надежная подруга.Меж двух ручьев обрел скиталец дом,И скромно зажил добрым господином.Ручьи струятся розно, а потомСливаются в течении едином:Журчит поток по радостным равнинам,Прохладен и прозрачен искони.И злакам, и деревьям-исполинам,И в знойные, и в пасмурные дниБлаготвори, вода, — играй, теки, звени!Беги, вода, и по каменью прядай —И тихим озерцом, чиста, светла,Содейся там, где бурою громадойЗамшелая возносится скала.Там жимолость обильно расцвела,Там вязы возвышаются, и буки,Не там ли, у корявого стволаСыскав приклон, и книгу взявши в руки,Любезно помечтать служителю науки?И там, наедине, за часом часНаставник ищет мира и свободы,Покинув опустелый школьный класс.Как любят мудрецы и сумасбродыБлуждать на лоне девственной Природы!Здесь шепчет ветер, шелестит листва,Щебечут птицы и лепечут воды —А все же слышно, как растет трава,Иль сонный жук ползет, шурша едва-едва.О, волшебство! Каким английским словомНаречь сие? Названий нет, как нет:В краю британском, сером и суровом,Их не измыслил ни один поэт.Лучами солнца всякий лист согрет,И каждая былинка осиянна.Здесь вездесущи лавр и бересклет,Здесь царство клена, ясеня, платана —И не видать нигде ни лорда, ни тирана.Звеня, журча, струятся два ключаВблизи утеса. Здесь покой, дремота.Здесь олеандры, тисы, алычаТеснятся подле маленького грота.Здесь мыслям нет узды и укорота,Здесь ни души на много миль окрест!Мечтай весь день, коль явится охота!Здесь лучшее средь лучших здешних мест,И приходить сюда вовек не надоест.Приди, присядь под вязом или буком —И с Мильтоном внимай напеву Муз,Бесстрашно плавай с капитаном Куком,Сражайся там же, где сражался Брюс;И римской роскоши изведай вкус,Раздумьем упоительным окутан.Любимый томик — невеликий груз:Потянет полистать — и вот он, тут он.И Голдсмит при тебе, и многомудрый Ньютон.Щебечет птица, и звенит оса,Цветочный венчик дышит ароматом…Забраться бы в укромные лесаИ век не покидать их! — но куда там:Закрыт заветный том перед закатом,Дочитана последняя глава —Пора домой… Крылатым провожатымВокруг витает серая сова:Уже вступила ночь в законные права.Вот так учитель коротает времяСреди занятий школьных и забот…Никчемной суеты мирское бремяВлачи кто хочет, лей напрасный пот!Наставник же сыскал себе оплотВ лесах, в уединении счастливом —И флейту иногда в леса берет,И, внемля птичьих песен переливам,Родным, шотландским он ответствует мотивом.1804