Чтение онлайн

Ганевич до упора выжал педаль газа, и бронетранспортер с ужасающим ревом полетел прямо на слабо освещенный приглушенными фарами шлагбаум, рядом с которым стоял мотоцикл с коляской, в которой рыльцем в небо торчал пулемет. Сквозь рев мотора и шум движения разведчики не слышали встревоженных криков немцев – лишь пара автоматных очередей раздалась со стороны поста и по броне отчетливо застучали пули. В следующую секунду бронемашину крепко тряхнуло – стальная коробка с маху ударила в явно жидковатый против нее мотоцикл, краем кузова снесла полосатую балку шлагбаума и помчалась дальше.

Того, что случилось несколькими мгновениями спустя, разведчики предвидеть попросту не могли – словно сама судьба услышала слова Прохорова о подозрительно затянувшемся везении и решила в момент прикрыть лавочку с приятными сюрпризами и открыть крышку сундука с гадостями.

Неподалеку от поста фельджандармерии оказалась позиция зенитчиков, которые сориентировались на удивление быстро и открыли огонь по бронетранспортеру. Одно нажатие педали – и из ствола зенитной пушки «Flak-30/38» роем вырвались двадцатимиллиметровые пули-снаряды и понеслись вдогонку бронемашине. Легкую восьмимиллиметровую броню, прикрывавшую корму бронетранспортера, такие пули прошивают почти с такой же легкостью, как и лист обычного картона. Разведчиков спасло, пожалуй, только одно: не так-то и просто в спешке положить все пули точно в цель, если цель движется, дергается и виляет на хорошей скорости. А уж на газ Ганевич, подстегиваемый азартом, страхом и криками Прохорова, жал от всей души, поскольку прекрасно понимал: если уж зенитчик не промахнется и всадит им в спину хорошую очередь, то нажимать на педали и удирать будет просто некому…

Когда бронемашина протаранила мотоцикл жандармов и раздались первые выстрелы немецкой зенитки, Яровец сориентировался быстрее всех: бросился к пулемету, установленному над командирско-водительским отсеком, сдернул «MG-42» с турели и метнулся к заднему борту, передернул затвор и нажал на спусковой крючок – пулемет, за высокую скорострельность прозванный красноармейцами «швейной машинкой», послушно выдал длинную очередь. Сержант наугад бил в темноту, стараясь нащупать вражескую зенитку, – бил, пока не закончилась лента с патронами. Попал ли хотя бы разок, Яровец точно сказать, естественно, не мог, но для беглецов было вполне достаточно хотя бы немного помешать зенитчикам, заставить их нервничать и больше думать о своей безопасности, чем о расстреле уходившего от них бронетранспортера.

– Кажется, пока ушли. – Прохоров мельком глянул в сторону десантного отсека и крикнул: – Эй, славяне, все целы?!

– Почти. – Над плечом лейтенанта навис Ахатов и пояснил: – Дукина зацепило! Но жить будет. Командир, надо нам как-то из этой коробки выбираться. Мы же в ней как в крысоловке. А еще раз такого везения не будет – сейчас у фрицев такой шум-гам поднимется, что мало нам не покажется!

– Дело говоришь, сержант! Сейчас вправо уйдем, еще с километр проедем и бросим эту братскую могилу – дальше пехом попрем!

Когда Юсуф говорил о том, что почти все целы, он не очень и покривил душой: Дукин действительно был ранен в плечо осколком. Возможно, осколок был небольшой частицей броневого листа, который прошила пуля, выпущенная из немецкой зенитки. Рану, выглядевшую устрашающе, но не очень опасную, Дукин кое-как замотал бинтом из индивидуального пакета, и выглядел разведчик почти как обычно – только легкая бледность и временами пробегавшая по лицу гримаса говорили о том, что и здоровякам знакомо чувство боли. Гораздо меньше повезло пленнику: рыжий унтер-офицер был убит наповал. Вероятно, судьба на этот раз решила показать, что она обладает не только способностью выбрасывать на стол порой самую неожиданную карту, но и своеобразным чувством юмора. И заключался этот юмор в том, что немецкая пуля-снаряд практически не тронула русских разведчиков, а «своего» отправила в столь превозносимую истинными арийцами Валгаллу – уютное местечко на небесах, куда, согласно древним легендам, попадают души воинов, павших в бою…

– Все, Ганевич, туши керогаз! – распорядился Прохоров, и разведчик послушно нажал на тормоз и выключил двигатель, добросовестно тянувший массивную бронемашину по какой-то заброшенной грунтовке, которая, как считал командир, вела как раз к тому настоящему лесу, который и должен был помочь группе оторваться от немцев и раствориться на его желто-серых просторах. – Все вон из машины! Ничего не оставляем, но и лишнего ничего не берем – только оружие, патроны и продукты. Яровец, не забудь затвор из пулемета вытащить – потом выбросишь где-нибудь!

Разведчики выбрались из бронетранспортера – лишь Яровец все еще продолжал какую-то непонятную возню в железном нутре.

– Сержант, долго еще тебя ждать? Что ты там колдуешь? – недовольно поинтересовался Прохоров, озабоченно поглядывая на часы. – Время, дорогие мои, время!

Яровец приладил под деревянной лавкой, тянувшейся вдоль борта, гранату и прикрепил к кольцу растяжку, второй конец которой привязал к ноге убитого унтера. Замаскировал обрывком тряпки и, беззлобно ухмыляясь, легонько хлопнул ладонью по спине трупа:

– Прости, рыжий, но мы тут ни при чем! Передавай фрицам привет от сержанта Яровца…

Разведчик спрыгнул с борта и во всеуслышание объявил:

– Я готов, товарищ лейтенант! Чего ждем? Тикать поскорее надо отсюда!

– Ты посмотри, куда нас этот герой завез, – тыкая пальцем в какую-то табличку, болтавшуюся на обрывке колючей проволоки, сказал Прохоров. – Так что сильно-то не резвись!

Яровец подошел поближе и сначала увидел нарисованный на табличке череп с костями, а потом уже прочел: «Achtung! Minen!» Любому красноармейцу – даже не знающему почти ни одного немецкого слова! – эта надпись была хорошо известна.

– Я что, нарочно, что ли, на минное поле заехал? – мрачно огрызнулся Ганевич и опасливо покосился на грозную надпись. – Вы, товарищ лейтенант, между прочим, и сами убедились, что в смотровые щели там ни черта не видно было!

– Поле правее, а здесь как раз его граница, – уверенно заявил Ахатов и предложил: – Командир, давай, я первым пойду! Я точно говорю, что до мин мы не доехали – иначе сейчас на этой проволоке не табличка болталась бы, а кишки наши.

– Хорошо, убедил, – кивнул Прохоров и скомандовал: – Тогда дуй вперед! Но не спеши и под ноги поглядывай! Группа, за мной! Точнее, след в след за товарищем сапером Ахатовым, который сейчас нас приведет к опушке волшебного леса. Мы ему, конечно же, верим, но метров на пятнадцать вперед отпустим…

До лесной чащи разведчики добрались благополучно. И, пожалуй, лишь вступив под настоящие деревья с частично сохранившейся листвой, Алексей Миронов впервые за последние несколько дней испытал облегчение и почувствовал, как в душе зарождается некое подобие уверенности, что они смогут-таки уйти от преследующих группу немцев и дойти до своих. Лес спрячет, согреет, прикроет от пули и спасет…

Когда разведчики уже углубились в лес, в отдалении приглушенно грянул взрыв. Яровец придержал шаг, прислушался и довольно сообщил:

– А вот, похоже, и мой сюрприз сработал! Рыжий передал прощальный привет фрицам от героических советских разведчиков. А все-таки немцы не дураки – быстро до бронетранспортера добрались!

– Ты, сержант, давай-ка, шире шаг! – беззлобно приказал Прохоров. – Это, кстати, всех касается! А то фрицы и до нас доберутся, не дай бог. Группа, бегом марш!

…Прохоров, в отличие от Миронова, смотрел на сложившуюся ситуацию без излишнего оптимизма. Лейтенант прекрасно понимал, что лес, конечно, существенно прибавляет разведчикам шансов уцелеть, но отнюдь не дает никаких гарантий. Что-что, а поисковая служба у немцев налажена хорошо, и если уж они обнаружили на своей территории вражескую диверсионно-разведывательную группу, то будут гнать ее планомерно, грамотно и целеустремленно до тех пор, пока не возьмут в плен или не уничтожат. Как хорошо обученный пес, фрицы будут идти по следу и не успокоятся, пока не вцепятся жертве в глотку. Ни плен, ни гибель разведчиков, естественно, не устраивали, поэтому Прохоров рассматривал только один возможный вариант: как можно скорее добраться до линии фронта и перейти к своим – по возможности без потерь и лишнего шума.