Чтение онлайн

– Ну да, чего ж тебе не понравится – мы самогонку не пьем, у нас водки – хоть сапоги мой! Опять же харч хороший, плюс трофеи, – засмеялся кто-то из бойцов. – Гриш, а расскажи, как ты в госпитале чуть на врачихе не женился!

– Да уж, вот это было дело, братцы, – мечтательно зажмурился Нечипорук, изображая руками нечто гитарообразное, – такой гладкости и круглости я никогда не встречал – а уж Гриша на свете кое-что повидал, можете даже и не сомневаться! Вот вы знаете, что такое настоящие нежность и трепет?

– Гриша, опять роман тискаешь? – Миронов подошел к разведчику, насмешливо наклонил голову и строго заявил: – Нежность и трепет, товарищ Нечипорук, вы должны испытывать не к каким-то там круглым врачихам, а к своему непосредственному командиру! А посему доставай свой «золинген» и сделай мне на лице красиво. Сам я обязательно всю рожу раскромсаю, а ты – мастер!

– Подлизываетесь, товарищ лейтенант? – деловито поинтересовался боец. – А что Грише за это будет?

– Гришенька, я бы на твоем месте переживал и молил командира, чтобы тебе ничего не было за «то»! Намек понимаешь? Или тебе таки напомнить?

– Да оно мне надо? Я, между прочим, вообще уже иду за бритвой…

В двадцать ноль-ноль Миронов неспешной походкой явился на небольшое, давно заброшенное поле, одним краем упиравшееся в опушку реденького леса, а вдоль другого змеился неглубокий овраг, по дну которого с едва слышным журчанием куда-то торопился слабенький ручеек.

…Когда Гриша закончил работу, Миронов умылся до пояса, подшил свежий подворотничок на гимнастерку и совсем уж было собрался до блеска начистить свои яловые командирские, когда поймал на себе пару заинтересованных и светящихся любопытством взглядов. Взгляды не без легкой насмешливости гадали – мол, куда это наш лейтенант намывается на ночь-то глядя? Алексей представил себя со стороны и мысленно чертыхнулся: «Мужики прикидывают – и куда это наш фраер галстучек нагладил? Тьфу, придурок! Пижон! Засуетился, как пацан… Не на свиданку ж идешь, а по делу, так сказать! А если даже и на свидание, то кому какое дело? Слава богу, давно уже не пионер…» Сапоги остались нечищеными.

Елизарова пришла точно в восемь, что Миронову очень понравилось: война, между прочим, идет, и всякие девичьи штучки вроде обязательного опоздания на свидание здесь явно неуместны. Хотя, вновь мысленно поправил себя Алексей, какое, к черту, свидание?! На свидания девушки с погонами сержанта на гимнастерке и с винтовкой на плече не ходят – для свиданий существуют легкие крепдешиновые платья и туфельки, а никак не грубые солдатские сапоги.

– С чего начнем, товарищ лейтенант? – Мария окинула Лешку ничего не выражающим взглядом и сняла с плеча винтовку – точнее, карабин, созданный на базе винтовки Мосина образца 1891/30 годов.

– А у меня, можно сказать, уже все готово, – Миронов указал рукой на темневший вдали ящик с установленной на нем пустой консервной банкой. – Дистанция сто метров. Дальше я, честно говоря, побоялся относить – мне бы хоть со ста метров попасть. Из простой винтовки в положении лежа, пожалуй, банку снес бы, а вот из оптики – не знаю!

– Вот сейчас и попробуете, – одними глазами улыбнулась девушка, ловко расчехлила карабин и протянула оружие Алексею. – Только, товарищ лейтенант, вы уж, пожалуйста, к прицелу даже не притрагивайтесь, а то настройку ненароком собьете!

– Да я даже дышать в его сторону не стану, – пообещал Лешка, бережно принимая карабин, и тут же вскинул оружие к плечу. Поймал в перекрестье прицела банку, задержал дыхание и плавно, как учили еще в военно-пехотном, потянул пальцем спуск…

И после первого, и после второго выстрела банка, словно дразнясь, все еще красовалась на ящике. На пятом патроне магазин опустел, а банка продолжала вызывающе посверкивать жестяными боками.

– Во как… – не веря своим глазам, Миронов обескураженно опустил карабин и, сбивая пилотку на глаза, почесал в затылке. – М-да, не носить мне значок «Ворошиловский стрелок». И в чем дело? Или вы просто подшутили надо мной и прицел как-то подстроили?

Вместо ответа Елизарова взяла карабин, сноровисто перезарядила и, почти не целясь, практически навскидку первой же пулей попала в импровизированную мишень.

– Зачем же мне ради глупой шутки оружие курочить. – Мария бережно упрятала карабин в чехол и пояснила: – Просто вы недостаточно точно измерили расстояние и не учли ветерок. Сто метров – это же не сто шагов, а примерно сто двадцать.

– А легкий ветерок на ста метрах все мои пули в сторону снес?! По-моему, вы все-таки смеетесь надо мной, – без особой, впрочем, уверенности предположил Алексей и тут же с улыбкой добавил: – Сдаюсь, товарищ сержант! Снайпер из меня действительно никудышный! Но зато у меня есть несколько других вполне достойных навыков. Правда, демонстрировать я их точно сейчас не стану – чтобы окончательно не опозориться!

– Ничуть в этом не сомневаюсь, – согласно кивнула Елизарова и, сообразив, что фраза прозвучала несколько двусмысленно, с легкой улыбкой поправилась: – Естественно, в ваших достоинствах, а не в том, что опозоритесь. Вашей вины в промахах нет – просто в любом деле есть свои нюансы и тонкости.

– Кстати, о нюансах. – Миронов оценивающим взглядом окинул снайпера и уже серьезным, деловым тоном спросил: – Насколько близко к немецким позициям вы хотите подобраться? В том, что вы умеете скрытно передвигаться на местности и мастерски маскироваться, я даже и не сомневаюсь. А вот стрельба в непосредственной близости от вражеских траншей… Как я понимаю, выстрелить и попасть – не самое сложное? Куда сложнее будет живыми уйти после выстрела – я прав?

– Да, товарищ лейтенант, вы правы. Но я надеюсь – даже уверена! – что вместе с вашими героическими разведчиками мы обязательно что-нибудь придумаем этакое… – Мария неопределенно шевельнула ладошкой. – Что поможет нам и задание выполнить, и уцелеть – и желательно всем! Разрешите идти, товарищ лейтенант?

– Да, конечно, – рассеянно ответил Алексей, уже начиная мысленно прикидывать, что бы «этакого» им придумать, и тут же спохватился и без особой уверенности предложил: – Если позволите, я провожу? Вы же в одной из землянок санитарной роты разместились, так?

– Так точно, – вновь слегка улыбнулась девушка, – вижу, что от нашей разведки ничего не скроешь. Но провожать меня не надо – думаю, у вас достаточно других, более важных дел. Вы не беспокойтесь, я не заблужусь. Доброй ночи вам, товарищ лейтенант!

– И вам… сержант, – Миронов, испытывая одновременно и некоторую досаду, и облегчение, проводил Елизарову взглядом и неторопливо направился в расположение своего взвода.

Честно говоря, Алексей пока так толком и не понял, какое же из чувств, вызываемых у него девушкой-снайпером, сильнее. С одной стороны, робко маячил естественный интерес к очень даже симпатичной девушке с мягким голосом, которому легкая хрипотца придавала некое особенное, чарующее свойство. С другой – недовольно хмурилось раздражение. С раздражением было все предельно ясно: не лежала душа у лейтенанта идти в тыл к немцам с женщиной, в которой он никак не мог быть так же уверен, как в своих волках, не раз проверенных в деле, – вроде того же Ахатова! Ну, не женское это дело – по вражеским тылам бегать! И вообще, недаром веками моряки заверяли, что женщина на корабле – к несчастью… Впрочем, – решительно отмахнулся от бессмысленных раздумий Миронов, – мы сейчас не на торговой шхуне, а на войне! И не нам решать, куда и с кем идти. Прикажут – и на деревянной палочке верхом в атаку поскачешь, а не то что с девчонкой на задание…

С «естественным интересом» дело обстояло сложнее: вроде бы и ворохнулось слегка в душе что-то малопонятное и пока еще труднообъяснимое обычными словами – не то ветерок теплый едва ощутимо подул, не то крохотная бабочка легонько крылышками взмахнула…

Холодная весенняя ночь накрыла землю темным невесомым одеялом, небрежно сшитым из затянувших небо кучевых облаков, напоминавших завалы грязной ваты. В разрывах между плавно плывущими тучами иногда просвечивали звезды, но их призрачный дрожащий свет был слишком слаб, чтобы сделать ночь хотя бы чуточку светлее.