Чтение онлайн

Хотя… пока что я действительно ничего не могу сделать.

2017 год

– Когда ты познакомишься с моей сестренкой, то будешь в восторге! Она очень милая. Уверен, что вы отлично поладите, – говорил Ремзи, пока мы ехали из аэропорта к ним в дом. Наши пальцы были переплетены. Меня ничего не волновало, лишь бы он был рядом.

Но увидев Ферузу впервые, я на самом деле была от нее без ума. На момент нашего знакомства, девочке едва исполнилось пятнадцать лет. Тогда она еще не носила хиджаб. Волосы у нее густые и черные, глаза большие с длинными ресницами, настолько темными, что иногда казалось, будто она подводит веки тонкой кисточкой «айлайнера». Но Феруза начала пользоваться косметикой только после семнадцати. А голову покрыла через год после нашей свадьбы с ее братом, поэтому сейчас она полноценная мусульманская девушка, которая не приемлет узких брюк и даже не следит за модой «тесеттур»* (хиджаб – женская одежда с головы до ног).

Несмотря на языковой барьер, мы поняли друг друга с первых слов. Она всюду ходила за мной и помогала освоиться в турецкой культуре. Настоящей культуре – не той, что привыкли видеть туристы, приезжая отдохнуть на Средиземное море, а культуре людей, проживающих на территории Турции. Первые месяцы я испытала культурный шок и если бы не Феруза, вряд ли смогла бы совладать с собой.

Когда мы с Ремзи стали жить отдельно, Феруза несколько раз приезжала в Аланию на каникулы. Вот уж кому я действительно была рада. Иногда мы не спали всю ночь. Разговаривали на разные темы, хохотали над самыми обычными вещами. Нам было весело. Когда родилась Камелия, она приехала на целых три месяца, чтобы помогать по дому, за что я была очень благодарна этой девочке.

– Ты был прав, Ремзи, – однажды сказала мужу, – Феруза потрясающая девушка и тебе повезло с сестренкой.

Настоящее время

– Хлоя? Очнись.

Вздрагиваю и вижу лицо Аслана.

– Ты стоишь у бара уже полчаса и не сводишь глаз с телефона. Что с тобой?

– Ничего.

Уже два дня хожу как зомби, ожидая ответа от Ферузы. Успокаивает только то, что под сообщением не стоит пометка «просмотрено». Поскольку братья запрещают ей пользоваться Фейсбуком и Инстаграмом, она делает это тайно, а значит просто не находит способа ответить мне.

– Русские туристы пришли. Обслужишь?

– Да, конечно, – безропотно отвечаю я и иду к столику.

Двое молодых парней смотрят на меня оценивающим взглядом. Один сидит в синей майке с принтом баскетбольного меча, ухмыляется толстыми губищами. В детстве мы людей с оттопыренной нижней губой называли «губошлёпами». Второй – белобрысый симпатичный кудряш с веснушками. Он мне показался нормальным, а вот мистер Губошлёп настолько непривлекательный, что я бы точно не хотела увидеть такого во сне.

– Наша что ли? – с ухмылочкой спрашивает мистер Губошлёп. – Русская?

– Что будете заказывать? – игнорирую вопрос парня, стараясь быть вежливой.

– А что посоветуешь, красотка?

На секунду замираю. Неужели этот дегенерат возомнил себя этаким мачо, на которого поведется любая девчонка? По-моему, он мало смотрится в зеркало.

– Смотря что вы предпочитаете. У нас есть традиционная турецкая кухня, а также скандинавская и европейская – на выбор.

– А если я хочу тебя?

Замечаю, что блондин ржет, спрятав рожу за папкой меню.

– Простите? – делаю непонимающий вид.

– А я неясно выразился, куколка? В Турции встретить хорошенькую русскую девочку – большая редкость. Ты же, наверняка, любительница позажигать. Заодно скажешь, кто в постели лучше: русские или турки.

Не знаю, как у меня это получилось, сама себя не контролировала в тот момент. Но мой кулак каким-то образом проехался по лицу обидчика.

Прихожу в себя только тогда, когда слышу писклявый визг Губошлёпа, а меня крепко спиной прижимает к своей груди Джан. Блондин кричит на него по-английски, что будет жаловаться.

К счастью, Вика, которая пришла меня заменить, все видела и слышала от начала и до конца. Она-то и разъяснила всю ситуацию шефу.

Я не знаю, о чем Джан говорил с этими парнями. Меня увели в подсобку. Аслан перевязал распухший кулак.

«Как же хорошо я ему звезданула», – мысленно отмечаю я, довольная собой.

– Ты посещала какие-то секции боевых искусств? – чуть посмеиваясь, спрашивает Аслан.

Не удерживаюсь и начинаю хохотать. Понимаю, что смех выходит каким-то истерическим, но ничего не могу с собой поделать.

– Думаю, стоит попробовать. У меня тяжелая рука.

– О, да! – кивает парень. Губу ему разбарабанило не хило. Девчонки, которые любят накачиваться ботоксом, обзавидуются.

От смеха у меня живот разболелся. Я не видела, что стало с лицом того наглеца, но вполне могу себе это представить, отчего еще больше закатываюсь.

Через час Джан предлагает мне прогуляться по пляжу. Он выглядит напряженным, но не сильно. По крайней мере, за все пять минут он не проронил ни слова и не улыбнулся.

Я тоже не спешу говорить с ним. Боюсь.

– Ну что, Хлоя? – наконец молвит он, берет мою руку и тянет за собой, приглашая сесть на песок. Вокруг ни души, только волны метрономом отсчитывают удары моего сердца. Ну, и если не принимать в расчет чаек, что время от времени жалобно вскрикивают, будто им больно.

– Уволишь меня?

– Глупышка, ты ведь просто защищалась. – Как ласково звучат его слова. И этот взгляд…

– Ты прав, я никому не позволю надругаться над собой. Я… – начинаю улыбаться. – Правда, я не собиралась его бить.

Грудная клетка Джана начинает сотрясаться, он отворачивается, но я же вижу, что ему смешно. Тоже хохочу.

– Что они тебе сказали?

– Извинились.

– Да?

Его лицо резко принимает такое серьезное выражение, будто ему предстоит принять важное решение. А мои щеки, при этом, заливаются краской. Я чувствую это!

– Хочешь знать, почему они так поступили? И ты не в праве меня осуждать, – после моего кивка, продолжает Джан. – Я защищал твою честь.

– Что ты им сказал?

– Что ты моя девушка.

Я смотрю на него слишком долго, пораженная, словно ударом молнии. Поймав момент, Джан наклоняется и целует меня. В губы. Инстинктивно закрываю глаза, и мои чувства обостряются. Его ладонь придерживает мою голову за шею и подбородок, а второй он опирается на песок, так как мы сидим не в очень удобной позе. Он выплюнул жвачку только пару минут назад, поэтому успеваю ощутить вкус мяты прежде, чем отталкиваю его.

Быстро поднимаюсь на ноги.

– Больше этого не делай, слышишь? – в неистовстве кричу я и убегаю. Потому что не могу остаться. Не хочу объяснять причины. Их слишком много. Джан не должен узнать мою историю. Не должен! И влюбляться в меня не должен!