Чтение онлайн

У меня есть повод волноваться, хорошо зная свою свекровь. Ей не составит труда угостить малышку острым перцем или всучить жирную косточку с мангала пососать. Она может не укладывать ребенка на дневной сон, так как важнее сходить к соседке, чтобы перемыть кости, как минимум, сотне других соседей и родственников. И если я заботилась о том, чтобы моя девочка к девяти часам вечера уже спала, то со свекровью она будет гулять до полуночи, а то и больше. А если заплачет? Существует Чупа-чупс или другая сладкая дрянь. Господи, ей только девять месяцев!

Мы старались как можно реже с ними встречаться. Ездили в Османели на праздники или важные события. За последние четыре года свекры приезжали к нам раза два, и тогда я была на грани нервного срыва. Меня раздражало, когда свекор пытался научить Камелию говорить «папа – дурак» вместо чего-нибудь умного. А когда моя дочь это повторяла, все дружно смеялись.

Колочу руль от злости. Не хочу думать о том, какого ребенка получу в итоге.

Если бы я только могла просто заявиться к ним, сказать что думаю и, взяв свою дочь, уехать… Уверена, Ремзи отвез Камелию в Османели к родителям. Потом сменил номер телефона и предупредил всех родственников, чтобы игнорировали меня. А может, у него давно был такой план? Что, если он просто пускал мне пыль в глаза для того, чтобы родила? Конечно, самый сложный период, когда ребенок привязан к матери с помощью грудного молока, прошел – Камелия оторвалась от груди в восемь месяцев, то есть за месяц до похищения – и теперь с ней не очень сложно. И правда, зачем я им? Вредная русская невестка, которая вечно лезет со своими правилами, отклоняя их обычные семейные устои. Я не подарок, согласна. Но, черт, я ведь мать!

На глазах снова слезы… чувствую, как горят щеки. Немного опускаю боковое стекло, чтобы глотнуть воздуха.

– Ненавижу! Всех их ненавижу!

Апрель 2017 год

Видела ли я сам город Османели? Нет. Даже несмотря на то, что прожила там два с половиной месяца, пока готовили свадьбу. Самые крутые достопримечательности, которые я могла бы назвать – свадебный салон, пара кафе и дома родственников Ремзи. Каждый вечер мы шли к кому-то в гости или гости шли к нам. Иногда я чувствовала себя неведомой зверушкой, так как все спешили поглазеть на новую гелин (тур.: невеста) Муаз-бея.

Любовь ослепляла меня настолько, что я упрямо старалась все это принять и не обращать внимания. Надвигалось событие, а Ремзи – старший сын, который женится первым, да еще и на иностранке. Дети скопом выстраивались вокруг меня и просто глазели как на попугая в клетке: а каким образом он себя поведет? Скажет что-нибудь или он не разговаривает? А если потрогаю, он меня цапнет?

Язык я выучила позже, поэтому первое время могла лишь лучезарно улыбаться и кивать на всё подряд, если Ремзи рядом не было.

После всего, что нам пришлось пережить, подобное поведение людей только радовало. В конце концов, я впервые видела семейную сплоченность и добродушие. Турки действительно умели быть гостеприимными и добрыми. Единственный человек, которого я боялась – отец моего будущего мужа.

Как только я приехала в Анталию, Ремзи нашел квартиру, где мы смогли остановиться. С мамой и своей сестренкой Ферузой он познакомил меня в тот же день по телефону, и мне показалось, что они приняли меня за свою. Его мама Эмине, которую впоследствии я стала называть «анне»* (мама), называла меня с самой первой минуты «кызым»* (моя дочь).

Целую неделю Ремзи был на нервах. Отец не хотел иметь с иностранкой ничего общего. Кидался гнусными фразами: «Ты мне больше не сын, раз не уважаешь мнение отца!» или «Пускай твоя русская возвращается туда, откуда приехала. Я не желаю иметь непонятно какую невестку».

Ремзи умалчивал о том, что родственники много раз настраивали его на то, что я могла обвести его вокруг пальца и бросить. Вот же позор бы был! Это мне Хатидже рассказала уже через год после свадьбы, когда всё улеглось. Именно к ней Ремзи привёл меня, чтобы та научила, как вести себя в турецкой семье. Хатидже постаралась от души, поэтому, приехав в Османели, я сумела показать себя с лучшей стороны, и Муаз-бей принял меня, сказав, что будущая жена его сына и должна быть такой.

Следующим шагом был нишан* (помолвка). Эмине-ханым приготовила вкусный ужин и пригласила близких родственников, а также некоторых соседей. В их двухэтажном коттедже толпился народ, что стало для меня сложностью. Я ведь не привыкла к скопу людей, тем более незнакомых. Но, тем не менее, летала на седьмом небе от счастья.

– Наконец-то всё позади, и мы будем счастливы! – ворковала я на ухо Ремзи, а его глаза блестели от удовольствия. Это то, что мы хотели.

В тот вечер брат Эмине-ханым надел на наши пальцы золотые кольца, перевязанные с обеих сторон красной лентой. Затем, под прицелом множества камер с телефона, разрезал ленту пополам.

С того момента мы начали готовиться к свадьбе.

Настоящее время

– Как же ты будешь жить дальше? У тебя деньги хотя бы есть? Работа с неба ведь не упадет, – спрашивала Света, пока я обувалась.

– Брат выслал кое-какую сумму. На первое время хватит.

– Храни тебя Господь, дорогая.

До сих пор помню крепкие объятия подруги. Крупные слезы катятся по щекам и падают на джинсовую ткань, но я даже не думаю их вытирать. Бабушка всегда говорила: «Печаль не должна сидеть внутри, пусть она выходит через слезы».

Перед глазами пролетел самолет так низко, что можно было различить логотип авиакомпании. Аэропорт уже близко. Я почти в Анталии. Сбавляю скорость. От волнения дыхание становится прерывистым, поэтому стараюсь дышать через нос. Как же я не люблю перемены. Я довольствовалась тем, что есть, но теперь вынуждена менять привычную жизнь, да и страшновато, когда впереди открывается неизвестность. Я еще толком не знаю, чем займусь. Планов никаких нет, кроме стремления помочь себе взлететь по карьерной лестнице, чтобы впоследствии отомстить мужу, растоптать его так же, как он растоптал мою любовь.

– Я разобьюсь в лепешку, но добьюсь успеха, – разъярялась в гневе, когда мы со Светой еще сидели на кухне ее квартиры. – Это единственный шанс вернуть дочь.

– Ты сможешь, я в тебя верю.

Слова подруги согревают душу, вселяют уверенность, поэтому я въезжаю в город и начинаю медленно двигаться по главной улице мимо ряда привлекательных бело-голубых домиков. Мне необходимо найти ночлег. Отели и гостиницы исключаются, так как это дорогое удовольствие и мне не по карману.

И опять вспоминается разговор с подругой.

– Найди квартирку или лучше комнату, старайся экономить первое время. Женщине, тем более русской, очень трудно найти работу в Турции без родственной поддержки. Если у меня будет кто-то на примете, чтобы…

– Нет, – перебила подругу. – Никого не надо. Я буду пробиваться сама. Да, будет трудно, но выбора нет, Свет.

Она печально вздохнула.

– Ты не пробовала с братом Ремзи говорить? Он ведь всегда был к тебе добр.

– Ну да, добр… – горько усмехнулась. – До тех пор, пока я не отказалась жить с ним под одной крышей. Для меня отдельная семья – это святое, а жизнь с братьями или сестрами только испортила бы наши с Ремзи отношения. Разве я не права?