Чтение онлайн

– Я? Рехнулась? – растянула в улыбке губы Светка, - ты же, умная непорочная дева, сама предлагала присоединиться. Я, как гостеприимная хозяйка, отказать желанию гостьи не могу - присоединяюсь, как могу. Я, правда, в состоянии аффекта, но об этом же пока рано говорить?

– В каком, на хрен, состоянии аффекта? Убрала свои железяки и свалила в какой-нибудь лес – спасать гномов от эльфов, - проорала Ирка, впрочем, не делая попыток, выбраться из-под тела Вовчика. Тот лежал смирно, как на учениях, даже не пытаясь прикрыть голый зад, будто услышал команду «вспышка… сзади»

– А говорила, что дура – это я, - улыбнулась Светка и метнула нож с левой, до этого расслаблено лежащей на поясе, руке. Нож перевернулся в воздухе и вонзился в дерево пола рядом с головой Ирки.– Слушаться нужно. Или ты просто стрижку заказывала?
– расхохоталась Светка, глядя, как взбледнувшая бывшая подруга нащупывает, загнанный в доску нож, а после – отрубленную почти под корень прядь длинных, тщательно высветленных, в золотистый блонд волос. – Ну, и что мне с вами делать, милейшие бывшие? Порешить на месте, благо, картина живописует о пороке и похоти? Или…

– Или, Свет, - вдруг встрепенулся Вовчик, - или, дорогая! Ну, прости! Я ж мужик! Инстинкты, блин! Охотник проснулся, Свет! Давай шлюшку эту за порог выкинем и поговорим, Свет. У нас же дети. Де-ти, Свет. Лето кончается. За ними и ехать пора.

Вовчик, даже осмелев, начал медленно поворачивать голову, когда Ирка снова взвизгнула.

– Шлюшку?- Иркины руки вцепились в короткие волосы Вовчика, а потом заколотили по плечам и спине. Женщина завозилась под партнером, то ли пытаясь выбраться, то ли сильней прижимаясь к нему. И он отвечал ей тем же. Глядя на эту возню, Светка вдруг поняла, что растеряла желание карать, унижать и оскорблять. Хотелось одного – развернуться и уйти, чтобы не испачкаться еще больше об эту ворочающуюся у ее ног кучу… животной похоти. В мозгу занозой засела единственная мысль – не блевануть на красивое тело мужа, которым все эти годы Светка любовалась, гордилась и всегда недоумевала, что этот античный бог забыл рядом с ней: мелкой, щуплой, бледной и рыжей гномкой? Всегда. Из-за которого застряла здесь, забыв о своих целях и задачах, превратившись в обыкновенную земную женщину: жену и мать. Раз за разом, игнорирующую зов леса. Сейчас она жалела, что когда случайно в лесу наткнулась на лагерь странно одетых людей – ролевиков не развернулась и не ушла. Но это было так странно: плохо склепанные кольчуги; не удобные сапоги на каблуках, которые втыкались в землю; деревянные мечи и щиты, не способные спасти даже от стрелы. Ей стало смешно и любопытно, и она пошла бродить по лагерю. Присела у костра с другими девушками, помогла заплести правильные боевые косы. Именно там он увидел ее, подхватил на руки и неожиданно назвал ее «гномочкой». И это слово, случайно сорвавшееся с языка, решило все. Она осталась и даже отдала ему сердце, презрев себя и сделав свою суть фетишем для его похоти. А ребята, встреченные в лесу стали друзьями, которых она потом учила стрелять из лука, метать ножи, рубить топором и охотиться, прикидываясь одной из них.

Тишина, перемежающаяся томными вздохами, вывела ее из оцепенения. Парочка сменила диспозицию, и уже Вовчик был распластан на полу, окончательно лишившись штанов. Иркины бедра ритмично поднимались и опускались. Спина была прогнута вперед и, судя по звукам, Вовкины губы ловили соски: то посасывая, то покусывая их. Широко расставленными руками женщина упиралась в пол, в правой ладони сжимая рукоять ножа, как опору.

– Животные, - сплюнула Светка и повернулась к выходу из комнаты, - испугались. Перед смертью не натрахаешься, что ли?.. Именно в этот момент нож вошел ей в спину.

*

Она сидела на камне и пялилась на свои руки, лежавшие на коленях, так словно она вот-вот хлопнет ладонями по ним и подхватит суму, лежащую у ног, встанет и пойдет. «Куда пойду?» - первая осмысленная мысль вывела ее из ступора. Взгляд снова уперся в сумку у ног. Светка склонилась, подтягивая ее поближе и заглянула в нее: сапоги, стачанные для нее отцом и украшенные россыпью драгоценных каменьев; кольчуга, выкованная дедом для бабушки и подаренная ей; кожаные штаны, которые они шили, смеясь, с матерью вместе; метательные ножи и топор, выкованные под ее руку братом…ножны все так же на ней. Вещи, с которыми она пришла в очередной мир, в поисках отца своему ребенку и задержалась, увидев смеющиеся глаза парня, называющего ее «Гномочкой».

Осознание случившегося заставило вздрогнуть и ощупать спину, ниже лопатки. Сухо. «Амулеты!» Руки снова хватают сумку и зарываются внутрь, глубже и правая выхватывает связку, лежащую на самом дне. Кулон, в который вложены фотографии детей, щелкнул, распахивая свои створки. Она счастливо рассмеялась, одновременно гладя рукой и взглядом личики малышей. Краски на фотографиях стали меркнуть и утрачивать четкость, становясь прозрачными и истаивая на глазах. И вот уже пустая скорлупа мягко отсвечивает полированным металлом. Душу защемило потерей. Больно. Она еще раз погладила уже пустые створки кулона и решительно захлопнула их. «Не справилась. Не успела настроиться на временной поток. Рано. Милые мои, вы просто еще не родились. Я вернулась рано. Вас нет в этом времени. Вы – будущее этого мира. Я клянусь, что найду способ, точку, в которой мы будем вместе». Надела опустевший кулон на шею, спрятав под камизой, и начала облачаться в такую естественную в этом месте одежду. Пора в путь. Посоветоваться с отцом. С братом. Она последняя, из родившихся здесь, в своем мире, и способных ходить меж мирами. Последняя способная дать их народу шанс на жизнь, влить свежую кровь в кровь рода. Она и ее дети – надежда этого мира. Мира, в котором её звали Цветка.

А она забыла об этом, заигравшись в любовь.

*

Светка спала, раскинувшись на кровати и почему-то не раздевшись: в джинсах и белоснежной камизе, которую надевала под кольчугу, обнимая рукой обоих близнецов сразу.

«Спит и, кажется, пьяна, как прачка. Молодец, Ируська, напоила ее в хлам», - мысленно ухмыльнулся Вовчик и попятился к двери детской, открыл ее и бочком протиснулся в полуоткрытую дверь. Любовница, возжелавшая «экстриму и сексу под носом у жены» уже ждала, прислонившись к стене и широко расставив ноги, поигрывая «кнопкой удовольствия». Он хмыкнул и пошел вперед кривляясь, и манерно срывая с себя одежду… Никто из них не услышал, как щелкнул замок входной двери.

*

Цветка шла сквозь лес, повторяя слова Тысячелетнего Пророчества:

«Мир утратил любовь, ибо не осталось верующих в неё.

Но этому миру дарована надежда на то, что однажды придёт та, которой будет мало уважения и почтения.

Та, которая будет готова сгореть в огне любви и возродиться. И порвёт она в своём желании любить время и пространство. И станут они послушны воле её.

И когда это случится, зажжет она семнадцать костров, угли которых согреют очаги в каждом доме этого мира, вернув любовь».

Она открыла калитку, вошла во двор и села на камень, привалившись к дереву. Уложила малышей на колени, поддерживая их головки своими ладонями, и улыбнулась, предвкушая встречу. Эти минуты ожидания каждый раз сминали, ту временную реальность, которую она уже покинула. Каждый раз повторяющуюся и каждый раз иную. Те же люди. Те же события. Только парень, красивый как бог, становящийся ей мужем каждый раз, уже не вызывал в душе тепла. А лучшая подруга - доверия. И она больше не поворачивалась к ним спиной. Любовь? Она осталась в том первом вхождении в мир. Так же, как и первые ее дети. Ее горечь и боль. Эти малыши так на них похожи. Только младше…

Теперь она не повторяла своих ошибок: не влюблялась и не оставляла детей ни на минуту. И ждала, когда в воздухе запахнет дождём и хвоей, прелыми листьями и откроется дорога домой. Она устала, но продолжала искать точку, в которой найдет своих первенцев. Она дала слово. Она найдет их, чего бы ей это не стоило. Пока жива она – жила и ее надежда.

И уже через миг зазвенели детские голоса: «Мама вернулась!» и во двор высыпали, как горох, пятнадцать ребятишек… На крыльцо вышел отец. Брат подошел и тихонько, чтобы не разбудить малышей и забрал их. А Цветка потянула цепочку кулона из-под камизы и щелкнула, открывая крышкой. Створки кулона привычно откликнулись пустотой. Цветка погладила, нагретый ее телом металл украшения и уже собралась закрыть его, когда ей показалось, что стало проявляться изображение. Она зажмурилась и забормотала: «Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста…» Подошел отец и забрал кулон из ее ладони.

– Всё, дочка. Сбылось. Свободна. Теперь можно просто жить. И радоваться бытию и возрождению, - он улыбнулся и положил руку ей на голову. Погладил рыжие пряди и усмехнулся, - до сих пор не верю. Моя дочь, последняя из дерзнувших пройти сквозь время, и тебе удалось воплотить Пророчество. Оно только что истлело, подтвердив воплощение… И как? Никто даже предположить не мог, что семнадцать костров – это дети. Как дочка?

– Не знаю. Я просто искала любовь.

– ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------