Чтение онлайн

— У меня сеттер, — пояснил он.

— Так вы охотник, господин землемер? — поинтересовался Де Пальма.

— Был, — печально ответил Баукьеро.

Увы, времена охоты канули в прошлое. Бог мой, сколько воды утекло с тех пор, как меня в последний раз называли моим законным титулом — господин землемер, — подумал он с чувством признательности к полицейскому комиссару. Во всех магазинах квартала, за исключением колбасной «Бальбо», его теперь называли просто синьор Баукьеро. А соседи по дому — все люди новые — вообще не знали его имени.

— Значит, — продолжал Де Пальма, — когда вы примерно в одиннадцать вечера вышли с собакой из дому, дверь парадного была не заперта…

— Ее всегда оставляют открытой. Да и я, признаться, теперь уже не запираю…

— Но вы не заметили случайно, была ли приоткрыта дверь квартиры Гарроне? Понимаете, это очень важная деталь.

— Понимаю, — сказал синьор Баукьеро, — если она была открыта, значит, все уже случилось. Если же нет…

— Вот-вот.

— Увы, не помню. Не обратил на это внимания.

— Хорошо. Вернемся к вашей прогулке. Вы дошли до набережной По?

— Совершенно верно, до набережной.

— Постояли там минут десять-пятнадцать, пока собака не набегалась, и вернулись тем же путем.

— Да. Но, пройдя виа Сан-Массимо, я сразу же встретил…

— Минутку, — прервал его Де Пальма. — Попытайтесь вспомнить все, что вы заметили, прежде чем увидели человека, о котором нам рассказывали.

— Несколько машин, — сосредоточившись, сказал Баукьеро. — Там вверху, у консерватории, идут ремонтные работы, и потому машин мало. Но я на них почти не обращал внимания. Я следил за собакой. Ведь она то и дело выскакивает на проезжую часть, и боюсь, как бы она однажды не угодила…

— Будем надеяться, что этого не случится, — подбодрил его Де Пальма. — А кроме машин?

— Ничего… Впрочем, возле бара на виа Каландра стояли молодые парни, человек пять. — Он задумался, подбирая подходящее слово. — Ну этих, южан.

— Пульезцев, — уточнил глава комиссариата.

— Их мы уже допрашивали, — вмешался вице-комиссар оперативной группы Мальяно. — Ничего интересного они не рассказали.

— Ах да, вспомнил: еще я встретил…

— Кого же?

— Пожилую женщину и еще одну женщину, похоже, ее дочь, с ребенком на руках. Ребенок плакал и… Однако не думаю, что это вас может заинтересовать.

— Увы, — кивнул Де Пальма. — И больше вы никого не видели, кроме той блондинки, которая выходила из вашего парадного?

Баукьеро снова задумался.

— Нет. Больше никого. Но послушайте, — обратился он к вице-комиссару Мальяно, — разве я утверждал, что она вышла именно из моего парадного?

— Да, и повторили это дважды, — с оттенком раздражения подтвердил Мальяно. — Теперь вы в этом сомневаетесь?

— Нет. То есть… Скорее всего, так, но дело в том…

— Но ведь вы раньше так показали.

— Погоди, Мальяно, пусть синьор Баукьеро все доскажет до конца, — прервал коллегу Де Пальма и полистал протокол первого допроса.
– …Итак, вы, переходя через виа Сан-Массимо, взглянули на дом и увидели…

— В том-то и дело, что, переходя виа Сан-Массимо, я не смотрел на свой дом. Я смотрел на дорогу, — извиняющимся тоном сказал синьор Баукьеро. — Сами понимаете, собака, она…

— Разумеется, понимаю, — подтвердил Де Пальма.

— На дом я посмотрел чуть раньше, до того, как ступил на мостовую, и тогда на тротуаре никого не было. А когда взглянул снова, то увидел ту женщину, которая, вероятно, вышла из моего парадного и шла мне навстречу. Но точно ли она вышла из моего парадного, я сказать не могу. Не знаю, ясно ли я объяснил…

— Вполне. Когда вы ее увидели, на каком расстоянии она была от парадного?

— В нескольких шагах от него. А так как следующее парадное находится далеко, то я и решил, что она вышла из моего. Но как я уже говорил, своими глазами я не видел…

— Она наверняка вышла оттуда, — прервал его Мальяно.

— Какое расстояние от вашего парадного до следующего? — спросил Де Пальма.

— Ну, метров пятьдесят. Между ними находится институт «Капассо» с выходом на виа дей Милле.

Де Пальма на минуту задумался.

— Это важная подробность. Благодарю вас, — дружелюбно сказал он землемеру. Затем, обращаясь к остальным, добавил: — Конечно, таинственная блондинка вышла из парадного синьора Баукьеро. Не с неба же она спустилась. — Тут он радушно улыбнулся пенсионеру.

Синьор Баукьеро в ответ тоже улыбнулся.

— Если только она не перешла до этого через дорогу, — мягко сказал он.

Все растерянно замолчали. Мальяно демонстративно развернул газету, чтобы прочесть статью об убийстве. Ему было неприятно, что именно он в разговоре с журналистом подчеркивал важность того факта, что Баукьеро увидел подозрительную блондинку.

«Труп архитектора был обнаружен пенсионером, жильцом того же дома, неким Баскьеро, — (фамилию землемера переврали, как всегда бывает в газетах), — который возвращался домой вместе со своей собакой. Фаскьеро заметил свет, проникающий через неплотно прикрытую дверь квартиры архитектора, а умный пес надавил лапами на ручку двери, и тогда перед его хозяином предстала ужасающая картина. Архитектор Гарроне с проломленным черепом лежал под письменным столом. Настольная лампа была опрокинута. Орудие убийства (оно может послужить серьезной уликой, но полиция отказалась сообщить о нем какие-либо подробности) валялось на полу рядом с убитым. По некоторым данным, архитектор Гарроне был убит ударом сзади, когда стоял лицом к книжному шкафу. В целом все вещи остались на своих местах, и, по предварительным данным, ничего похищено не было. Откупоренная бутылка коньяку и две недопитые рюмки дают повод предполагать, что Гарроне был знаком с убийцей или, во всяком случае, принял его, ничего не подозревая. Пока еще трудно сказать, в каком направлении будет вестись расследование, — добавлял хроникер в наскоро написанной заметке рубрики «В последний час». — Однако газете стало известно, что полиция придает огромное значение показаниям некоего Панке-ро, который за несколько минут до обнаружения трупа заметил необыкновенно красивую, элегантную блондинку, которая вышла из подъезда его дома».

Слава богу, отметил про себя Мальяно, что хроникер из-за нехватки места (а может, потому что приберег эту подробность для вечернего выпуска) не упомянул о трубе и предпочел окончить статейку завлекательной выдумкой. На самом деле замеченная Баукьеро блондинка не была ни особенно красивой, ни элегантной, но держала в руке кусок трубы то ли из железа, то ли из свинца — такие трубы проститутки с холмов и лесов Ступиниджи всегда носят с собой для защиты или нападения.

Анна Карла решила: Массимо она прощает… И на сегодня хватит с нее проблем. Пусть этот день будет для нее прекрасным, как цветок.

Она рывком застегнула молнию на коротеньком воздушном платье, села за туалетный столик и посмотрелась в зеркало. Волосы чуть растрепались, но вид вполне приличный. К парикмахеру она пойдет завтра. Впрочем, Джанни Тассо, пренебрегая собственными интересами, сказал ей как-то, что легкий беспорядок в прическе ей даже к лицу — «как ореол». Джанни, без сомнения, человек незаменимый, хотя ласковые имена, которые он дает своим клиенткам, просто тошнотворны. Однажды он назвал «сокровищем» даже эту мегеру Табуссо. Но так и быть, простим и ее!