Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Из «Свистка»

Добролюбов Николай Александрович

Шрифт:

Мое обращение

Во дни пасхальных балаганов {51} Я буйной лирой оскорблялПрогресса русского титановИ нашу гласность осмеял.Но от стихов моих шутовскихЯ отвратил со страхом взор,Когда в «Ведомостях московских»Прочел презрительный укор.Я лил потоки слез нежданныхО том, что презрен я в Москве…Себе, в порывах покаянных,Надрал я плешь на голове!..Но плешью приобрел я правоСмотреть на будущность светло!.. {52} С тех пор, не мудрствуя лукаво,Я прояснил свое чело:Меня живит родная пресса,И, полн святого забытья,Неслышной поступи прогрессаС благоговеньем внемлю я…Конрад Лилиеншвагер

51

«…В порядочных журналах Западной Европы решительно не принято иметь балаганные отделы…» – выговаривал «Современнику» автор упомянутого письма к редактору «Московских ведомостей». О журналах, которые «при большом театре ставят особые балаганчики для освистывания первых опытов свободного слова литературы», говорилось в вышеназванной статье Герцена.

52

Алексей Жемчужников. Еще придирка (МВед, 1859, № 1, 1 января).

Из цикла «Опыты австрийских стихотворений»

Соч. Якова Хама

(От редакции «Свистка». В настоящее время, когда всеми признано, что литература служит выражением народной жизни, а итальянская война принадлежит истории {53} , – любопытно для всякого мыслящего человека проследить то настроение умов, которое господствовало в австрийской жизни и выражалось в ее литературе в продолжение последней войны. Известный нашим читателям поэт г. Конрад Лилиеншвагер, по фамилии своей интересующийся всем немецким, а по месту жительства пишущий по-русски, доставил нам коллекцию австрийских стихотворений; он говорит, что перевел их с австрийской рукописи, ибо австрийская цензура некоторых из них не пропустила, хотя мы и не понимаем, чего тут не пропускать {54} . Стихотворения эти все принадлежат одному молодому поэту – Якову Хаму, который, как по всему видно, должен занять в австрийской литературе то же место, какое у нас занимал прежде Державин, в недавнее время г. Майков, а теперь г. Бенедиктов и г. Розенгейм {55} . На первый раз мы выбираем из всей коллекции четыре стихотворения, в которых, по нашему мнению, очень ярко отразилось общественное мнение Австрии в четыре фазиса минувшей войны. Если предлагаемые стихотворения удостоятся лестного одобрения читателей – мы можем представить их еще несколько десятков, ибо г. Хам очень плодовит, а г. Лилиеншвагер неутомим в переводе.)

53

Война Пьемонта (Сардинского королевства) и Франции против Австрии (апрель – июль 1859 г.) закончилась сначала Виллафранкским перемирием, а затем Цюрихским договором (10 ноября 1859 г.), по которому Австрия отдавала Пьемонту Ломбардию (область в Северной Италии).

54

Возможно, намек на то, что сборник «Стихотворения» М. П. Розенгейма (СПб., 1858) вышел с большим количеством цензурных купюр.

55

Г. Р. Державин упомянут здесь как автор торжественно-хвалебных од батального содержания («Осень во время осады Очакова», «На взятие Измаила», «На победы в Италии» и пр.); А. Н. Майков – военно-патриотических стихов периода Крымской войны («Памяти Державина» и др.), порой с панегириками Николаю I («Послание в лагерь», «Коляска»); см. об этом в рецензии Добролюбова «Стихотворения И. Никитина» (в наст. томе). Те же официально-патриотические и монархические мотивы критик с насмешкой отмечал в стихотворении «Встречный голос» (1856) В. Г. Бенедиктова (см. рецензию на его «Новые стихотворения» – II, 185–199), в ряде стихов М. П. Розенгейма (см. рецензию на его «Стихотворения» в т. 1 наст. изд.).

1

Неблагодарным народам

(Пред началом войны)

Не стыдно ль вам, мятежные языки,Восстать на нас? Ведь ваши мы владыки!..Мы сорок лет оберегали васОт необдуманных ребяческих проказ; {56} Мы, как детей, держали вас в опекеИ так заботились о каждом человеке,Что каждый шаг старались уследитьИ каждое словечко подхватить…Мы, к вам любовию отцовской одержимы,От зол анархии хранили вас незримо;Мы братски не жалели ничегоДля верного народа своего:Наш собственный язык, шпионов, гарнизоны,Чины, обычаи и самые законы —Всё, всё давали вам мы щедрою рукой…И вот чем платите вы Австрии родной!..Не стыдно ль вам? Чего еще вам нужно?Зачем не жить по-прежнему нам дружно?Иль мало наших войск у вас стоит?Или полиция о деле не радит?Но донесите лишь – и вмиг мы всё поправимИ в каждый дом баталион поставим…Или страшитесь вы, чтоб в будущем от васНе отвратили мы заботливый свой глаз?Но мысль столь страшная напрасно вас тревожит:Австрийская душа коварна быть не может!! {57}

56

То есть со времени основания Священного союза (1815), когда Австрия установила свой контроль над большей частью Италии, став опорой феодально-монархической реакции на Апеннинском полуострове. В частности, с помощью австрийских войск была подавлена Неаполитанская революция 1820–1821 гг.

57

Комическая перефразировка реплики Димитрия из трагедии А. П. Сумарокова «Дмитрий Самозванец» (1771): «Злодейская душа спокойна быть не может».

№ 4

Из фельетона «Наука и свистопляска, или Как аукнется, так и откликнется»

2

Новый общественный вопрос в Петербурге

Domine, libera nos a furore normannorum!.. [2]

Еще один общественный вопросПрибавился в общественном сознанья:Кто были те, от коих имя «Росс»К нам перешло, по древнему сказанью?Из-за моря тогда они пришли(Из-за моря идет к нам все благое).Но кто ж они? В каких краях землиШумело море то своей волною?Не знаем мы! Искали мы егоОт Каспия, куда струится Волга,Где дешева икра, – вплоть до того,Где странствовал Максимов очень долго {58} .На Черном море думали найти,Где Общество родного пароходстваЦветет, растет, и будет все цвестиДесятки лет, назло недоброхотству {59} .На Балтике его искали мы,Где вознеслась полночная столица,Где средь болот, туманов и зимыЖизнь так легко и весело катится.Так мы не день, не месяц и не год,А целый век, от моря и до моря,Металися, как угорелый кот,Томительно исследуя и споря.Но наконец, измучась, истомясь,Решились все на том остановиться,На чем застал момент последний нас, —Чтоб с этим делом больше не возиться!В такой-то час норманство водворилИ дал почить нам господин Погодин.И с той поры весь русский люд твердил,Что Рюрик наш с норманнами был сроден.Но снова мы сомнением полны,Волнуются тревожно наши груди:Мы слышим, что норманны смененыВарягами-литовцами из Жмуди…Норманнов уничтожил, говорят,В статье своей профессор Костомаров.Погодин хочет встать за прежний взглядИ, верно уж, не пощадит ударов.Кому-то пасть? Кому-то предлежитНас озарить открытьем благодатным?Бог весть! Но грудь у всех у нас горитПредчувствием каким-то непонятным.Привет тебе, счастливая пораПоднятия общественных вопросов,В дни торжества науки и добраТомит нас вновь призыв варяго-россов!Что ж делать нам? Как разрешить вопрос,Который так давно нас всех тревожит?Он в детстве нам так много стоил слезИ, кажется, в могилу нас уложит!Конрад Лилиеншвагер

2

Боже, избави нас от неистовства норманов!.. (лат.). – Ред.

58

С. В. Максимов, исследовавший по поручению Морского министерства берег Белого моря и Ледовитого океана, выпустил книгу очерков «Год на севере» (т. 1–2, СПб., 1859).

59

Острое обсуждение деятельности «Русского общества пароходства и торговли» состоялось 13 декабря 1859 г. в зале петербургского Пассажа (см. фельетон Добролюбова «Любопытный пассаж в истории русской словесности» – наст. изд., т. 2).

Три стихотворения Конрада Лилиеншвагера

1

Чернь (Первое стихотворение нового периода)

Прочь, дерзка чернь, непросвещенна

И презираемая мной!

Державин {60}
Прогресс стопою благороднойШел тихо торною стезей,А вкруг него, в толпе голодной,К идеям выспренним несродной,Носился жалоб гул глухой.И толковала чернь тупая:«Зачем так тихо он идет,Так величаво выступая?Куда с собой он нас ведет?Что даст он нам? чему он служит?Зачем мы с ним теперь идем?..И нынче всяк, как прежде, тужит,И нынче с голоду мы мрем…Всё в ожиданьи благ грядущихМы без одежды, без угла,Обманов жертвы вопиющихСреди царюющего зла!» {61} ПРОГРЕССМолчи, безумная толпа!Ты любишь наедаться сыто.Но к высшей правде ты слепа,Покамест брюхо не набито!..Скажи какую хочешь речьТебе с парламентскойтрибуны, —Но хлеб тебе коль нечем печь,То ты презришь ее перуныИ не поймешь ее красот!Раба нужды материальнойИ пошлых будничных забот,Чужда ты мысли идеальной!ЧЕРНЬНас натощак не убеждай,Но обеспечь для нас работуИ честно плату выделяй:Оценим мы твою заботу —Пойдем в палаты заседатьИ будем речи вдохновеннойО благоденствии вселеннойСветло и радостно внимать!ПРОГРЕССПодите прочь! Какое делоПрогрессу мирному до вас?..Жужжанье ваше надоело,Смирите ваш строптивый глас.Прогресс – совсем не богадельня,Он – служба будущим векам;Не остановится бесцельноОн для пособья беднякам.Взгляните – на небесном сводеСветило дневное плывет {62} ,И все живущее в природеИм только дышит и живет.Но путь его не остановитНи торжествующий порок,Ни филин, что его злословит,Ни увядающий цветок!..

60

Начало оды Державина «О удовольствии» (1798). У Державина – «буйна чернь».

61

Стих взят Добролюбовым из его стихотворения «Памяти отца» (1854), остававшегося неопубликованным.

62

Реминисценции из произведений Пушкина: из поэмы «Цыганы» («Взгляни: под отдаленным сводом…») и стихотворения «Погасло дневное светило…» (1820).

2

Наше время

Наше время так хвалили,Столько ждали от него,И о нем, как о Шамиле {63} ,Все так долго говорили,Не сказавши ничего!Стало притчей наше времяИ в пословицу вошло…Утвердясь на этой теме,Публицистов наших племяСотни хрий произвело.Наконец нам надоелоСлушать праздный их синклит,И с возгласами без делаНаше время опошлело,Потеряло свой кредит.Осердясь на невниманье,Чуть не сгибло уж в Неве…Но потом, нам в наказанье, —Вдруг в газетное названьеПревратилося в Москве!.. {64}

63

Имам Шамиль, предводитель борьбы кавказских горцев против царских колонизаторов, 26 августа 1859 г. был взят в плен и сослан в Калугу.

64

Еженедельная газета «Наше время» начала выходить в 1860 г. в Москве под редакцией Н. Ф. Павлова; с его статьями в этой газете Добролюбов неоднократно полемизировал.

3

Грустная дума гимназиста лютеранского исповедания и не киевского округа. {65}

Выхожу задумчиво из класса.Вкруг меня товарищи бегут;Жарко спорит их живая масса,Был ли Лютер гений или плут.Говорил я нынче очень вольно, —Горячо отстаивал его…Что же мне так грустно и так больно?Жду ли я, боюсь ли я чего?Нет, не жду я кары гувернера,И не жаль мне нынешнего дня…Но хочу я брани и укора,Я б хотел, чтоб высекли меня!..Но не тем сечением обычным,Как секут повсюду дураков,А другим, какое счел приличнымНиколай Иваныч Пирогов;Я б хотел, чтоб для меня собралсяВесь педагогический советИ о том чтоб долго препирался,Сечь меня за Лютера иль нет;Чтоб потом, табличку наказанийПоказавши молча на стене,Дали мне понять без толкований,Что достоин порки я вполне;Чтоб узнал об этом попечитель,И, лежа под свежею лозой,Чтоб я знал, что наш руководительВ этот миг болит о мне душой…Конрад Лилиеншвагер

65

В стихотворении осмеиваются некоторые пункты «Правил о проступках и наказаниях учеников гимназий Киевского учебного округа», изданных в июле 1859 г. попечителем округа Н. И. Пироговым (см. в наст. т. статью «Всероссийские иллюзии, разрушаемые розгами» и примечания к ней).

№ 5

Опыт отучения людей от пищи

Чудище обло, огромно, озорно, стозевно и – лаяй!

Тредьяковский {66}

Отчего иногда люди мрут как мухи?

В. А. Кокорев уверяет, будто оттого, что телеграфы не везде существуют. Да притом – прибавляет он – как же не умирать людям, которых не кормят по нескольку дней, привозят и пускают в голую, бесплодную степь, без хлеба, без всяких запасов, на 40® жару, не заготовивши им никаких помещений, не пославши с ними ни лекаря, ни медикаментов… Как тут не умереть человеку?.. {67}

66

Повторив эпиграф к «Путешествию из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева – несколько измененную строку из поэмы В. К. Тредиаковского «Тилемахида» (т. II, кн. XVIII, стих 514), Добролюбов, вероятно, имел в виду подчеркнуть масштабность нового социального зла – капиталистической эксплуатации, сопоставимость его по жестокости с «чудищем» крепостничества. Об уважении, которое Добролюбов питал к Радищеву, можно судить по его рецензии «Сочинения Пушкина. Седьмой, дополнительный том» (наст. изд., т. 1).

67

В этих немногих словах Добролюбов иронически резюмирует содержание довольно обширной статьи В. А. Кокорева «Вести с Волжско-Донской железной дороги, с самого места действий» (РВ, 1859, ноябрь, кн. 1, отдел «Современная летопись»), многие места из которой он ниже цитирует или пересказывает (источник цитаты в таких случаях, как правило, в примечаниях не оговаривается). В статью Кокорева вошла и «памятная записка», составленная им для приказчика, руководившего земляными работами.

Правда, совершенная правда! Как тут не умереть человеку? И дивиться нечего: дело совершенно натуральное, даже, можно сказать, неизбежное… Напротив удивительно было бы, если бы при таких условиях не умирали люди, – хотя бы даже и телеграфы были повсюду, ибо известно, что медики, лекарства, хлеб и помещения по телеграфу не пересылаются…

Но скажите, пожалуйста, где же это подвергают людей таким отчаянным пыткам, такой ужасной смерти? На чье это жестокосердие и зверство нападает г. Кокорев с обычным своим практическим смыслом? Какому варвару доказывает он, что болезни и смертность составляют необходимое последствие безумных и ужасных распоряжений, им перечисленных?

Погодите, господа, приходить в ужас: никакого варвара и злодея тут нет, а просто г. Кокорев совершает похвальный акт самообличения и покаяния. Благоразумные распоряжения, произведшие в целой массе рабочих людей болезни и смертность, совершились в Обществе Волжско-Донской железной дороги, которого г. Кокорев был учредителем, и в распоряжениях этих он признает себя значительно повинным. История всего дела довольно длинна, но мы попробуем рассказать ее с некоторою подробностью и в заключение прибавим новые сведения по делу рабочих Волжско-Донской железной дороги, последовавшие уже после покаяния г. Кокорева.

Известно, что Общество Волжско-Донской дороги открылось в декабре 1858 года и в первом же собрании своем заявило себя речами, полными любви к русскому человеку. Так, г. Кокорев сказал речь, в которой между прочим провозгласил:

Мы желали заказать пароходы для Дона в России, чтобы выпискою из-за границы не причинять себе гражданского стыда, но, по неимению у нас в достаточном количестве механических заведений, должны были, из желания ускорить плавание по Дону, обратиться к заводчикам на Дунае. Не будем скрывать того, что это обстоятельство пробуждает во всех нас (то есть в ком же именно?) чувство стыда, и чем глубже его сознание, тем вернее в нем кроется сила грядущего обновления («Московские ведомости», 1859, № 3) {68} .

68

Цитируется окончание отчета о собрании акционеров 12 декабря 1858 г., озаглавленного: «Общество Волжско-Донской железной дороги и пароходства» (МВед, 1859, № 3, 3 января, с. 18). В. А. Кокорев был одним из учредителей Общества (вместе с Н. А. Новосельским и П. П. Мельниковым) и председательствовал на собрании.

Поделиться с друзьями: