Чтение онлайн

– Вообще-то двадцать два, и да, ваши сомнения объяснимы. Небоскреб подарила мне на восемнадцатилетие бабушка, когда я занял свое место в семейном деле, с условием, что я сделаю этот дом не просто самоокупаемым, но и прибыльным. – Меланхоличное выражение стерло улыбку на лице Зайлена, и он задумчиво поджал полные губы. – На это ушло два года, но я справился. И после этого здание стало по-настоящему моим. Матриарх сурова, но справедлива. Вы ей понравитесь.

– Потому что сумела в первый же день разгромить отельный номер?

Зайлен рассмеялся. У этого человека было странное чувство юмора.

– Нет, потому что вы умеете выживать. Бабушка часто рассказывает истории о ранних днях, о том, как Грэфы перешли от грязного бизнеса гиперпространственной разведки к грузоперевозкам. Она уважает отвагу и решимость, которых вам не занимать, Сильвестри Ярроу.

Девушка не ответила. К счастью, именно в этот момент лифт возвестил о своем прибытии, издав умиротворяющий звон, который разнесся по всему вестибюлю. Зайлен и Силь вошли в кабину, но Баша осталась снаружи. Силь было немного жаль, что гигоранка их покинула. Ей нравился сдержанный юмор Баши, хотя действительно ли та была веселой особой или просто вокализатор скрадывал эмоции, сказать было невозможно.

Она решила, что комплименты Зайлена Грэфа ей не нравятся. И сам он со своим снисходительным отношением ей тоже не особо нравился. Ну и что с того, что он получил объект элитной недвижимости и сделал его прибыльным? Тю, так он и родился в роскоши. А она родилась в нищете и все это время старалась как-то выжить на задворках Галактики. Росла на корабле, перебивалась с хлеба на воду от заказа к заказу, порой дралась за свою жизнь с пиратами и прочим отребьем. Ей никогда не бывало легко. А после смерти матери стало еще труднее. Последние несколько месяцев она копила крохи, строила планы, торговалась и вообще делала все, чтобы остаться на плаву, но в конечном итоге напрасно. Одна случайная атака лишила ее всего.

Жизнь в Галактике никогда не отличалась особой справедливостью, но почему-то, стоя рядом с Зайленом Грэфом и вдыхая аромат его абсурдно дорогого одеколона, Силь ощутила этот факт еще более остро. И это ее разозлило. Ярость – куда лучшее чувство, чем отчаяние, и она ухватилась за него изо всех сил.

К тому же так будет намного легче выудить у этого типа еще какое-то количество кредитов, не обременяя себя угрызениями совести.

Двери лифта открылись: подъем был таким плавным, что Силь даже не заметила движения. Зайлен, хлюпая, вышел из лифта – его мокрые ботинки, похоже, с каждым новым шагом разваливались все больше; кто в здравом уме станет покупать такую хлипкую обувь? – и широким взмахом руки обвел фойе и гостиную.

– Я пойду переоденусь, – с кривой ухмылочкой заявил он, не замечая раздражения и дискомфорта Силь. – Чувствуйте себя как дома. Только постарайтесь ничего не поджечь. – Он подмигнул, улыбаясь собственной шутке, и размашисто зашагал по коридору.

Силь переключила внимание на комнату, которая простиралась перед ней. Как и номер в отеле, она была обставлена в стиле декаданс, что проявлялось в изысканности и уникальности каждого предмета. Вот журнальный столик, вырезанный из полосатой древесины какого-то необычного черно-белого дерева; а вот ковер, сотканный целиком из герлианского меха, – целое состояние, небрежно брошенное на пол. Будь она хоть немного пронырливей – сунула бы в карман кой-какие безделушки, разбросанные по комнате, и рванула бы прямиком в ближайший комиссионный магазин. За украшения одной этой комнаты легко можно было купить целый флот.

Вместо этого Силь плюхнулась на какое-то кресло странной формы и вздохнула, утонув в теплом материале. Что ж, видимо, она обречена оставаться взвинченной и обозленной в присутствии этой красивой загадки – Зайлена Грэфа. Да, он ей не нравится, но если Силь ему поможет – как знать, вдруг получится уломать проспонсировать ее, подарить корабль или еще что-то в таком духе. Не обязательно любить его самого, достаточно любить его деньги.

Зайлен воплощал собой наилучшую возможность сделать так, чтобы поездка на Корусант не обернулась лишь колоссальной тратой времени.

– Вы ведь знаете, что это не кресло, правда? – спросил Зайлен, входя в комнату. Прежний кремово-красный наряд он сменил на простые брюки и рубашку – что-то подобное мог бы носить, например, механик. Именно такую одежду, нормальную и неприметную, обычно встречаешь в космодоках. Силь решила, что этот скромный внешний вид ей нравится больше, чем любой из его модных костюмов, но потом подумала: а не переоделся ли он просто для того, чтобы ей было комфортнее? От этой мысли она опять разозлилась. Она не любила, когда ею пытались манипулировать. Особенно всякие красавчики.

– Если это не кресло, то что же? – спросила девушка, поднимаясь на ноги.

– Это Плинка, моя гранд-телджианская снежная собака. Ничего, она не возражает.

На глазах у испуганной девушки существо встало и встряхнулось.

– Я уселась на вашу собаку.

Животное было огромным, с шестью короткими ногами и широкой, разинутой в ухмылке пастью. Две пары глаз, моргая, уставились на девушку, и прежде чем она успела отразить атаку, ее лизнул здоровенный сизый язык.

– Уф. – Силь почесала собаку за крохотными ушами – единственным, что у этой животины было маленьким, – и та благодарно заурчала. Раздражение девушки несколько поутихло. Трудно ненавидеть человека, у которого дома жила такая замечательная псина. – Думаю, я заслужила быть обслюнявленной, раз я на тебя села.

Зайлен рассмеялся:

– Она постоянно так делает, ложится и ждет, когда кто-то решит проверить, так ли она комфортабельна, как выглядит. Негодница. – Зверь подошел к Зайлену; его голова была почти вровень с головой хозяина. Пока Зайлен гладил собаку, Силь попыталась представить такое здоровенное существо у себя на «Зигзаге». И не смогла.

Однако, вспомнив о «Зигзаге», она остро почувствовала тоску по дому. А потому спрятала эти мысли подальше и сосредоточилась на том, до чего же Зайлен Грэф раздражающе красив. Надо позаботиться, чтобы он дал ей новый корабль.

– Ну ладно, вы просили отложить разговор о покушении, пока мы не придем на место, – сказала Силь, обведя рукой роскошное жилище. – Теперь я желаю знать, зачем кому-то утруждаться и нападать на меня, простую дальнобойщицу.

Зайлен помрачнел. Плинка, будто почувствовав перемену настроения хозяина, ушла и улеглась на что-то вроде гигантской собачьей лежанки.

– Вы правы, – вздохнул Зайлен. – Боюсь, вчера за ужином я рассказал вам лишь часть правды. Чтобы объяснить все, мне придется кое-что вам показать. Прошу за мной.

Силь кивнула, но ничего не ответила. По крайней мере, она знала, что предчувствие ее не обмануло.

Зайлен повернулся и через фойе прошел в комнату, напоминавшую переговорную, а оттуда – к еще одному турболифту, но без цифр. В кабине он нажал на несколько кнопок, ни одна из которых не сообщала, куда они едут.

– Что это за язык? – поинтересовалась Силь, указав на странные каракули, начертанные над каждой кнопкой.

– Грэфийский. Тайный язык моей семьи.

Силь заморгала: