Чтение онлайн

За двадцать дней, проведенных в седле, Ланс почти не смыкал глаз. Он подгонял коня по высоким тропам над расщелинами, по широким проходам меж гор, чтобы поскорее достичь столицы черноморского царства, куда вслед за ним неслись на бешеном скаку свирепые тингольские всадники, обуреваемые неподдающейся ненавистью, жаждой убийства и крови. Он видел, как они затоптали зеленые холмы Оларии, сметя отряды воинов, даже не успевших организованно встретить налетчиков. Тинголам было запрещено грабить, из изб забирали лишь съестные припасы и необходимую снедь, остальное оставляли во власти огня. Армия продвигалась вперед с невероятной быстротой, и лишь бегством можно было уберечься от смерти, что несли с собой её резвые кони.

Человека, который скакал впереди тингольской орды, за минувшие годы граф де Терро изучил очень близко, хотя знал его и прежде. Теперь атан немного изменился в росте и ширине плеч, хотя по-прежнему остался несгибаемым и жестоким, за что его боготворили соплеменники. Лишь Ланс ведал об истинном лице вождя кочевников, но сорвать маску с чужака оказалось не по силам даже возродившемуся колдуну. Когда ему удавалось подобраться к лжеатану незамеченным, граф с досадой понимал, что колдовские чары в его окружении странным образом рассеивались, несомненно, за счет использования самых могущественных заклинаний. Графу вспоминалось, что описание подобных чар он встречал в книге морийской принцессы-колдуньи, но для их действия нужна была воля нескольких чародеев, и, как предполагал граф, его враг заполучил право на подобную защиту очень-очень давно. Невозможно было покарать безумца ни ножом, ни стрелой. Окруженный подобно каменной стене дюжиной личных охранников, атан оставался в стороне от недобрых взглядов, рук и глаз. А попытавшись очаровать одного из приближенных тингола, Ланс лишь выдал самого себя - его воздействие тут же бросилось в глаза древнему колдуну, а несчастного одержимого воина на месте лишили головы. Провалов было много, они привели к тому, что колдун догадался о своем недруге и послал более десяти убийц по его стопам в ответ. Граф скрывался в разных краях, наведывался и в Черноморье, но только сейчас почувствовал, что возвращается домой, в край, где родился, в город, который должен был защитить от непреодолимого гнева Вечного бога.

Взобравшись на очередной холм, де Терро увидел зеленый луг, простиравшийся до пролеска, уже покрывшегося свежей весенней листвой. Пыль от дороги меж гор все еще стояла в его горле, он пришпорил лошадь по мягкой траве к стенам столицы, в обход вьющейся змейкой дороги. В Черногорье лежало немало поселений родовых общин оларов, которые принимали на постой путешественников. Нынче же Ланс встретил в одном из них лишь седого старика, все остальные ушли высоко в северные горы. Одинаково пустынными были хутора и деревни на пути к Асоли. Люди вместе с имуществом, что удалось унести из домов, укрылись подальше от дороги, по которой непременно промчится тьма скакунов.

Ворота столицы были настежь распахнуты. Спешившись вблизи оградительного рва, граф вглядывался в горожан, погонявших тощих лошадей впереди груженного воза. Уверенным шагом он приблизился к людям на дороге, приметив, что один из них был одет в форму городского стражника.

– Эй, чего вы столько добра взвалили за один мах? Не видите что ли, ось уже совсем изогнулась, на первом же повороте окажетесь в канаве! – кричал солдат в след двум молодым парням, усевшимся на козлах повозки.

– Да отстань уж! Нечего за чужое хозяйство волноваться, - громко ответил один из юнцов. – О себе бы позаботился! Вон в городе, сколько еще осталось, приберешь никак к собственным рукам, покуда мы будем бегать от тинголов. На глазах самого Уритрея, небось, пригласишь этих конников в столицу да откроешь для них лучшие амбары, лишь бы спасти свою жалкую жизнь! Или ты рассчитываешь от меткого удара вражеской стрелы тут же сойти к Таидосу?! Это не лучшее дело! – Оба возницы захохотали от своих острот, - так что готовь-ка ты нам еще одну телегу, будем спасать родные припасы, нам, благо, места, укромные и огромные, хорошо известны!

– Так вы шваль, подбирающая все, что плохо лежит?! А ну-ка слезайте немедленно да проваливайте, пока живы!

– Ты бы, дядя, помог, нам твой меч не страшен. Мы же доброе дело горожанам делаем. Как только царица прогонит захватчиков, тут же все и вернем хозяевам. У нас точно посохраннее будет, чем в городе, от которого вскоре и камешка не останется!

Ланс почти добрался до места беседы асольцев, которая разносились на всю округу. Он намеревался проучить наглецов, чтобы они усиленнее хлопотали о собственных жизнях, чем чужом имуществе, но конь ступил за хозяином еще один шаг и рухнул наземь. Граф кинул грустный взор на измученное животное. Он наклонился, чтобы по возможности помочь ему подняться на избитые в кровь об острые камни ноги, но взмыленная грудь уже не вздымалась от судорожного дыхания. Лошадь околела. За пролетевшие в бесконечной скачке дни это был не первый жеребец, так внезапно и безжалостно покинувший своего хозяина.

Оборотившись вновь к событиям на дороге, граф заметил, как телега удалялась прочь от городских ворот, а непутевый стражник позвал пронзительным свистом своих товарищей со стены, на что те лишь уныло и равнодушно махнули рукой – мол, оставь их в покое, не наша эта уже забота.

– Солдат, где здесь ближайшая конюшня?
– окликнул воина колдун, сравниваясь с ним в шаге. Он вышел на ровную дорогу, прямиком уводившую в Гассиполь. Именно в том направлении двинулись спасатели городских сокровищ, которые даже издалека посылали неслышные насмешки в сторону сторожей покинутого города.

– Хочешь коня, тогда беги, догоняй тех удальцов, - огрызнулся черноморский служивый. – А в городе приказано все лавки и заведения закрыть и, коли тебе дорога жизнь, уносить ноги желательно на восток! Можешь выйти к восточным воротам, там еще встречаются беженцы. Попробуй выторговать у них лошадь, только на золото сейчас вряд ли выменяешь что-нибудь кроме удара кинжалом.

– Мне нужен конь и немедленно! – Ланс не мог позволить терять время на бестолковые препирания с людьми, лица которых помрачнели и озлобились от нависшей угрозы. Благодаря чарам голос колдуна наполнился, как бывало не раз, убедительной силой. – Ты меня слышишь, служивый? Поторапливайся! – он посмотрел на насупленного черноморца, который чуть не распластался в пыли от невидимого удара в ноги. Однако солдат удержал равновесие, лишь слегка накренившись в воздухе, и в яростном порыве оборотился назад, доставая из ножен заточенный клинок. Слова проклятий вылетели из его рта, черные глаза блистали раздражением и ненавистью к подобным шуткам, что уже вероятно переполнили его терпение, и колдун с сожалением осознал, что чарами этого человека уже не остановить.

Со стороны ворот появился отряд из шести вооруженных солдат, возглавляемых командиром в короткой кольчуге. Он обратился к ощетинившемуся подобно лютому волку подчиненному, и тот мигом спрятал оружие, докладывая четким голосом о том, что испрашивал граф.

– Ты пришел со стороны горной дороги?
– строго поинтересовался глава стражников. – Куда ты направляешься? Я держу пару лошадей только для гонцов к Веллингу.

– Именно к нему я и спешу, господин, - ответил Ланс. Он говорил тихим уставшим голосом. Дорога изнурила его, и к тому же перед этим человеком колдовство также было совершенно бессильно. Сказывалась усталость, твердил про себя граф, пытаясь оправдать собственную слабость или неумелость.

– Твои глаза не врут, приятель, а я научился за сорок лет разбираться в лицах черноморцев. Ты получишь коня и передашь царице, что гарнизон сонтария Олнака останется на стенах города, даже если они рухнут под нашими ногами.

– Благодарю вас, господин. Тучи очень скоро настигнут столицу, и милость Уритрея явится, если тинголы задержатся около её стен. Только я опасаюсь, что они мчатся на полном скаку к иному городу, со взятием которого надежда на спасение окончательно покинет эти земли.

Страшное красное зарево занималось на горизонте и не сходило с него последовавшие ночи и дни пути. Ланс мчался прямой дорогой к порту, но нередко заезжал в окрестные деревни, чтобы сменить лошадей. Мужчины держали наизготове мечи, чтобы защищать родные дома. Многие семьи так и не бросили насиженные места, хотя из уст в уста передавались приказы Веллинга о том, что следовало укрыться в лесах и горах, припрятав или уничтожив все припасы продовольствия, дабы не оставлять их захватчикам. Глашатаи при этом обещали, что возле Гассиполя царица остановит полки тинголов, призвав в молитвах Уритрея и Нопсидона. Черноморцы знали, что войска, которые могли бы их защитить, ныне находились за пустынями возле берегов Золотого, а не Черного моря, но они соглашались друг с другом, что Веллинг не отдаст без боя великую державу, за которую в последние годы люди почитали свою страну.

Около Гассиполя все пути были заполнены беженцами, покидавшими город. Прислушиваясь к шуму толпы, Ланс разобрал свежие слухи: царица велела покинуть всем горожанам свои дома, потому как стены города не уберегли бы от погибели. В порту велено было остаться лишь воинам-добровольцам, готовым в бедственный час сойти в подземелья Таидоса, чтобы этой ценой отстоять свободу своего народа.

– Нынче из прибрежных вод ушел последний эрлинский парусник, - жаловался один горожанин другому, на открытой колеснице выбираясь из города. Рассыпавшиеся корзины с овощами преградили проезжую тропу, и граф, воспользовавшись случаем, прислушался к беседе мужчин.