Чтение онлайн

Указом государя Тайраг был лишен статуса морийской провинции, его земли были присоединены к Лемаку и Навии, образовавшие единую морийскую страну. Но люди по-прежнему называли края, в которых проживали, старыми названиями. Не изжилась в народе и вера во всемогущую богиню Тайру, рассказы о кровососах, которыми на самом деле были первые таги, не пошатнули уверенности южан, что лишь Тайра помогает женщинам дарить новую жизнь, и только Тайра забирает души людей, отправляя их в пучины Моря, одаряя при этом будущим возвращением в новом обличии.

Ортек оторвался от вида песчаных далей, он улыбнулся воспоминаниям о Дугласе. Как давно он не видел своего верного друга? Десяток лет. Где теперь рудокоп, который не пожелал остаться при государе в Алмааге, не пришлась ему по душе и военная служба… После спасения собственной семьи из Тайрага, в которой никто из Росси не пострадал от кровожадных нападений упырей, Дуглас еще принимал участие в военных походах в Межгорье, а потом скрылся с глаз друзей, озабоченных новыми завоеваниями и битвами.

Чародей Элбет был настолько восхищен решительными действиями Дугласа в Тайраге, его предположениями о подземном ходе, ибо кровососы всегда оставляли себе путь для отступления, что обещал друзьям написать книгу о взятии города и войне с упырями, в которой заслуженно отвел бы главную роль рудокопу. Но колдуны говорят, что время подождет, и замыслы Элбета так и остались лишь словами, как полагал Ортек. Дуглас заслужил почести и награды главного героя, но рудокопа этим невозможно было привлечь и прельстить. А ведь если бы Тайград не был покорен, то на престоле в Алмааге мог бы в настоящее время сидеть не колдун, а упырь. Он бы тоже удивил многими способностями врагов Мории…

Кое-как объединенная страна, ликовавшая над победами молодого одаренного государя, обратила взор на восток, за горы, на врага, которого обозначил Ортензий. В первый год подготовки войны с гарунами над планами государя ввести войска в Межгорье и покарать захватнические отряды работорговцев посмеивались дворяне и в Алмааге, и на материке. Однако армия морийцев пополнялась за счет новых добровольцев-простолюдинов, численность солдат росла, а казна пустела с каждым днем, и даже заядлые скептики в Алмааге, которым было совершенно наплевать на ситуацию в пограничных с Пелессами странах Мории, ибо островитян она совершенно не касалась, признали, что людей, обученных обращаться с оружием следовало двинуть подальше из государства – ибо не раз обнаженный меч обрушивался на того, кто вложил клинок в руку солдата.

В 555 году в Ал-Мира скончался правивший Ал-Гарун. Земли гарунов под управлением наместников на время лишились единого руководства и начали борьбу за власть, стремясь возвести своих избранников в ранг бога в столице всей империи Ал-Мира в Рамире, городе-порте на берегу Южного моря на границе западных и восточных территорий Со-Мира и Э-Мира. У прежнего Ал-Гаруна осталось восемь сыновей и семь дочерей, среди которых самого достойного следовало определить жрецам. Священнослужители выбирали того наследника, в котором наиболее ярко отразились черты Ал-Гаруна, кто унаследовал способность правителя совершать великие чудеса, даровать жизнь и смерть своим подданным, кто обладал здоровьем, красотой и силой убеждения. Глава гарунов поистине считался богоподобным, при виде его у простых смертных не должно было возникать сомнений в могуществе правителя и его народа. Ал-Гарун творил невиданные чудеса. Но колдуны такие чудеса как закрытие руками солнечного лика, землетрясения и наводнения, оживление голубей и людей, похороненных заживо, называли обманом, мошенничеством и одурачиванием простого люда. Многое из этого свершалось без воли и ведома смертного правителя-бога, а некоторые деяния легко были подстроены жрецами, чтобы взбудоражить фанатично настроенную толпу.

В том году генерал Мории Аккемол, возглавлявший войска еще при Дарвине II, привел несколько десятков тысяч морийцев через Горный перевал к рыночным площадям Одинокого Озера. Гаруны даже не стремились оказывать сопротивление иноземным войскам, стараясь поскорее скрыться в каменной пустыни со своими семьями и пожитками, которые заранее начали вывозить в потаенные места в горах. Далее Аккемол двинул отряды на юг вдоль течения Одинокой и атаковал приречные города гарунов, стены которых не выдержали натиска многочисленного врага и ударов твердых таранов. Возле Богара, второго по величине порта на реке, к морийцам присоединились отряды степняков, которым Ортензий пообещал четверть всей добычи от взятого города. Богар сдерживал осаду две недели, но в конце концов был вынужден сдаться на милость победителя, ибо в город уже давно перестали поступать продукты с юга, из столицы Межгорья Мидгара. Этот город также не ощущал избытка в запасах, чтобы делиться ими с соседями. При переходе армии генерала через Пелесские горы, к Мидгару подошли военные корабли морийцев и не выпускали ни одного речного судна из русла Одинокой. Гарунские суда жестоко обстреливались горящими ядрами и пускались на дно, ежели капитан не выбрасывал белого знамени, признания поражения. У наместника Межгорья Ал-Вирона никогда не было собственного сильного флота, в основном он состоял из купеческих галер, промышлявших разбоем. Поэтому яростного сопротивления морийцам на море в тот год не случилось. Мидгар, окруженный степняками и сотней морийцев, прибывших на сушу на кораблях, дожидался своей участи тихо и обреченно. Ортек знал, что Ал-Вирон слал в Э-Мир через Южное море голубей и отправлял с донесениями верных слуг с требованиями военной помощи и поддержки у Ал-Гаруна. Но Ал-гарун до сих пор не имел тела, в котором, по мнению споривших жрецов, он возродился, поэтому от южных морских берегов на подмогу Межгорью не отошло ни одного судна. Мидгар был окружен высоким строем двойных стен, жители и солдаты города отбивали атаки немногочисленных осаждавших. Не сдались гаруны, и когда к городу подошли войска Аккемола. Однако город еще продержался всего лишь неделю. В Мидгаре проживало немало горцев, потомков пелессов, чье королевство было залито кровью при вторжении в него орд гарунов три сотни лет назад. Купеческие объединения горцев надеялись на милость морийского государя: безлунной ночью после быстрых переговоров со степняками, среди которых также было немало потомков коренного народа этих земель, они распахнули ворота Мидгара перед армией генерала. Не имея иного выхода, Ал-Вирон лично сдал оружие Аккемолу, признав потерю соотечественниками земель между Пелесскими и Рудными горами, захваченных своими бесстрашными дикими предками.

Речные города Межгорья были разграблены степняками и морийцами, но не разрушены. Ортек провозгласил об отмене на захваченной территории рабовладения и начале колонизации земель. Присоединенные морийцами угодья не отличались былой красотой и плодородием, это уже были не те зеленые поля, которые покорялись Морием I, первым государем, от периода правления которого велось летоисчисление в западных просторах материка. Межгорье стало каменной пустыней, в которой почва оскудела даже в долине реки, шахты в горах обвалились. Природа погибала с исчезновением королевства пелессов, которые возносили дары Земле и Небу. Тем не менее, Ортек потребовал от всех гарунов отречения от веры в Ал-Гаруна, принесения клятв морийскому престолу и богу Моря, а также выплаты ежегодных карательных взносов в течение двадцати лет за угнетение морийского народа. Всех нежелавших выполнить эти условия изгоняли из страны, лишая всего имущества. В городах Межгорья было разрешено селиться степнякам, а также государь освобождал от уплаты налогов всех морийцев, желавших перебраться в скалистый край.

Для поощрения колонизации межгорных земель Ортек отменил крепостную зависимость и на территориях Релии, Далии и Алмаага, выкупая земли у дворян по твердой низкой стоимости с рассрочкой уплаты этих сумм государством. Данные меры были приняты морянами как беспощадное нарушение законов Мории, и вновь в стране накалился внутренний конфликт. Но Ортек не пошел на поводу у советников, которые в основной массе являлись алмаагскими землевладельцами и попадали в категорию пострадавших морян. Его решение было неумолимо. Он самостоятельно посетил великие города Мории, в которых до сих пор сохранились высокие каменные плиты с вытесанными на ними законами первого государя, и, как рассказывали очевидцы, одним своим огненным взором приписал новые положения к уже закрепленным в морийском праве.

Новые цели и задачи стояли перед великим западным народом – покорение южного морского соседа, ибо ненависть к Ал-Мира воспылала с новой силой после захвата Межгорья. Хотя скорее это была не ненависть и жажда мести, а возросшее честолюбие и боевой пыл. Недовольство морян проводимой политикой государя, которое вновь подогревалось в среде далийских дворян призывами к открытому мятежу, было жестко прервано арестом принцессы-наследницы Авиа и её повзрослевших сыновей Дарвина и Норина. По приказу Ортека Авиа поместили в закрытый монастырь на территории Далии, а двоюродным братьям государь запретил покидать поместье далийского графа вблизи Корлины, которое было конфисковано в казну государя во время далийского мятежа пятилетней давности. Элбет, близкий друг и советник Ортека, высказывался за возвращение юных принцев в Алмааг. Фактически, они являлись единственными родственниками государя и имели все права на престол, ежели их брат бы скончался или был убит.

– Пускай мы и колдуны, но не забывай, Ортек, что никто не живет вечно, тем более государь, - говорил седой чародей. – Народ любит менять правителей, плакать у их погребального костра и радоваться новому ставленнику. Теперь в руках этих мальчиков продолжение рода морийских государей, ибо тебе, к сожалению, никогда не узреть собственных наследников.

– В последние годы они были лишь весомым доводом в руках матери для привлечения сторонников свержения моей власти, - хмуро ответил черноморец. – Здесь в Алмааге они могут стать орудием в руках не менее пытливых морян, приближенных ко двору. Уж лучше они позабудут на время, что являются принцами-наследниками.

– Неужели под охраной вооруженных наемников они забудут, кем являются и смогут простить тебе того, чего лишились?

Тогда Ортек не ответил на вопрос колдуна. Время сделало это за него. Спустя полтора года алмаагская принцесса Авиа, вдова Гравина, сына Дарвина II, совершила побег из-за высоких стен монастыря и нашла дружелюбный прием у своих единомышленников, восточных далийских дворян, земли которых пустели, ибо их крепостные массовым потоком переселялись за горы в новую морийскую провинцию, сохранившую старинное название Межгорье. Авиа сумела также поднять восстание горожан на землях легалийцев и рустанадцев. Южане взялись за оружие, как только основным кличем мятежников стало «За Тайру!». Божественные лозунги нашли отклик в сердцах людей, столетия до этого поклонявшихся кровавой богине, дочери Теи, земли, дарящей урожай, вино, жизнь. К тому же в то время, как колонистам в Межгорье предоставлялись всяческие привилегии, в других морийских странах был увеличен гнет свободных граждан. Хотя Ортензий и отменил монополию Навии на строительство судов, были введены новые пошлины на разрешение занятием кораблестроением, морская торговля затихла из-за конфликта с Ал-Мира, да и по всем странам разносились ужасающие известия о нападениях кровососов. Их гнездо было разворошено, но многие твари сумели выскочить из него и нынче разгуливали среди мирных жителей.