Чтение онлайн

Прикосновения соседа Вика, уже привыкшая на фронте к домогательствам, на этот раз отнесла за счет выпитого и простого выражения дружбы.

Здесь было слишком много мужчин, чтоб опасаться кого-нибудь одного из них. Тем более мужчин — друзей Байсагурова…

Наконец гости стали расходиться.

Помощник командира полка, которого все называли просто Магометом, вышел с Бийсархо в другую комнату. Он спросил, как хозяин намерен устроить Вику, и, узнав, что она будет спать там, где сейчас ужинают, а сам Бийсархо уйдет дежурить по полку, попросил разрешения прилечь здесь, на диване, чтоб в таком виде не попадаться на глаза Мерчуле. Он тяжело дышал, и видно было, что выпил лишнего.

— Можешь не беспокоиться. Через два-три часа я буду в порядке и приду в штаб. Только ты не выдавай меня…

Бийсархо не возражал. Правда, у него мелькнула мысль: хорошо ли оставлять его рядом с Викой? Но Магомет уже почти спал, и он уложил его на диван.

Когда наконец после всех речей, добрых пожеланий и целования ручки Вика осталась одна, она почувствовала, чего ей стоил этот тягчайший из всех ее дней.

Она была бессильна воспринимать еще что-нибудь. Поблагодарив за прием уходившего Бийсархо, она сбросила сапожки и, забравшись на нары, уснула как убитая.

Бийсархо подошел к денщику и Калою, сидевшим во дворе у костра, выпил кружку крепкого чаю и, предупредив, что гостья спит, ушел в штаб.

Солдаты еще чаевали, разговаривали о своих делах, когда из дома донесся приглушенный голос. Они прислушались.

— Во сне говорит… — сказал денщик Бийсархо.

— Мне кажется, двое говорят… — возразил Калой.

В это время раздался крик.

— Пуганая она! — сказал денщик. — Воды отнесу.

Крик повторился. Он был такой, словно человеку зажимали рот. Схватив из костра горящую головешку, денщик и Калой кинулись в дом.

На нарах барахтались люди.

Увидев свет, Магомет вскочил. Глаза его горели.

Вика забилась в угол, сжала на груди разорванную кофту…

— Оставьте меня! Оставьте меня! — срывающимся голосом кричала она, в ужасе глядя на Магомета, второпях завязывавшего очкур.

Наконец, одернув черкеску, он резко повернулся к всадникам и на ингушском языке заорал:

— Кто вас звал? Какое вы имеете право входить, когда здесь я? Убирайтесь вон!

В отблеске света головни, наполнившей комнату смрадным дымом, он стоял багровый, с гневными глазами. На губе его видна была кровь.

Денщик Бийсархо, вымуштрованный на причудах офицеров, услыхав повелительный окрик, испугался. Но Калой сразу забыл о воинской дисциплине и встал перед помощником командира полка не как солдат перед офицером, а как ингуш перед ингушом.

Он шагнул к нему, заглянул в лицо и негромко спросил:

— Кто ты такой? Что-то я не знаю тебя?..

— Я покажу тебе!.. Вон отсюда! — закричал офицер, топнув ногой.

Калой с радостью почувствовал, как он снова стал свободным горцем, которому предстоит мужской разговор, где все будет решать только личная храбрость, а не служебное положение.

— Ты что потопываешь ногой, словно норовистая кобыла?.. Ты что покрикиваешь, как коробейник на базаре? — Голос Калоя из мягко-шутливого становился все более угрожающим. — Ты что гонишь нас из нашей башни? Как ты посмел тронуть женщину товарища, гостью нашей сотни, мою гостью? — закричал он уже прямо в физиономию офицера. — Ты думаешь, погоны тебя спасут?

— Замолчать! Серая сволочь! Негодяй! — истерически взвыл офицер и бросился в другую комнату.

Выскочил он с поясом, на котором болтались шашка, кинжал и парабеллум. Но не успел он выхватить пистолет, как Калой обезоружил его, схватив за шиворот и, словно куль мякины, выбросил во двор.

— Смотри за ней! — крикнул он денщику Бийсархо и выскочил за Магометом. Тот неуклюже поднимался с земли.

Спрятав его пистолет в карман, Калой швырнул ему пояс с остальным оружием.

— Убирайся! Убирайся, пока я не превратил тебя в холодный труп!

Офицер подхватил свои доспехи и, застегиваясь на ходу, крикнул:

— Завтра ты узнаешь, как поднимать руку на офицера! Раскаешься, да будет поздно!

— Кто тебе сказал, что ты офицер? — снова овладев собою, издевательски спросил Калой. — Ты же сам знаешь, что ты всего лишь проститутка!.. — Он двинулся на Магомета. Но тот, стараясь сохранить достоинство, сделал вид, что не расслышал оскорблений, и решительно зашагал прочь.

Калой вернулся в дом. Денщик зажег лампу. Вика сидела все в той же позе и дрожала.

— Посмотри за чаем! — сказал Калой денщику. Тот кинулся, словно к нему обратился сам командир полка.

— Теперь издес свина болыше нету. Ми не знал, — говорил Калой Вике. — Теперь лоджис спайт. Все будит хороший. Ти тут спайт, ми там садис. Ты наш сестра! Не боится! Пьян свина домой бежал. Не обижайся нас… Офицер не офицер — пьяни все свина! Ингуш так нелиза. Никогда! Ты наш дженшин…

Денщик принес чаю. Вика сделала несколько глотков. Слушая Калоя, она успокаивалась.

Убедившись, что Вика пришла в себя, Калой улыбнулся, таинственно показал ей из одного кармана наган, из другого парабеллум, из нагрудного браунинг, похлопал себя по кинжалу и спросил:

— Ти типер не боюсь? Я издес.

Прикрутив на столе лампу, он укрыл Вику буркой и потихоньку, словно она уже спала, вышел из комнаты. Несмотря на неприятность, Вика вскоре заснула.

Калой сел к огню, подкинул дров в костер и, поразмыслив, принял решение. Он послал денщика позвать трех всадников из рода Байсагурова и столько же однофамильцев Бийсархо. Встревоженные вызовом в ночное время, все они, вооруженные до зубов, тотчас же прибежали к Калою. И тогда он рассказал им все, что случилось.

— Я между вами посторонний, — сказал он в заключение. — Если б я не выбросил эту свинью, дом, где сегодня хозяином Бийсархо, а значит, и вы, стал бы домом, в котором опозорили б жену Байсагурова, женщину их рода. — Он указал на байсагуровцев. — Между вами возникла бы вражда. Да и в полку вам нельзя было бы показаться.

Представителей обоих родов охватила настоящая лихорадка.

— Если оставить это до утра, офицеры перекрутят все по-своему. Скажут: солдат напал на офицера. Меня отдадут под суд. Я буду вынужден рассказать все, как было, и вам все равно придется расхлебывать между собой эту грязь. Да еще и за мою гибель ответить… Но если вы хотите избежать этих неприятностей, идемте к Бийсархо! Поднимем командира полка и выложим ему все. Потребуем, чтоб Магомета еще до наступления утра не было в полку! Станет отпираться — поднимем сотню!

Оставив денщика дежурить около дома, Калой с родичами нового и старого командиров направился в штаб.

Командира полка, Магомета и Бийсархо они застали в штабе. Видно, Магомет уже успел изложить им происшествие по-своему.

— Что вы наделали?! — шепотом спросил Калоя часовой, когда всадники подошли к штабу. — Они сговариваются кого-то арестовать, судить!..

— Я говорил вам? — бросил своим Калой и смело вошел в помещение.

— В чем дело? Кто разрешил? — вскочил Бийсархо, кладя руку на саблю.