Из тьмы веков
Шрифт:
— Нет! — весело откликнулся Калой и, выбежав на дорожку, протоптанную лошадьми, свистнул.
Быстрый вырвал узду из рук Орци и стремительно понесся к нему. Калой повязал коню глаза башлыком и галопом помчался на нем в противоположную сторону. Все встали. Что еще выдумал этот неукротимый? Быстрый скакал свободно, словно все видел. Вот Калой повернулся и помчался, обратно, только не туда, где джигитовали. Он вел Быстрого прямо на валун испытаний. У подножия камня конь встал на дыбы… На глазах у пораженных людей лошадь, словно рысь, вскочила на вершину глыбы, снова поднялась на дыбы и, повернувшись, рассыпая искры, съехала вниз на задних ногах.
Калой подскакал к старикам, спрыгнул и попросил проверить башлык.
Видавшие виды долгожители были потрясены. А когда Хасан-хаджи подошел, чтобы действительно проверить повязку, Калой крикнул:
— Быстрый! Перед тобой сам Хасан-хаджи! Окажи уважение!
И конь, подобрав ноги, лег! Изумлению и восторгу людей не было конца.
Зуккур поднял сухую руку над головой. Все стихло.
— Люди! — сказал он, напрягаясь изо всех сил. — Спасибо вам за сыновей! Хорошее потомство растет! Вы видели? А Калоя, если б он жил в старое время, называли бы нартом! Вот что могут сделать терпение и любовь… Рассказывали сказки про какого-то всадника, который ночью разъезжал в наших горах. Теперь мы знаем, кто это был! Подарим ему, лучшему джигиту, серебряное стремя!
Иналук быстро сменил правое стремя на седле Калоя.
— А вот стоят вокруг нас подростки. Посмотрите, сегодня у них разинуты рты. Но завтра они должны будут сменить этих юношей! И им есть у кого поучиться! Спасибо всем! Конец!
Иналук повел стариков к ближайшему святилищу, возле которого для них было приготовлено угощение, а народ кинулся к Калою и обступил его. Ему жали руки, поздравляли, хлопали его, хлопали коня.
— А все-таки, — крикнул кто-то, — Черный камень ты не поднял, как другие.
— Верно — откликнулся Калой. — Но пусть другие, или ты вместе с ними, поднимут то, что я подниму.
С этими словами он нагнулся, подлез под Быстрого и встал с ним на плечах.
Бешмет с треском разошелся на его спине.
Народ умолк.
Калой опустил лошадь и выпрямился. Никто не закричал, не удивился…
В одно мгновение в людях, окружавших Калоя, произошла перемена. Они не смели больше шутить и балагурить с ним как с равным. Он сделался для них недосягаемым. И Калой почувствовал это. Он попытался сгладить впечатление и обратился к подросткам с веселыми словами.
— А вы не удивляйтесь, — сказал он. — Быстрого мне подарили маленьким. Я сначала от радости таскал его на себе, а потом решил делать это каждое утро. Вот и получилось, что рос он и росла моя сила…
Люди оживились, заговорили, защелкали языками, но прежняя простота их отношений не вернулась. Они уважали его и… боялись.
А на лужайке огромным полукольцом друг против друга уже выстраивались девушки и парни. Калой разрешил счастливому Орци сесть верхом на Быстрого и отвести его домой, а сам вместе с Виты пошел на лужайку. Поверх всех голов он старался найти Зору и наконец увидел ее. Они едва улыбнулись друг другу. И никто этого не заметил, кроме Наси.
Она заметила. Оба они теперь все время были перед ее глазами.
Но после того как Калой взлетел на камень и поднял на себе лошадь, у Наси неожиданно ненависть к нему уступила место восторгу. Однако это был не тот восторг, с которым все смотрели на юношу. В ней загорелось желание ощутить его богатырскую силу… повиноваться ему… А он переглянулся с Зору.
Тяжелая мысль мелькнула в горящей голове женщины: «Ты хороша для моего сына… А ты… — Она впилась глазами в сухое, мужественное лицо Калоя, — а ты… Нет… это невозможно! — услышала она в себе другой голос, и сама ответила ему: — Но этой красотке ты тоже не достанешься! Чем она лучше других?!»
Иналук в этот день был всюду и всюду успевал. И на танцы он успел вовремя. Взяв все дело в свои руки, он в первой паре пошел с Матас.
— Ворс-тох! [74] — выкрикивал он, становясь на носки и преграждая путь девушке, и тут же тихо шептал: — Я с женского праздника не забыл твои губы… Милая…
— Шайтан! — едва уловимо отвечала она и, вывернувшись, плыла в другую сторону.
— Выходи за меня, все равно тебя никто не возьмет… — снова шептал он ей, простирая над ней руку.
74
Ворс-тох — восклицание во время танца (инг.).
И она с едва заметной скромной улыбкой отвечала:
— А ты выгони из дому свою клячу…
Играла гармонь; как стреляли, хлопали парни в ладоши…
— Ворс-тох! — восклицал Иналук, делая вид, что обнимает Матас. — Вот поцелую сейчас…
— Зарываешься, — ответила она и, скромно пройдя круг, опустив руки, встала на место.
— Спасибо, Матас! — крикнул Иналук, кланяясь ей. — Нет скромнее тебя девицы! — И, остановив гармонистку, обратился ко всем: — А ну, выходи, кто мастер на слово!
Никто не решался выйти первым.
— Спой-ка нам ты, Дали! Покажи пример большим! Спой в честь нашего героя! — сказал Иналук юной гармонистке. — Задень его! Мы увидим, на что он здесь способен!
Калой хотел было отказаться. Но девочка уже заиграла и, немного подумав, запела:
В этот солнечный деньНет у тебя отца!В этот светлый деньНет у тебя матери.Нет у тебя даже сестры родной,Чтоб засмеяться сегодня с тобой…Но есть у тебя твой младший брат,Но есть у тебя богатырский конь.Будет у тебя и верный друг,Если позовешь любую из них…Дали повела глазами на девушек.
— Эх! Вот это слова! — закричали парни. — Хорошо, хорошо, Дали!..
Гармонистка продолжала играть. Калой потупился, но потом шагнул вперед:
Спасибо тебе за доброе слово.Спасибо тебе за печальное слово.Спасибо тебе за сердечное слово.От сердечного слова лед тает в груди.Есть брат у меня и быстрый конь.Есть башня, скала и отцов огонь…Ласточки улетают к теплу, говорят.Та, что к нам прилетит, найдет тепло…— Молодец, Калой! — обрадовался за друга Виты.
— Правильно сказал! — поддержали его парни.
А Матас, обращаясь к нему и ко всем, продолжила поединок:
Куда денемся мы с тоски-печали?Ведь таким молодцам только звезды под стать!..Калой улыбнулся:
Разве есть место тоске-печали,Ведь в друзьях у нас с вами —Луна и ночь!..— Вот так, Матас, — воскликнул Иналук. — Этот наездник везде хорош! «Нет места тоске-печали»!