Чтение онлайн

Эльмурза задумался.

— Вы как сговорились, — сказал он. — Это хороший сон… Это большой сон! Для народа полная криница — благодать земли! Для тебя… Дали прикоснется к чаше жизни вашего дома… Но уйдет она к твоим родителям раньше тебя…

Калой был потрясен словами Эльмурзы. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Значит, я должен думать о ней?.. — наконец спросил он.

— Это решение вам подсказывает божьеликая Тушоли и всесильный Ткамыш-ерды. А там поступай как знаешь…

— Эльмурза! — сказал Калой, волнуясь. — Может остаться в тайне то, что будет сказано здесь, в этом убежище от грехов?

— Да. Я готов выслушать тебя. — Эльмурза встал.

— Клянусь вот этой Тушоли, — сказал Калой глядя на деревянное изваяние человека с блестящей зеленой маской на лице, — и чтоб мне не видеть на этом свете солнца, а на том своих родителей, я чист перед этой девушкой!

Эльмурза удивленно вскинул брови.

— Но кто сомневается?

— Сегодня — никто, — ответил Калой. — А завтра, когда я заберу ее добром или силой, найдутся, которые станут грешить на эту ночь, проведенную нами в пещере!.. Мне безразлично, что будут говорить. Но я хотел бы, чтоб ты, старик, доверивший мне ее ради обычая народа, знал: не потому, что она тронута мною, а потому, что я без нее не могу, заберу я ее!.. И не думай, что я чист, как ангел. Мысли мои, тело мое толкали меня к ней. Но я выпустил взбесившуюся кровь, которая кипела в жилах, и успокоил себя…

Он размотал тряпку и протянул к Эльмурзе ладонь, на которой зияла рана.

— Иш-ша! [123] — воскликнул Эльмурза, отворачиваясь. — Завяжи! Ты настоящий человек! И не зря я тебя послал с нею!.. Клянусь, хоть я и стар, но понимаю, какому искушению подвергал тебя! Я освящаю твое намерение! — Он положил руку на плечо Калоя. — Что не родилось — пусть родится! А что родится — пусть живет!

— Спасибо, Эльмурза! Долгих лет тебе!

Калой вышел от жреца возбужденный, окрепший в своем решении. Он тоже был теперь убежден в том, что Дали наречена ему богами.

По всей поляне пировали люди. Они тут же отправлялись друг к другу в гости — семья к семье, село к селу. Ходила по рукам круговая чаша. Раздавались пышные тосты. А у молодежи, которая не пила, звенела лезгинка, гремели выстрелы в честь танцующих, слышались острые шутки.

Праздник продолжался весь день, допоздна. Веселье царило на горе.

Дали держалась в кругу подруг. Калой был с молодыми людьми. Но они ни на миг не выпускали друг друга из виду. Свидание их продолжалось. Несколько раз они вместе танцевали, вызывая восторг у друзей. Иналук расстрелял им под ноги все свои газыри. С каждым часом Калоя все больше тянуло к ней. К вечеру он уже не мог представить себе, как останется без нее. Отозвав в сторону Иналука, он сказал ему:

— Все наделал ты. Ты однажды указал мне на Дали. И теперь я решил жениться…

— Давно пора! — радостно воскликнул Иналук. Он, как человек, уже имеющий жену и детей, успевал повеселиться с молодежью, но не забывал за чаркой посидеть и у старших и теперь был в благодушном настроении. — Через день-другой зашлем к ним сватов!

— Сватов ты будешь засылать к кому-нибудь другому! — возразил Калой совершенно серьезно. — А что касается ее, предупреждаю тебя, а ты братьев: я заберу ее сегодня…

— Как сегодня? Я не пойму! Или кто перебивает? Правда, она всем отказывает, но, может, она тебе не откажет? Зачем же сразу красть?

— А я не собираюсь второй раз испытывать судьбу. Если все кончится миром, добро. А если нет, чтоб не говорили, что я вас не предупредил!

Иналук расхохотался.

— Вот это припекло! А я думал: ты на всю жизнь зарекся! — воскликнул он. — Что ж, валяй! А если что надо, мы, все как один!..

В сумерках люди начали спускаться в аулы.

При свете костров танцы еще продолжались, когда Калой, обойдя круг, подошел к Дали сзади и громко, так, чтобы слышали и другие, сказал:

— Нас с тобой зовет Эльмурза!

Они пошли и скрылись в темноте. Немного погодя Калой остановился.

— Никто не зовет. Это я нарочно, — сказал он. — Надо поговорить.

Дали молчала.

— Эльмурза растолковал наши сны. Мы должны быть вместе… Что ты на это скажешь?..

Дали молчала.

— Что же ты молчишь?

— Мне нечего сказать… — тихо ответила она.

Пальцы ее нервно перебирали кромку рукава черкески.

— Как тебя понять?

— Мне казалось, что ты ночью понял все…

— Да, я понял. Но я должен убедиться в том, что я не ошибся.

Он подошел к ней и взял ее за руку, и рука эта покорно осталась в его ладони. Это был старинный знак. И этим было сказано все. Теперь она принадлежала ему как невеста, как жена, навсегда.

— Ты сегодня войдешь в мой дом, — сказал он.

Дали вздрогнула.

— Зачем так? — спросила она. — Мы обидим родных…

— «Кто летом напуган змеей, тот зимой боится веревки!» — сказал Калой. — Дали, я уже знаю, что такое время и родители… Не хочу ждать. Ты не думай, что я из-за средств. Я научился отнимать у богатых. Если надо, я приведу за тебя целый табун! Дело не в этом… Я не могу без тебя… А теперь — тем более… Мы можем уйти другой тропой… Нас никто не увидит…

— Нет, — сказала Дали, — этого не будет. Меня хватятся мать, дядя. Начнут искать здесь, по всем горам, всем народом… А потом, когда узнают, засмеют… Некрасиво получится… Стыдно…

— Ты хочешь, чтоб я как бы силой забрал тебя?..

— Нет. Я не думаю притворяться… — с гордостью ответила Дали.

— А что же?

Дали волновалась, не могла говорить.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Я выйду… Но не отсюда, а из нашей башни… А отсюда вернусь со всеми.

— Я буду ждать. Я увижу, когда ты выйдешь… — сказал Калой. — Но буду ждать только до того, как начнет светать…

— А тогда что? — насторожилась Дали.

— А тогда я проникну к вам в дом и заберу тебя, хоть весь свет встанет против!

— А я думала… откажешься… — улыбнулась она. — Пойду…

— Дай залог!..

Дали подала колечко.

— Теперь иди! Буду ждать!..

Когда Дали, пробираясь к костру, где сидели ее родственники, скрылась из виду, Калой пошел к храму.

Эльмурза уже переоделся в черкеску и вместе со своим сыном готовил корзины подношений, мясо, треугольные хлебцы к отправке домой. Теперь предстояло пересушить все это, и тогда до весны он мог ни о чем не думать.

Калой подошел к нему и тихо сказал:

— Эльмурза, я прошу тебя завтра утром подойти к Зайдат. И если понадобится, помочь мне словом.

— Мой мальчик! — ответил ему вконец измученный старик. — Ты-то просишь меня просто прийти… А я за тебя готов был бы на коленях ползти куда угодно! Погляди, — он повел рукой в сторону поляны, где еще оставался народ, и перевел ее вниз на гору, по которой извилистой лентой растекались огоньки факелов спускавшихся паломников. — Если сказать правду, не будь прошлую зиму тебя и твоих друзей, ни меня, ни этих огней сейчас уже никто не увидел бы.