Чтение онлайн

Что ж, может быть, я и напился, - резко подумал он, - но я едва ли единственный командир, с которым что-то случилось с тех пор, как мы сюда попали! И я дорого им обошелся, клянусь сверкающими клыками Дейнтара!

Оценки потерь противника в реальном времени были заведомо ненадежны, но даже по его самым пессимистичным оценкам, люди к настоящему времени потеряли более сорока стрелков, и, судя по размерам тепловых сигнатур, которые флот зафиксировал с орбиты, у них с самого начала не могло быть их так много.

Это была хорошая новость. Плохая новость заключалась в том, что они, казалось, были удивительно хорошо оснащены пехотным оружием для группы примитивных, отсталых, необразованных горных жителей, а их командир сражался так умно, как ни один человек, о котором Хара когда-либо слышал. Его силы значительно уступали численностью и вооружением, но он наносил сильный ответный удар - фактически, потери Хары, несмотря на его танки и минометы, были по меньшей мере в шесть или семь раз больше, чем у людей. Другая сторона была хорошо знакома с местностью и безжалостно пользовалась этим преимуществом, а его пехота наткнулась на достаточное количество спрятанных взрывчатых веществ, чтобы заставить любого насторожиться.

Во что бы мы ни вляпались, и что бы ни говорили спутники, - размышлял он, - эти чертовы местные - не просто кучка деревенских жителей. Кто-то потратил много времени на их обучение - и на разведку этих гор тоже. Они сражаются с позиций, которые были заранее выбраны для их полей обстрела. И эти взрывчатые вещества... Кто-то чертовски тщательно выбирал места для них. Кто бы это ни был, он знал, что делал, и, должно быть, готовил свои позиции почти с того дня, как мы впервые приземлились.

Вопреки себе, он почувствовал проблеск уважения к своему противнику-человеку. Не то чтобы в конце концов это имело какое-то значение. Снимки с его дронов были все еще гораздо менее подробными, чем он мог бы пожелать, но было ясно, что бегущие жители деревни попали в то, что можно было назвать тупиком.

* * *

Бучевски почувствовал, как меняется ситуация.

Он начал утро с сотней "регулярных" и еще со ста пятьюдесятью "ополченцами" из деревень. Столько их у него больше не было. Он знал, что каждый склонен переоценивать свои потери в подобном бою, особенно на такой местности и без надежной связи между его позициями, но он был бы удивлен, если бы к настоящему времени не потерял по крайней мере четверть своих людей.

Это было достаточно плохо, но впереди было еще хуже.

Позиция в Бастони никогда не предназначалась для отражения полномасштабной атаки шонгейри. Она действительно была задумана как место для отступления перед лицом нападения врагов-людей, пытающихся разграбить зимние запасы деревень. Это означало, что Бастонь, несмотря на свое название, была скорее укрепленным складом, чем каким-то последним редутом. Он сделал его оборону настолько прочной, насколько мог, но ему никогда не приходило в голову пытаться удержать его против сотен пехотинцев шонгейри, поддерживаемых танками и минометами.

Перестань пинать себя, - прорычал внутренний голос.
– Никогда не было никакого смысла пытаться создать позицию, которую вы могли бы удержать против такого рода нападений. Ну и что, если бы вы задержали их на некоторое время? В любом случае, в конце концов, они нанесли бы еще один из своих проклятых кинетических ударов.

Он знал, что это правда, но правдой было и то, что единственные пути отступления были настолько крутыми, что становились почти непроходимыми. Предполагалось, что Бастонь выдержит любое вероятное нападение людей, и без ее запасов продовольствия шанс на то, что их гражданское население смогло бы пережить приближающуюся зиму, был бы в лучшем случае минимальным. Таким образом, он и Мирча поставили все на то, чтобы сделать позицию достаточно жесткой, чтобы противостоять чему-то меньшему, чем тотальная атака шонгейри... и теперь это была ловушка, из которой слишком многие из их людей не могли выбраться.

Он посмотрел на дымный, по-осеннему яркий лес, наблюдая, как заходящее солнце окрашивает дым в цвет крови, и понял, что его людям некуда бежать. Теперь они были на последнем рубеже, и ему потребовалась каждая унция дисциплины, которой он научился в своей жизни, чтобы побороть отчаяние.

Прости, Мирча, - мрачно подумал он.
– Я облажался. Теперь мы все облажались. Наверное, я так же рад, что ты, в конце концов, не вернулся вовремя.

Мышцы его челюсти напряглись, и он протянул руку и схватил Марию Авереску, одну из своих гонцов.

– Мне нужно, чтобы вы нашли ганни Мейерса, - сказал он на румынском, которым он наконец начал овладевать.

– Он мертв, шеф, - резко ответила девочка-подросток, и его живот сжался.

– Сержант Рамирес?

– Он тоже, я думаю. Знаю, что он получил попадание сюда.
– Авереску похлопала себя по центру бюста, чуть ниже груди, у которой, в конце концов, никогда не будет времени полностью развиться.

– Тогда найди сержанта Джонеску. Скажи ему...

Бучевски глубоко вздохнул. Джонеску командовал всем его резервом, единственными людьми, которые были у него в распоряжении, чтобы перекрыть любые прорывы шонгейри на последнем периметре. Если он отошлет Джонеску...

– Скажи ему, что я хочу, чтобы он и его люди вывели как можно больше детей, - резко сказал он.
– Скажи ему, что остальные наши выиграют для него столько времени, сколько сможем. Поняла это?

– Да, шеф!
– чумазое лицо Авереску было бледным, но она энергично кивнула.

– Хорошо. А теперь иди!

Он отпустил плечо молодой девушки. Она помчалась сквозь дым, а он повернул в противоположном направлении и направился к командному пункту периметра.

* * *

Разведчики шонгейри поняли, что отступление людей еще больше замедлилось. Болезненный опыт заставил их настороженно относиться к переменам, и они осторожно продвигались вперед.

Они были правы, осторожничая.

* * *

Бастонь была построена вокруг глубокой пещеры, которая обеспечивала защищенное, легко маскируемое хранилище для зимних продуктов питания и корма для деревенских животных. Однако сокрытие было не единственной его защитой.

* * *

Бучевски свирепо оскалил зубы, услышав взрывы.

Во многих отношениях он все еще жалел, что не смог заполучить в свои руки американские мины, поскольку именно этому его обучали. С другой стороны, Басарабу удалось достать поразительное количество боеприпасов советского образца. Некоторые из них были печально устаревшими, упакованными в ящики, которые выглядели так, словно их, вероятно, прятали где-то на дне склада со времен Второй мировой войны, и достаточно старыми, чтобы у него были серьезные сомнения в их надежности или даже безопасности. Но большая часть его состояла из гораздо более современного оборудования, и никто никогда не обвинял русских в том, что они неумелы, когда дело доходило до минной войны.