Чтение онлайн

— Обязательно! — откликнулся Уосук.

— Да, вот что еще. Хорошо бы вам забыть мою фамилию, чтоб не упомянуть ее случайно при посторонних.

— Как это?

— Зовите меня за глаза Ярославским Емельяном Михайловичем. Годится? Это моя партийная кличка.

Он попрощался с кружковцами.

— Провожать не надо!

И Ярославский тут же исчез.

— А еще большевик! — бросил Ксенофонтов. Собственной тени боится! Мотыльками да камешками занялся.

— Не болтай зря, — резко возразил Платон. Не знаешь разве, что все ссыльные под надзором полиции?

— По-моему, парни, Ярославский совершенно прав, — сказал Максим. — Нам же самим несдобровать, если семинарское начальство что-либо заподозрит.

— Вот именно. Если полиция увидит, что Ярославский с нами камешки собирает да мотыльков ловит, придираться не будет. А захочешь узнать что-либо серьезное — бабочки не помешают.

Все уставились на Уосука.

— Вот черт! — восхитился Платон. — Молчит-молчит, а потом как скажет!

Поездка на остров Хатыстах. «Близок час революции, друзья»

Первый день каникул Ярославский предложил кружковцам провести за городом.

— Захватим папки для гербария, что-нибудь пожевать — и на острова. Понаблюдаем природу, поговорим. А?

Уосук толкнул Платона локтем: «Вот видишь!» Платон понимающе кивнул головой.

Утром назначенного дня Уосук встал с восходом солнца. Он быстро умылся и шмыгнул в кухню перекусить. Там его и застала Мария Ильинична.

— Что так рано? Как будто и не каникулы, — удивилась она.

— Договорился с приятелями на острова. Гербарий собирать.

— Сказал бы вчера — приготовила бы чего-нибудь. А так придется тебе одним хлебом обедать.

Хозяйка, ворча, принялась заворачивать провизию.

Вскоре Уосук был уже у магазина Кушнарева. Внизу, в протоке, покачивалась на волнах большая лодка Емельяна Михайловича, купленная им для музея. Возле нее стояли Аммосов и Слепцов. Уосук бегом спустился к ним.

— Кажется, мы самые нетерпеливые, — засмеялся Максим, пожимая ему руку.

Обычно в протоке стояло множество лодок, привязанных цепями к деревянному причалу. В это утро их почти не было: истосковавшиеся за зиму по природе горожане уплыли на острова еще накануне.

Через полчаса все кружковцы были в сборе. Ровно в семь на берегу появился и Ярославский, в белом летнем костюме, с ящиком в руках.

— Это для гербария, — пояснил он.

Четверо семинаристов сели на весла, Ярославский ухватился за руль.

— Куда грести? — крикнул Максим. Руки его до хруста сжимали рукоятку весла, лицо сияло.

— По обстоятельствам, — усмехнулся Ярославский.

— Где рыбаков поменьше! — догадался Платон.

Дружно ударили весла. Гребцы оказались отменные: каждый сызмальства рыбачил. Вскоре далеко позади остался остров Хатыстах, дымящийся от множества костров. Вырулив к другому острову, наши друзья убедились, что и он занят.

— На стрежень! — скомандовал Ярославский.

Течение мощно подхватило лодку. Ребята притихли, ошеломленные силой и красотой Лены. Емельян Михайлович зорко смотрел вперед поверх их голов.

— Дружно взяли! — подмигнул он.

Через мгновение лодка ткнулась в песок.

— Да это Харыялах! — разочарованно воскликнул Исидор Иванов. — Тут же ничего, по сути, нет! Сюда и не забирается никто!

— Вот именно, — сказал Уосук, сдвигая Исидору картуз на глаза.

— Тихо! — поднял руку Максим. — Что дальше делать будем?

— Часика два посвятим гербарию. Меня давно интересовал этот остров, — сказал Ярославский. — Он какой-то необычный. Здесь растительность беднее, чем на других островах, и совсем другая.

— А мы думали, гербарий для вида… — уныло протянул Ксенофонтов.

— Вот как! И все так думали?

— Все, — признался Уосук.

— Значит, вы считаете необязательным изучать свой край? Нет, друзья. Тот, кто хочет преобразить свою страну, должен всесторонне знать ее — и историю, и культуру, и природные богатства. К тому же Якутия так плохо изучена! Кому, как не вам, молодым, пытливым людям, взять на себя это дело?

Кружковцы рассыпались по острову. Добыча оказалась небогатой, но Ярославский радовался каждой находке:

— Этого в моей коллекции нет… И этого… — И добавлял, сверкая очками: — Музей у нас будет что надо! Европа позавидует!

Когда все порядком устали, Ярославский вскинул руки:

— Все! Завтракать!

Запылал костер, зазвенел крышкой большой медный чайник. Кружковцы со смехом расположились на зеленой травке. Кое-кто успел искупаться.

— Ну вот, теперь у нас действительно кружок: сидим-то кругом, — пошутил Ярославский.

— Вокруг еды!

— Полная коммуна!

Последняя фраза относилась к тому, что кружковцы сложили вместе все свои припасы.

— А вы слыхали о «романовской коммуне»?

— Нет…

— Ничего…

— Расскажите! — послышались голоса.

— Одни называют это событие «романовской коммуной», другие — «романовским протестом». Случилось оно в нашем городе в феврале 1904 года. Незадолго до того в Якутск из Иркутска прибыло несколько партий политссыльных. Слух об этом распространился среди революционеров, отбывавших ссылку в якутских улусах. Многие из них самовольно покидали места, отведенные им для пребывания, и отправлялись в Якутск, чтобы встретиться со вновь прибывшими товарищами — услышать новости, поделиться мыслями. А те, в свою очередь, расспрашивали «старожилов» об условиях якутской ссылки. Условия же эти были очень жесткими. Накануне революции царизм особенно злобно расправлялся со своими политическими противниками. Новыми циркулярами генерал-губернатора политссыльным запрещалось покидать пределы сел, на проживание в которых они были осуждены. Застав политссыльного в десяти верстах от места ссылки, полиция могла загнать его в другое, более глухое место с продлением срока ссылки. Вновь прибывшие ссыльные, среди которых оказалось несколько больных, были возмущены этими порядками. Они решили протестовать, но как?. После долгих раздумий пришли к следующему: запереться в доме якута Романова на Поротовской улице и не выходить из него до тех пор, пока генерал-губернатор не отменит свои чудовищные циркуляры. Ссыльные запаслись хлебом, мясом, маслом, мороженым молоком и дровами, забили окна и двери толстыми досками, вырыли вдоль стен блиндажи. Предвидя, что полиция может пустить в ход оружие, ссыльные добыли несколько пистолетов и дробовиков, более десятка топоров, кинжалов и якутских охотничьих ножей. Было их пятьдесят шесть человек…

18 февраля они послали местного жителя с пакетом на имя вице-губернатора. Требования их сводились к следующему: «Разрешить ссыльным свободу передвижения в пределах Якутской области, переписку и свидания; учитывая суровые морозы и дороговизну теплой одежды в Якутии, обеспечить их таковой». Заканчивалась петиция словами о том, что, вплоть до удовлетворения их требований, ссыльные считают себя вне распоряжений местных властей и, водрузив над домом Романова красный флаг, организуют свободную коммуну. Ответ на петицию был таков: если ссыльные в течение дня не разойдутся «по местам причисления», то к ним будут приняты строгие меры.