Чтение онлайн

Американские методы борьбы с коммунизмом в Азии меня не впечатляли. Американцы беспринципно вели себя с лидером националистов Южного Вьетнама Нго Динь Дьемом. Они поддерживали его лишь до тех пор, пока он не отказался проводить их линию. После этого они отвернулись от него, и Дьем был убит своими же генералами. У американцев были хорошие намерения, но они вели себя властно, а их понимание истории было недостаточным. Я также опасался, что они могли рассматривать всех этнических китайцев в качестве вероятных сторонников коммунистов, только потому, что Китай был коммунистической страной.

Несмотря на это, Америка была единственной страной, обладавшей силой и решимостью остановить не прекращавшееся наступление коммунистов и поднять народы на борьбу с ними. При этом я хотел, чтобы Великобритания, Австралия и Новая Зеландия играли роль буфера между нами и американцами, ибо жизнь стала бы для нас очень сложной, если бы Сингапур превратился в подобие Сайгона или Манилы. В одиночку англичане в Малайзии не могли остановить наступление коммунистов в Юго-Восточной Азии, именно американцы смогли предотвратить распространение китайскими и вьетнамскими коммунистами партизанской войны на Камбоджу и Таиланд. Соединенные Штаты также поддерживали президента Индонезии Сукарно до тех пор, пока коммунисты не предприняли попытку государственного переворота в сентябре 1965 года. В целом, американская поддержка в борьбе против продолжавшегося наступления коммунистов была незаменимой.

Готовность американцев противостоять коммунистам где угодно, бороться с ними любой ценой успокаивала меня. Именно потому, что американцы были решительно настроены и хорошо подготовлены к борьбе против коммунистов, Неру, Насер и Сукарно могли позволить себе играть роль лидеров неприсоединившихся стран. Это было очень удобно для них, и я тоже стал на подобную позицию, поначалу даже не поняв, что подобный нейтралитет являлся роскошью, за которую платили американцы. Если бы Сингапур не прятался за спиной американцев, которые вместе с англичанами, европейцами, австралийцами и новозеландцами держали под контролем русских и китайских коммунистов, то мы не могли бы позволить себе быть столь критично настроенными по отношению к Китаю или России.

Я ясно высказался в поддержку американской интервенции во Вьетнаме. В мае 1965 года, когда Сингапур еще находился в составе Малайзии, я выступал на Азиатской Конференции социалистических лидеров (Asian Socialist Leaders' Conference) в Бомбее. В тот период Индия занимала нейтральную позицию и была критически настроена по отношению к действиям американцев во Вьетнаме. Я же в своей речи заявил, что "как жители Азии, мы должны поддержать право вьетнамского народа на самоопределение и освобождение от любых попыток доминирования со стороны европейцев. Как социал-демократы, мы просто обязаны настаивать на том, что жители Южного Вьетнама имеют право на жизнь, свободную от давления, осуществляемого с использованием военной силы, свободную от организованного террора, свободную от власти коммунистов. Поэтому мы обязаны найти такое решение, благодаря которому народ Южного Вьетнама, в первую очередь, вновь обретет свободу выбора, которая в настоящий момент ограничена либо действиями коммунистов, либо непрекращающимися военными действиями американцев".

Во многих выступлениях я подчеркивал, что правительства стран Юго-Восточной Азии были просто обязаны использовать то время, которое выиграли для них американцы, ввязавшись в конфликт во Вьетнаме, чтобы решить проблемы бедности, безработицы и социального неравенства в своих странах. Я не знал о том, что помощник Госсекретаря США по странам Восточной Азии Вильям Банди (William Bundy) читал мои речи. Мы впервые встретились с ним в моем кабинете в марте 1966 года. Он заверил меня, что США намеревались действовать скрытно и не хотели размещать свои вооруженные силы в Малайзии. Американцы оказались втянутыми в конфликт во Вьетнаме в куда большей степени, чем рассчитывали первоначально, и не желали оказаться вовлеченными в конфликт и в других странах Восточной Азии.

Американцы хотели, чтобы англичане оставались в Малайзии в силу исторических причин, а также по соображениям своеобразного "разделения труда". США настаивали на том, чтобы Великобритания играла главную политическую роль, потому что она была единственным европейским государством, способным на это. Если бы Малайзия обратилась к США с просьбой о предоставлении экономической помощи, американцы были бы рады помочь, но они стремились не афишировать этого.

Я спросил его о реакции США на гипотетически возможный межнациональный конфликт между Сингапуром и Малайзией, который разжигали коммунисты. Банди настаивал, что США не хотели бы оказаться вовлеченными в него. Я подчеркнул, что американцам не следовало рассматривать всю китайскую диаспору в качестве монолитной группы, управляемой коммунистами КНР. Если бы американские политики рассматривали всех китайцев в Юго-Восточной Азии как потенциальных агентов Китая, то у китайцев не осталось бы иной альтернативы, кроме как стать китайскими шовинистами. Когда он поинтересовался моим мнением о положении во Вьетнаме, я ответил, что критическим фактором успеха являлась воля к сопротивлению. А вот ее-то и не хватало. Народ Южного Вьетнама следовало убедить, что у него имелись серьезные шансы на победу.

В начале 1966 года мы пришли к соглашению, что американские военные, проходившие службу во Вьетнаме, будут посещать Сингапур для отдыха и восстановления сил. Первая группа из ста военнослужащих прибыла в Сингапур в марте 1966 года и находилась в городе на протяжении пяти дней, проживая в многоквартирном доме в пригороде. Американцы прилетали в Сингапур из Сайгона три раза в неделю на гражданском самолете авиакомпании "Пан Америкэн" (Pan American). За год город посетило примерно 20,000 военнослужащих, что составляло примерно 7% общего числа туристов, посетивших Сингапур. Мы не извлекали из этого значительных финансовых выгод, - это было способом продемонстрировать нашу поддержку борьбы американцев во Вьетнаме.

Банди снова встретился со мной в марте 1967 года. Я чувствовал, что ему можно доверять, - он был открытым и прямолинейным человеком. Банди не стремился произвести впечатление, он был абсолютно безразличен к своей одежде, - однажды я заметил, что на нем были носки с дырками. Но от него исходила спокойная уверенность в своих силах. Он знал, что я оказывал давление на англичан, пытаясь сохранить их военное присутствие в Сингапуре, к этому же стремились и американцы. Он заверил меня, что Соединенные Штаты будут продолжать боевые действия во Вьетнаме, результаты которых обнадеживали, - из Вьетконга (Vietcong) дезертировали 20,000 бойцов. Он был уверен, что у республиканцев, которые в то время находились в оппозиции, также не было иного выхода, кроме как продолжать войну во Вьетнаме. Несмотря на то, что ситуация могла осложниться, президент Линдон Джонсон был настроен очень решительно и не собирался отступать, потому что США были убеждены, что их действия во Вьетнаме являлись большим вкладом в дело укрепления стабильности в Юго-Восточной Азии.

Банди пригласил меня нанести неофициальный визит в Вашингтон поздней осенью, когда пойдет на убыль обычный наплыв визитеров, связанный с ежегодным открытием сессии ООН. В этом случае у меня был бы шанс встретиться и поговорить с американцами, определявшими политику США и познакомиться с более широким кругом представителей американской элиты. Я сказал, что в тот период, когда Великобритания сокращала свои военные базы в Сингапуре, мой визит в Америку мог создать впечатление, что я испугался.

В июле 1967 года он прислал мне письмо, в котором упомянул о сообщениях из Лондона, из которых следовало, что я, очевидно, "нанес серьезный удар членам парламента от лейбористской партии, у которых не было адекватного понимания реальной обстановки в Юго-Восточной Азии". Он также приветствовал мое краткое, но прямолинейное заявление, сделанное в телевизионном интервью Би-би-си о критической важности действий Америки во Вьетнаме. Отношение прессы к непопулярной политике США во Вьетнаме было настолько плохим, что американцы чувствовали облегчение, когда представитель независимой от США страны высказывался в поддержку этой политики. Банди предложил мне нанести официальный визит в США. Раджа был недоволен, что об этом визите было объявлено вскоре после публикации британской "Белой книги по вопросам обороны". Это могло создать впечатление, что мы нервничали, и я решил поехать в Вашингтон. У Билла Банди, очевидно, имелись свои причины для того, чтобы я посетил США именно в том году.

До того мне не приходилось бывать в Америке, за исключением поездки в Нью-Йорк в 1962 году, когда я выступал в Комитете ООН по деколонизации. До 1967 года у Сингапура не было дипломатической миссии в Вашингтоне, поэтому мне пришлось пройти интенсивный курс подготовки. Меня интересовали образ мышления американских политиков, настроения, царившие в Вашингтоне, и основные действующие лица американской политики. Я обратился за помощью к послам Великобритании, Австралии и Новой Зеландии. Я также написал своему старому другу Луи Херену (Louis Heren), которого я знал с 50-ых годов, который был тогда корреспондентом лондонской газеты "Таймс" в Вашингтоне. В своем письме он сообщил мне наиболее ценную информацию: "Для такой сверхдержавы как Соединенные Штаты все страны, за исключением Советского Союза и Китая, являются маленькими. Простите меня за такое сравнение, но по сравнению с ними Сингапур является малышом. За исключением отдела Госдепартамента США, занимающегося проблемами Восточной Азии и Тихоокеанского региона, Сингапуру уделяется очень мало внимания".