Чтение онлайн

Когда я встретился с ней в Лондоне в январе 1969 года, она сказала, что сожалеет о решении Великобритании вывести войска из Сингапура. Ей было грустно наблюдать за тем, как подходила к концу важная глава британской истории. Она посетила Сингапур в 1972 году, чтобы восполнить свое отсутствие на конференции в 1971 году. Я постарался, чтобы она осмотрела все те места, о которых ей рассказывал лорд Маунтбаттен (Mountbatten), включая палату в здании муниципалитета, в которой он принял капитуляцию японцев, район Истана, где он жил, военное кладбище стран Содружества наций в Кранчжи (Kranji Commonwealth War Cemetery). На удивление большие толпы людей собирались на обочинах дорог в ожидании ее проезда. Люди окружали королеву, где бы она ни останавливалась и выходила из машины. Ее частный секретарь Филипп Мур (Philip Moore), который был заместителем посла Великобритании в Сингапуре в 60-ых годах, попросил меня не приказывать офицерам службы безопасности сдерживать толпу, так как люди были настроены дружелюбно. Королева чувствовала себя прекрасно и расслабленно, она была просто счастлива.

Чтобы отпраздновать свое посещение Сингапура, королева присвоила мне звание "Рыцаря большого креста ордена Святого Михаила и Святого Георгия" (Knight Grand Cross of the Order of St. Michael and St. George). Ранее, в 1970 году, премьер-министр Великобритании Гарольд Вильсон в новогоднем наградном списке представил меня к званию "Почетного кавалера" (Companion of Honour). Награждение таким высоким отличием молодого человека в возрасте 47 лет было делом необычным. Еще до того, как мне исполнилось 50 лет, я уже получил две британских награды, которые весьма ценились теми, кто вырос в бывшей Британской империи. Многолетние связи с Великобританией сформировали определенные ценности. Я получал награды от президента Египта Насера, императора Японии Хирохито (Hirohito), президента Индонезии Сухарто, президента Кореи Пак Чжон Хи (Park Chung Hee), принца Камбоджи Сианука и других лидеров. Но эти награды не несли такого же эмоционального подтекста, как британские. Я думаю, что использование титула "сэр", который был присвоен мне вместе со званием "Рыцаря большого креста ордена Святого Михаила и Святого Георгия" теперь вряд ли уместно. Тем не менее, я все равно был счастлив получить эти две британские награды, даже если теперь они больше не открывают двери в высшее британское общество, как это было во времена империи.

Глава 23. Новые отношения с Великобританией.

24 сентября 1975 года подразделение шотландских стрелков "Гордон Хайландерз" (Gordon Highlanders) сыграло на барабанах и волынках прощальный марш, провожая корабль королевских ВМС Великобритании "Мермейд" (HMS Mermaid), покидавший военно-морскую базу Сембаванг (Sembawang Naval Base). Это был небольшой фрегат водоизмещением 2,500 тонн, - все, что осталось от когда-то базировавшейся здесь эскадры кораблей и авианосцев британских королевских ВМС. Вскоре после этого последние британские военнослужащие покинули Сингапур. Их уход символизировал собой конец 150-летнего политического и экономического господства Великобритании в регионе.

Экономически в регионе уже преобладали Соединенные Штаты, Япония, Германия и страны Европейского Экономического Сообщества. Это означало, что нам нужно было строить отношения с этими государствами с нуля. Лично для меня это было трудной переменой. Я был связан с англичанами на протяжении всей своей жизни, хорошо знал британское общество и его лидеров. У меня вошло в привычку слушать новости Всемирной службы Би-би-си и читать британские газеты. У меня были друзья и знакомые и в лейбористской, и в консервативной партии. Мне было легко налаживать контакты с англичанами и находить с ними общий язык. После ухода Великобритании мне пришлось познакомиться с американскими лидерами, с иными стандартами и стилем американских средств массовой информации, попытаться понять американское общество, которое было и куда большим, и куда более разнообразным. С японцами, французами и немцами нам было еще тяжелее, ибо мы не говорили на их языке и не понимали их привычек.

Мы продолжали поддерживать старые связи с Великобританией, но одновременно развивали отношения с новыми важными центрами власти и богатства. Нам было грустно наблюдать за постепенным вытеснением экономики Великобритании Японией, Германией и Францией. Раз за разом экономический подъем в Великобритании замедлялся действиями профсоюзов, которые были вызваны не только экономической несправедливостью, но и классовым антагонизмом в обществе. Я считал, что большим препятствием для адаптации Великобритании к новым пост имперским условиям было существование в британском обществе классовых предрассудков, от которых Великобритания избавлялась очень медленно. После распада империи Великобритания нуждалась в переходе к обществу, основанному на меритократии. На деле, в стране существовал правящий класс, стремившийся продемонстрировать свое отличие от рабочего класса особым произношением, социальными манерами и привычками, членством в клубах, обществах выпускников престижных школ и университетов. В 1991 году председатель правления корпорации "Сони" (Sony) Акио Морита (Akio Morita) сказал мне, что его компания столкнулась с трудностями на своих фабриках в Великобритании, пытаясь заставить британских инженеров вникать в то, что происходило на конвейере. Японские инженеры начинали свою карьеру с самых низов, так что у них устанавливались приятельские отношения с подчиненными, которых они хорошо понимали. Британские инженеры, по его словам, предпочитали сидеть в кабинетах. Зная об этих недостатках, Маргарет Тэтчер на посту премьер - министра боролась с классовыми предрассудками и поощряла меритократию. Ее преемник Джон Мейджор (John Major) говорил о "бесклассовой" Великобритании. Программа "новых лейбористов" (New Labour), осуществляемая премьер - министром Тони Блэром (Tony Blair), также нацелена на то, чтобы избавить Великобританию от классовых предрассудков.

К еще худшим последствиям вела политика в области социального обеспечения (welfarism), которую лейбористы впервые стали проводить в 40-ых годах, и которую, в рамках двухпартийного консенсуса, поддерживали консерваторы. Эта политика снижала стимулы людей к труду и ложилась тяжелым бременем на экономику. Большинство лидеров двух основных партий, а также руководство либеральной партии (Liberal Party), знали о разрушительных последствиях этой социальной политики. Но до тех пор, пока премьер министром не стала Маргарет Тэтчер, решением этой проблемы никто не занимался.

По мере ослабления влияния Великобритании на мировой арене международный кругозор молодых парламентариев и министров сужался. Некоторые мои старые друзья, британские военноначальники, которые воевали в годы Второй мировой войны, а потом служили в Сингапуре, защищая нас во время "конфронтации" с Индонезией в период правления президента Сукарно, сравнивали старое поколение британских лидеров с дубами, обладавшими глубокими корнями и широкой кроной. Представителей молодого поколения лидеров они называли "бонсайскими дубами" (bonsai oak), которые по виду были явно дубовыми деревьями, но уж очень миниатюрными, потому что их корневая система была намного слабее.

Великобритания с трудом приспосабливалась к новой ситуации. Именно партии консерваторов, под руководством Маргарет Тэтчер, за которой последовал Джон Мейджор, удалось преодолеть эти негативные тенденции. Британские предприниматели стали более уверенными в себе и возглавили процесс восстановления влияния Великобритании в Юго-Восточной Азии, в том числе и в Сингапуре. Лейбористская партия вернулась к власти в 1997 году, провозгласив свою приверженность принципам свободного рынка. Лейбористы заявили о намерении сократить долю правительственных расходов в ВНП и о своем стремлении развивать экспорт, поощрять торговлю и привлекать зарубежные инвестиции, чтобы создавать рабочие места в Великобритании. Триумф Маргарет Тэтчер и консервативной партии заключался в том, что им удалось изменить настроение людей в Великобритании. Это заставило и лейбористскую партию изменить свою платформу и стать партией "новых лейбористов".

Старые привычки и связи изменить сложно. Наши студенты по-прежнему едут в Великобританию для получения высшего образования. С ростом численности среднего класса в Сингапуре родители стали посылать детей в Великобританию и для получения школьного образования. К 90-ым годам в британских университетах и политехнических институтах обучалось примерно 5,000 сингапурских студентов. Выпускники Оксфорда и Кембриджа все еще преобладают в составе сингапурской элиты. В этом проявляется историческая инерция, наша запоздалая реакция на изменившуюся международную ситуацию. После того, как Великобритания вывела свои войска из Восточной Азии, единственной страной, сохранявшей там свое военное присутствие, была Америка. Нам следовало посылать больше студентов для обучения в США, чтобы научиться лучше понимать американцев, налаживать контакты с будущими американскими лидерами, обучавшимися в лучших американских университетах. Но еще и в 90-ых годах численность наших студентов в Соединенных Штатах была втрое меньше, чем в Великобритании.

Исторически, мы оказались запертыми в рамках британской системы образования. Наши профессиональная классификация привязана к официальным британским ассоциациям: доктора, адвокаты, бухгалтеры, архитекторы, инженеры и так далее. Профессиональные связи сохраняются на всех ступеньках общества. Тем не менее, в некоторых сферах, например в медицине, американцы превзошли англичан, потому что Америка тратит на нужды здравоохранения примерно 14% ВНП, - вдвое больше, чем Великобритания. Мы постепенно налаживали контакты с американскими учреждениями в сфере здравоохранения, но наше базовое медицинское образование все еще является британским. Примерно такая же ситуация складывается и по другим специальностям.

В 80-ых годах, когда у власти Великобритании находилась Маргарет Тэтчер, объем торговли между Сингапуром и Великобританией значительно вырос. Когда Маргарет Тэтчер либерализовала движение капитала, объем британских инвестиций в Сингапуре увеличился. Характер этих инвестиций также изменился: теперь это были инвестиции в производство медикаментов, электронных изделий, авиационной и космической техники. К 90-ым годам Великобритания снова стала одним из крупнейших инвесторов в экономику Сингапура, занимая четвертое место по объему инвестиций после США, Японии и Голландии. Сингапурские предприниматели, в основном, инвестировали в странах Юго-Восточной Азии, но значительное число наших частных предпринимателей вкладывали деньги в Великобритании, особенно в сферу туризма. Одна из наших крупных компаний приобрела сеть отелей в Великобритании. Инвестиционная правительственная корпорация Сингапура также приобрела там сеть из 100 отелей, рассчитывая на то, что туризм в Великобритании будет развиваться и в дальнейшем, несмотря на террористическую деятельность Ирландской Республиканской Армии (IRA). Главным связующим транспортным звеном между Сингапуром и Европой все еще остается Лондон, куда ежедневно из Сингапура выполняется больше полетов, чем в любую другую европейскую столицу.