Чтение онлайн

Конечно, мои объяснения звучали довольно неубедительно. Правды я сказать не пожелала — про то, как позабыла обо всем на свете, убеждая полицию в своей непричастности к свежим городским убийствам. Отговорилась тем, что перепутала время. Малый, что осведомился про чертей, имел наглость съязвить: "Порою нам всем недостает профессионализма".

По-моему, я проявила исключительный профессионализм, когда ответила: "Ты абсолютно прав". «Придурка» я добавила, лишь когда положила трубку. Да и то шепотом.

Покончив с неприятной обязанностью оправдываться (чего мне стоили супруги Каррико и полиция!), я позволила себе перевести дух. Позвонила клиентам, разобралась с бумагами, скопившимися на столе, обновила заявки, просмотрела просьбы о займах, то и дело прихлебывая газированный транквилизатор.

Пока я трудилась, Барби головы не повернула в мою сторону. Даже когда у дверей затормозил седан Рида и Констелло, из которого вышли Джек и Эми, коллега не проронила ни слова.

Входная дверь, как всегда, была нараспашку, и Барби не могла не заметить молодых людей. Я, например, отлично видела, как Джек и Эми, даже не взглянув в сторону агентства, чуть не бегом бросились к своей машине.

Барби могла бы полюбопытствовать, почему эта парочка, выехавшая утром со мной, вернулась несколько часов спустя с полицейскими. Рид и Констелло разъезжали на машине без мигалки и прочих опознавательных знаков, но Барби знала, кто они такие. Расследуя убийство Кросса-старшего, Солонка и Перечница допросили в "Кв. футах" всех и каждого.

Правда, моя коллега сидела в глубине комнаты. Возможно, она не успела разглядеть блюстителей закона, но Джека и Эми должна была видеть. Очевидно, если Барби и сочла происходящее странным, тем не менее отказалась поступиться гордостью и нарушить бойкот.

Ах, она разбила мне сердце.

Сидя за столом слева от двери, я наблюдала, как рванул с места автомобиль златокудрых ребяток. Надо думать, мои шансы вновь увидеть Эми и Джека равны нулю.

Молодых людей я не осуждала. Если продырявленного выстрелом человека и полицейского допроса не достаточно, чтобы срочно сменить агента, то уж тогда не знаю, что вам еще нужно.

Я вернулась к бумагам, по-прежнему радуясь тому, что не надо ни с кем объясняться и можно полностью отдаться работе… и унынию. Однако к тому времени, когда я разобралась с документами, мое настроение изменилось. Барби давно ушла, мне же страстно захотелось обсудить с кем-нибудь последние события.

Возможно, этот кто-нибудь развеет мои тревоги.

Конечно, я имела в виду Матиаса. Сегодня вечером мы намеревались поужинать у меня дома. Готовить, разумеется, должен был он.

Сразу признаюсь, хуже меня поварихи на всем белом свете не сыскать. В чем я виню свою мать. В то время как других девочек мамочки учат готовить, моя учила орудовать консервным ножом.

В открывании банок мне равных нет.

До своего дома в Гарвардском проезде я обычно добираюсь за пятнадцать минут. Сегодня долетела за десять. Когда я подъезжала к дому, автомобиль Матиаса как раз тормозил у моей двери. Матиас разъезжает на древнем, видавшем виды «БМВ». Считается, что он его реставрирует. По-моему, этой колымаге никакая реставрация не поможет. Она нуждается в реанимации.

Издав предсмертный хрип, экипаж замер на месте.

Почему Матиас души не чает в этой развалине, выше моего понимания. Впрочем, я не совсем понимаю и другое — почему он души не чает во мне. Выбравшись из своего катафалка с пакетом в руках, Матиас подмигнул и произнес:

— Привет, красотка.

Он преувеличивал. Правда, малые дети не разбегаются в ужасе, завидев мою особу, но красавицей я себя не считаю. Цвет моих каштановых волос чересчур банален, карие глаза чересчур велики, и хотя я довела свой вес до 65 кг, однако не худо было бы сбросить еще парочку лишних. Но если мой приятель предпочитает называть меня красоткой, не мне с ним спорить.

Глядя на Матиаса, я вдруг подумала, что, возможно, возвела напраслину на Барби. Совершенно не исключено, что не только деньги влекли ее к этому парню. В синей рубашке, потертых джинсах и кожаных сапогах с облупленными носами Матиас походил не на профессора колледжа, коим он являлся, а на ковбоя с рекламы "Мальборо".

Ковбой Мальборо, который не курит.

Мой некурящий ковбой высок ростом, широк в плечах, зеленоглаз и обладает каштановой гривой, спадающей почти до плеч. Кроме того, у Матиаса есть одно отличие от прежних моих близких приятелей: он бородат. И я обожаю запускать пальцы в его густую, аккуратно подстриженную бороду.

Матиас исключителен и еще кое в чем: он на год моложе меня. Я могла бы назвать наш союз неравным, если бы не пример Марвина Каррико, — до этого педофила мне далеко.

Мое сердце учащенно забилось, когда Матиас улыбнулся:

— Проголодалась, детка?

Как я уже говорила, он ни разу не признавался в любви, но всякими ласковыми словами меня называет.

Я не возражаю.

Я также не возражаю, когда в первую же секунду нашей встречи Матиас долго и нежно меня целует.

Когда мы добрались до входной двери, события, не дававшие покоя целый день, показались мне сущими пустяками. Что верно, то верно: Матиас умеет целоваться.

Еще он умеет готовить. Такой эксперт в кулинарии, как я, понятия не имеет, почему еда у моего друга всегда получается изумительно вкусной. Конечно, я знала, что сегодня, например, он использовал кусочки бифштекса, чесночное масло и какие-то невероятно белые макароны из пшеницы очень твердых сортов. А также много всего прочего, обнаруженного в моих кухонных шкафах.

Матиас изменил мою кухню до неузнаваемости. Прежде я считала ее ненужным помещением, пользовалась только микроволновкой, купонами со скидкой в ближайшие рестораны и списком телефонов заведений, где отпускали обеды на дом.

А теперь — о чудо! — в моей кухне появились продукты. И приправы. И всякие приспособления вроде деревянных лопаток. И дуршлаг. И разные другие штуковины, которые я раньше видела только в журналах.

Матиасу пригодились все эти штуковины, пока он колдовал над плитой. Я же в это время готовила то, что у меня лучше всего получается. Мое фирменное блюдо.

Правильно: два больших стакана колы со льдом.

Закончив приготовление наших фирменных блюд, мы двинулись в столовую. До этого момента я проявляла похвальную сдержанность. Дождалась, пока мы сядем за стол и приготовимся отведать кулинарной фантазии с чесночным маслом, и только тогда выложила, что со мной сегодня стряслось.

Поначалу Матиас отреагировал на мой рассказ так, как мне и хотелось.

— Что-о-о? — Он уже подхватил макароны, намереваясь отправить их в рот, но со звоном опустил вилку на тарелку. — Ты напоролась на перестрелку? Бедная моя! Как ты себя чувствуешь?