Чтение онлайн

— Мистер Хэрриот! — сказала она. — Как мило, что вы приехали!

Наклонив голову набок, она одарила меня сияющей улыбкой, словно давно не видела ничего столь восхитительного.

Она тоже обладала веселой, бодрой натурой, а так как ей принадлежали три собаки, две кошки и пожилой ослик, за те полгода, которые она прожила здесь, переехав в Йоркшир откуда-то с юга, я успел близко с ней познакомиться.

На этот раз я приехал подровнять копыта ослику и в правой руке держал щипцы и копытный нож.

— Ах, да положите эти пыточные инструменты вот сюда! — продолжала мисс Тремейн. — Элси сейчас принесет чай. Я уверена, вы не откажетесь выпить чашечку.

Я с удовольствием опустился в кресло, покрытое пестрым чехлом, и оглядывал уютную гостиную, когда появилась Элси, словно катясь по ковру, как на колесиках. Она поставила поднос на столик возле меня.

— Вот и чаек для вас, — произнесла она и закатилась таким смехом, что ухватилась за ручку кресла, чтобы устоять на ногах. Шеи у нее словно не было вовсе, и ее толстенькая фигура вся тряслась.

Переведя дух, она покатилась назад на кухню, и я услышал, как там загремели кастрюли и сковородки. Вопреки своим странностям кухарка она была неподражаемая и все, что делала, делала очень хорошо.

Я провел очень приятные десять минут за чаем в обществе мисс Тремейн, а затем отправился делать педикюр ослику. Закончив, я пошел вокруг дома и увидел Элси в открытом окне кухни.

— Спасибо за чай, Элси! — окликнул я ее. Женщина-колобок уцепилась за край мойки, чтобы устоять на ногах.

— Да… ха-ха-ха… на здоровье. На… хи-хи-хи… на здоровье!

Я забрался в машину в некоторой растерянности, тронулся с места, и тут меня ошеломила страшная мысль: что, если в один прекрасный день я скажу Элси что-то действительно смешное и она дохохочется до увечья?

Мне пришлось довольно скоро вновь побывать у мистера Даггетта, чтобы заняться коровой, которая легла и больше не вставала. Фермер полагал, что ее разбил паралич.

Ехал я сквозь пелену измороси, и когда около четырех часов добрался до фермы Скар, луга уже одевались в сумерки.

Осмотрев корову, я пришел к выводу, что она лежит просто потому, что задние копыта у нее застряли в щели сломанной перегородки и встать ей трудно.

— По-моему, мистер Даггетт, она дуется, и ничего больше, — сказал я. — Попробовала подняться раз-другой, не получилось, ну и решила и дальше валяться тут. У коров с норовом это бывает.

— Может, оно и так, — согласился фермер. — Такой упрямой дуры поискать.

— К тому же она крупная. И просто ее не сдвинешь. — Я снял веревку со стены и обвязал скакательные суставы. — Я буду выталкивать копыта с той стороны, а вы с Недом тяните ноги.

— С ним-то? — Мистер Даггетт кисло посмотрел на худосочного работника. — Он же и репы не вытянет.

Нед промолчал, глаза его смотрели в никуда, руки бессильно свисали. Он, несомненно, пребывал в какой-то неизмеримой дали, если судить по этим глазам, пустым, не видящим, но, как всегда, чего-то ждущим.

Я зашел за перегородку и принялся нажимать на копыта, а они по ту ее сторону тянули — то есть всерьез тянул мистер Даггетт, открыв рот, пыхтя от напряжения, а Нед вяло держался за веревку.

Дюйм за дюймом туловище коровы разворачивалось и вскоре оказалось почти на середине стойла. Я уже открыл рот, чтобы скомандовать «Стоп!», как вдруг веревка лопнула и мистер Даггетт хлопнулся спиной на булыжник. Нед, естественно, не упал, потому что никаких усилий не прилагал, и его хозяин уставился на него с пола в бессильной ярости.

— Ах ты, замухрышка! Значит, я один тянул? И чего я с тобой, бестолочью, вожжаюсь, ума не приложу!

Тут корова, как я и предполагал, спокойно поднялась, и фермер завопил на тихого работника:

— Чего стоишь столбом! Бери солому и разотри ей ноги. Они же совсем онемели, не иначе!

Нед покорно скрутил соломенный жгут и принялся за массаж. Мистер Даггетт с трудом оторвался от булыжника и встал, осторожно ощупывая спину, а потом подошел к корове проверить, не слишком ли туго затянулась цепь у нее на шее. Он кончил и направился обратно, и тут корова внезапно повернулась и наступила раздвоенным копытом ему на ногу. Будь на нем кованые сапоги, все обошлось бы, но, как назло, он пошел в коровник в резиновых, да к тому же старых, которые были плохой защитой.

— У-у-у-х! — взвыл мистер Даггетт, молотя кулаками по коровьей спине. — Да подвинься ты, дура старая! — Он бил, толкал, но на его пальцы продолжала давить вся тяжесть коровьей туши.

Наконец корова сдвинула копыто с сапога на булыжник, а я по опыту знал, что это-то — больнее всего.

Мистер Даггетт запрыгал на одной ноге, ухватившись за вторую.

Мистер Даггетт запрыгал на одной ноге, ухватившись за вторую.

— Черт! — стонал он. — А, черт!

Я случайно поглядел на Неда и с изумлением увидел, как апатичное лицо вдруг расплылось в широкой усмешке ликующего злорадства. Никогда прежде я не видел на его губах даже легкого подобия улыбки, и, вероятно, вид у меня был настолько потрясенный, что мистер Даггетт резко обернулся и уставился на него. Точно по мановению волшебной палочки, ухмылка сменилась обычной маской усталого безразличия, и Нед вновь начал растирать коровью ногу.

Мистер Даггетт, ковыляя, проводил меня до машины и вдруг ткнул локтем мой бок.

— Поглядите, поглядите на него! — прошептал он. Нед с подойником в руке трусил через коровник с редкой для себя энергией. Фермер горько улыбнулся.

— Только в этот час он и поторапливается. В трактир спешит.

— Но вы же сказали, что он не напивается. Что же тут дурного?

Глаза в провалах глазниц гипнотизирующе уставились на меня.

— А то. С этими его штучками он плохо кончит, помяните мое слово.

— Ну, уж кружка-другая пива…

— Как бы не так! — Он покосился по сторонам. — А девки?