Чтение онлайн

Чтобы приготовить кремовый пирог, раскатайте 250 г слоеного теста, выложите пласт в форму диаметром 20 см и тщательно его проколите, чтобы под тестом не остались пузырьки воздуха. Взбейте отдельно 2 яйца с 0,3 л молока и 1–2 чайными ложками сахара. Процедите все это отдельно сквозь сито в форму и чуть-чуть присыпьте молотым мускатным орехом. Выпекайте 10 минут при температуре 220°C, затем при температуре 180° еще полчаса, пока крем совсем не заварится.

Когда пастуху требуется отделить ягнят от маток (чтобы дать им особый корм или собрать для отправки на рынок), стадо загоняют в узкий проход между стенкой и переносными решетками с навесной калиткой в конце. Животные движутся по проходу гуськом, и пастух перекидывает калитку то в одну сторону, то в другую, пропуская ягнят в загон, а маток вынуждая проходить с другой ее стороны на луг.

На севере Йоркшира в каждой кухне имелся деревянный ларь или ящик, наполненный овсяной мукой, из которой варят кашу или выпекают овсяный хлебец. Последний изготовлялся по разным рецептам, однако первоначально его всегда пекли на пластине местного сланца или железном противне, подвешенном над огнем. Позднее такие пластины нередко встраивались в очаг. Испеченный хлебец клали подсохнуть на деревянный табурет или полку. Потом его жарили с грудинкой или крошили в суп. Либо ели еще теплым, намазав маслом или патокой.

В йоркширских холмах в каждой местности существовал свой рецепт изготовления овсяных хлебцев и лепешек. Если в тесто подбавлялись дрожжи, получался ноздреватый хлеб; из муки, просто смешанной с водой с добавлением небольшого количества жира, выпекались хрустящие рассыпчатые лепешки. Чтобы приготовить такие лепешки, распустите шарик топленого сала или жира величиной с грецкий орех в 2 столовых ложках горячей воды и вылейте его в 120 г овсяной муки среднего помола, уже смешенной с щепоткой соли. Замесите тесто в колобок, потом разомните его ладонью в лепешку около 0,3 см толщиной. Если же тесто очень рассыпчатое, разделите его на несколько лепешек поменьше. Осторожно переложите их на горячий противень или в слегка смазанную жиром сковороду и выпекайте несколько минут.

Перед обмолотом ячменя необходимо убрать ости — жесткие «усы», растущие на колосе между зернами. Для этого используется сбивалка. Этой ручной сбивалкой, которая употреблялась до того, как очищающее устройство было введено прямо в молотилку, били по куче ячменных колосьев, пока ости не отваливались. Их изготовляли местные кузнецы. Они состояли из деревянной рукоятки и железной насадки из параллельных полос на расстоянии 2,5–5 см друг от друга. Длина такой полосы равнялась 30–45 см.

Жатки, в которые запрягались лошади, появились в йоркширских холмах около 1890 года. Некоторые имели две передачи — нижнюю, чтобы срезать колосья, и верхнюю, чтобы косить траву. За такими жатками должны были идти работники и вязать снопы. Но лет через десять-двадцать к ним добавили сноповязальный механизм. Мелкий фермер мог арендовать жатку примерно за фунт в день у более богатого, имевшего собственную. Двое-трое мелких фермеров иногда покупали жатку в складчину в общее пользование. К 40-м годам фермеры сменили лошадей на тракторы.

Эта датская порода свиней была ввезена в Англию из Швеции в конце 40-х годов и приобрела большую популярность у свиноводов, так как дает прекрасный бекон.

Сахарная свекла, широко культивировавшаяся в Йоркшире, поступала на сахарные заводы. Этот свеклокопатель был изготовлен в 1926 году лидской фирмой «Фаулерс», занимавшей ведущее место в мире по производству паровых сельскохозяйственных машин. Управлял им один человек, по полю он двигался на канатах, соединенных с паровыми двигателями на обоих концах поля. Одновременно выкапывалось десять рядов свеклы.

— «Сердце я отдал свое в беззаботные руки!» — звенел тоненький голосок Рози, пока я осторожно вел машину по изрытому колеями проселку. Теперь мои часы за рулем скрашивало пение.

Ехал я перевязать рану на спине коровы и слушал с огромным удовольствием. Мало-помалу до моего сознания дошло, что свершилось еще одно чудо: вновь со мной на вызов едет мой ребенок! Когда Джимми поступил в школу, мне очень не хватало его общества в машине, однако я и вообразить не мог, что все повторится, но уже с Рози.

Следить, как твои собственные дети впервые знакомятся с четвероногими обитателями ферм, наблюдать их растущую любовь и интерес к окружающей природе, слушать детскую болтовню, не способную надоесть, разделять веселье и смех, скрашивающие трудности и заботы каждого дня, — все это мне было даровано дважды.

Ну а что до пения, так все началось с покупки радиолы. Музыка всегда значила для меня очень много, и мой проигрыватель доставлял мне немало счастливых минут. Однако я мечтал обзавестись чем-нибудь получше, чтобы прекрасные оркестры, игра и пение моих любимых исполнителей звучали точнее и естественнее. В те времена о стереосистемах и прочих современных новинках, революционизировавших мир записанной музыки, еще никто не грезил. Пределом желаний была хорошая радиола.

После долгого мучительного изучения каталогов разных фирм, наслушавшись всевозможных советов и рекомендаций, я сократил список вожделенных моделей до трех и, чтобы сделать окончательный выбор, попросил доставить их в Скелдейл-Хаус, прослушал на каждой начало бетховенского Скрипичного концерта, потом повторил пробы еще несколько раз, несомненно доведя представителя радиомагазина до белого каления. Зато я убедился, что должен купить «Мэрфи» и только «Мэрфи». Великолепный футляр, изящные ножки, а главное — звучание! На полной мощности — ни малейшего смазывания! Я был совершенно очарован, но в бочке меда имелась своя ложка дегтя: стоило это чудо девяносто фунтов с лишним, деньги в 1950 году колоссальные.

— Хелен, — сказал я, когда мы установили покупку в гостиной. — Надо последить, чтобы дети к ней не прикасались. Пусть ставят пластинки на старый проигрыватель, но к «Мэрфи» их допускать нельзя.

Какая наивность! На следующий же день, вернувшись, я еще в коридоре был оглушен хоровым припевом к «Призрачным всадникам» Бинга Кросби, неистовавшим на обороте «Беззаботных рук» во всю силу, на какую был способен «Мэрфи».

Я приоткрыл дверь гостиной и заглянул в щелку. «Призрачные всадники» окончились, Рози пухлыми ручонками сняла пластинку, уложила в конверт, потряхивая косичками, промаршировала к шкафчику с пластинками, поставила Бинга Кросби на место и извлекла новую пластинку. На полпути к радиоле я ее перехватил.

— А на этой что? — спросил я.

— «Пряничный человечек», — ответила она.

Я посмотрел на наклейку. Действительно! Но как она узнала? Детских пластинок у меня была уйма, и многие выглядели абсолютно одинаково. Тот же цвет, та же группировка слов, а Рози в свои три года читать еще не умела.

Она опытным движением поставила пластинку на круг и запустила ее. Я прослушал «Пряничного человечка» до конца, а Рози выбрала еще одну пластинку.

Я посмотрел через ее плечо:

— А это какая?