Чтение онлайн

Со стремительностью змеи конская морда метнулась вниз, и мое плечо сжали огромные сильные зубы. Коняга прижал уши, злобно закатил глаза и почти приподнял меня над землей. Я беспомощно свисал из его пасти как перекошенная марионетка. Я извивался, брыкался, но зубы продолжали крепко меня держать.

Я беспомощно свисал из его пасти как перекошенная марионетка.

Вот теперь прохожие утратили равнодушие. Человек, нелепо болтающийся под лошадиной мордой, заслуживал внимания, и вскоре уже образовалась порядочная толпа, люди в задних рядах вставали на цыпочки, чтобы ничего не упустить.

Какая-то старушка в ужасе причитала:

— Бедный мальчик! Помогите же ему!

Нашлись храбрецы, которые попытались было извлечь меня из лошадиной пасти, но коняга зловеще фыркнул и плотнее сжал зубы. Со всех сторон неслись советы противоположного свойства.

Две хорошенькие девушки в первом ряду обессиленно хихикали, а меня снедал едкий стыд.

В ужасе от смехотворности моего положения я принялся отчаянно размахивать руками, и воротничок рубашки туго сжал мне горло, а по макинтошу потекли струйки лошадиной слюны, я чувствовал, что вот-вот буду удавлен собственным воротничком и уже оставил всякую надежду на спасение, как вдруг толпу растолкал какой-то человек.

Он был маленький и щуплый. На черном от угольной пыли лице сердито сверкали глаза. Через руку были переброшены два пустых мешка.

— Это что ж такое, прах побери? — завопил он, и в ответ нестройный хор голосов предложил несколько объяснений.

— Чего ты к коню полез, придурок? — рявкнул он мне в самое лицо.

Но я не ответил, потому что мои глаза вылезли на лоб, язык грозил последовать их примеру, и настроения разговаривать у меня не было.

Угольщик обрушил свой гнев на конягу.

— Отпусти его, чертов сын! Отпусти та-та-та, кому говорят!

Ничего не добившись, он злобно ткнул упрямое животное в брюхо большим пальцем. Коняга сразу понял намек и разжал зубы, как послушная собака, роняющая кость. Я рухнул на колени и несколько минут предавался размышлениям на сточной решетке, стараясь перевести дух. Крики щуплого угольщика доносились до меня словно откуда-то издалека. Потом я встал на ноги.

Угольщик все еще орал, а толпа одобрительно ему внимала.

— Чего ты к нему полез?.. Ты моего та-та-та коня не трожь!.. Вот позову полицию!..

Я посмотрел на свой новенький макинтош. Плечо было изжевано. Мне захотелось побыстрее ретироваться, и я начал пробираться сквозь толпу. Некоторые смотрели на меня сочувственно, но остальные ухмылялись. Наконец я выбрался на волю и прибавил шагу, но и за углом до меня долетел крик угольщика:

— Коли у тебя никакого понятия нет, так чего ты полез?

Если свинья приносила много поросят, возникала опасность, что более слабые будут оставаться голодными. Таких разумнее было перевести на искусственное вскармливание. В 30-х годах для этого использовалась «кормилица» из обожженной глины по соску с каждой стороны и у каждого конца.

За день работы лошади в ее копыта попадают земля и мелкие камешки. Удаление их входит в вечернюю чистку лошади. В большинстве конюшен для этого применяется простой крепкий крючок с ручкой. Нужен он и ветеринару для очистки копыта перед исследованием. Особенно удобен стальной складной крючок, который можно носить в кармане: он поворачивается на оси и оказывается внутри рукоятки, а рабочую позицию занимает нижний его конец, имеющий форму отвертки.

На этот раз Трики по-настоящему меня встревожил. Углядев его на улице с хозяйкой, я остановил машину, и от его вида мне стало нехорошо. Он очень разжирел и был теперь похож на колбасу с четырьмя лапками по углам. Из покрасневших глаз катились слезы. Высунув язык, он тяжело дышал.

Миссис Памфри поторопилась объяснить:

— Он стал таким апатичным, мистер Хэрриот. Таким вялым! Я решила, что он страдает от недоедания, и стала его немножко подкармливать, чтобы он окреп. Кроме обычной еды я в промежутках даю ему немного студня из телячьих ножек, толокна, рыбьего жира, а на ночь мисочку молочной смеси, чтобы он лучше спал, — ну сущие пустяки.

— А сладкое вы ему перестали давать, как я рекомендовал?

— Перестала, но он так ослабел, что я не могла не разжалобиться. Ведь он обожает кремовые пирожные и шоколад. У меня не хватает духа ему отказывать.

Я вновь поглядел на песика. Да, в этом и заключалась вся беда. Трики, к сожалению, был обжора. Ни разу в жизни он не отвернулся от мисочки и готов был есть днем и ночью. И я подумал, сколько миссис Памфри еще не упомянула — паштет на гренках, помадки, бисквитные торты… Трики ведь обожал и их.

— Вы хотя бы заставляете его бегать и играть?

— Ну, как вы видите, он выходит погулять со мной. А вот с кольцами он сейчас не играет, потому что у Ходжкина прострел.

— Я должен вас серьезно предупредить, — сказал я, стараясь придать голосу строгость. — Если вы сейчас же не посадите его на диету и не добьетесь, чтобы он много бегал и играл, ему не миновать опасной болезни. Не будьте малодушны и помните, что его спасение — голодная диета.

Миссис Памфри заломила руки.

— Непременно, непременно, мистер Хэрриот! Конечно, вы правы, но это так трудно, так трудно!

Я глядел, как они удаляются, и моя тревога росла. Трики еле ковылял в своей твидовой курточке. У него был полный гардероб курточек: теплые твидовые или шерстяные для холодной погоды, непромокаемые — для сырой. Он кое-как брел, повисая на шлейке. Я уже не сомневался, что на днях миссис Памфри мне обязательно позвонит.

Так и произошло. Миссис Памфри была в полном отчаянии: Трики ничего не ест, отказывается даже от любимых лакомств, а кроме того, у него случаются припадки рвоты. Он лежит на коврике и тяжело дышит. Не хочет идти гулять. Ничего не хочет.

Я заранее обдумал свой план. Выход был один: на время забрать Трики из-под опеки хозяйки. И я сказал, что его необходимо госпитализировать на полмесяца для наблюдения.

Бедная миссис Памфри чуть не лишилась чувств. Она еще ни разу не расставалась со своим милым песиком. Он же зачахнет от тоски и умрет, если не будет видеть ее каждый день!

Но я был неумолим. Трики тяжело болен, и другого способа спасти его нет. Я даже решил забрать его немедленно и под причитания миссис Памфри направился к машине, неся на руках завернутого в одеяло песика.