Из воспоминаний жандарма
Шрифт:
До чего действия департамента полиции и розыска в последние годы дошли, подтверждаю сохранившимся у меня письмом ко мне одного из видных начальников жандармского управления, который писал мне:
«…От души радуюсь, что вы назначены в комиссию, где будут разрабатываться вопросы столь важные для нас — чинов губернских жандармских управлений — и что вы не дадите нас в руки чиновников охранных отделений, которым хочется все и всех взять в свои руки и свести положительно на нет самостоятельность и деятельность жандармских управлений. Да, вы только и в состоянии отстоять и поднять значение и положение наших управлений».
К сожалению я ничего сделать не мог, как будет изложено ниже.
Во время производимых мною дел и поручений политического характера, возлагавшихся специально на меня, розыскная часть была и шла от департамента полиции и система этой части конечно мне была известна, и хотя я на розыски никаких денежных средств не получал, но все-таки я имел и ныне даже имею немало сторонников, близко стоявших к глуби революционного дела, и оно совершенно понятно. Двадцатипятилетнее пребывание мое в Киеве в должности начальника управления, провело чрез мои руки массу, тысячи людей, привлекавшихся к делам, положение которых в делах мною многим облегчалось, в особенности тогда, когда я видел неустой в человеке по молодому возрасту и раскаяние. Я таких лиц немало передал родителям, многих и очень многих устраивал на места, обеспечивавшие их существование, и затем ходатайствовал о принятии вновь в учебные заведения под личную мою ответственность, в чем всегда успевал, за многих даже уплачивал за право учения и слушание лекций. Это факт неопровержимый и известный многим из местной учившейся молодежи. Многие из этих лиц без всякого даже вознаграждения денежного являлись ко мне добровольно и снабжали меня полезными сведениями, касающимися политического движения, и в большинстве эти сведения всегда подтверждались действительностью при поверке таковых.
В этих лицах я имел большой противовес к сведениям, шедшим ко мне из департамента полиции и розыскных органов последнего.
Не одно личное мое знакомство с Зубатовым привело меня к заключению, что в лице его скрывался затаенный революционный террорист и ненадежный человек, а получавшиеся мною из революционной среды сведения через вышеупомянутых лиц, преданных мне, но не успевших еще отбиться от этой среды, отстать от нее, что не ставилось им в вину, ибо они приносили полезные сведения.
От этих лиц я получил следующие сведения: что Зубатов и его агенты чрез образованные ими организации, союзы среди фабрично-заводского населения и среди городских мастеровых и рабочих [ведут] противоправительственную пропаганду, направляют рабочих к устройству стачек, забастовок, уличных демонстраций, что беспорядки в Баку, Екатеринославе, Одессе, Киеве безусловно организовались агентами Зубатова, которые и распространяли среди рабочих в массах прокламации, изготовлявшиеся в зубатовских типографиях.
Что Зубатов хорошо знал о готовящемся покушении на жизнь министра Сипягина [330] и он же допустил организацию его убийства через своих злоумышленников, Мельниковым [331] , который скрылся из г. Саратова, ранив задерживающего его филера, и известного организатора политических убийств Гершуни [332] , который направлял Григорьева [333] на убийство во время похорон Сипягина обер-прокурора Победоносцева и статс-секретаря фон-Плеве. Затем по прошествии значительного времени Зубатов предательски направил Мельникова в Киев, где он и был арестован при таинственно-загадочной обстановке клевретом его, начальником киевского охранного отделения Спиридовичем [334] , получившим чин подполковника за это задержание и большую денежную награду. Вот как щедро Зубатов вознаграждал своих клевретов.
330
Сипягин Дмитрий Сергеевич (1853–1902). В 1899–1902 гг. министр вн. дел. Убит 2 апр. 1902 г. в Мариинском дворце членом боевой организации партии с.-р. С. В. Балмашевым.
331
Мельников Михаил Михайлович. Студент Горного ин-та. Член партии с.-р. Прикосновенен к убийству министра вн. дел Сипягина. Арестован в 1903 г. в Киеве, судился в февр. 1904 г. по делу боевой организации партии с.-р. Был приговорен к смертной казни, замененной бессрочной каторгой. 20 апр. 1904 г. заключен в Шлиссельбургскую крепость, а 30 янв. 1906 г. отправлен в Акатуй.
332
Гершуни Григорий Андреевич (1870–1908). Один из главных организаторов партии с.-р. Арестованный в 1903 г. в Киевской губ. на ст. Лебедь, отвезен в Петропавловскую крепость. В февр. 1904 г. был предан военно-окруж. суду. Смертный приговор был заменен пожизненным заключением в Шлиссельбургской крепости, куда был отправлен 31 авг. 1904 г.; 30 янв. 1906 г. переведен в Акатуевскую каторжную тюрьму. Оттуда осенью 1906 г. совершил удачный побег в Америку. Умер за границей в марте 1908 г.
333
Григорьев Евгений Константинович. Род. в 1879 г. Состоял с 1901 г. слушателем Михайловской артил. академии. Распространял среди слушателей академии нелегальную эсеровскую литературу. Арестован в феврале 1904 г. На суде, во время процесса Гершуни, дал откровенные показания. В награду за предательство смертная казнь была ему заменена 4 годами каторжных работ.
334
Спиридович Александр Иванович. В январе 1900 г. был прикомандирован к московскому охранному отделению, где работал под руководством Зубатова. В 1902 г. был назначен нач. таврического охранного отделения, но вскоре переведен на должность нач. киевского охранного отделения (1903–1905). В мае 1905 г. был тяжело ранен двумя пулями заагентуренным им П. Руденко. С 1906–1916 гг. заведывал дворцовой агентурой при дворцовом коменданте. Осенью 1916 г. был назначен ялтинским градоначальником. В настоящее время находится за границей и выпустил свои воспоминания. (См. «Записки жандарма». Изд. Пролетарий. Харьков, 1926 г.).
Гершуни же Зубатов не арестовал вместе с Мельниковым, тогда как он был также в это время в Киеве, а оставил его на свободе для организации убийства уфимского губернатора Богдановича [335] за Златоустовское дело [336] . Это не простое, ординарное убийство, а двойное по цели Зубатова; первая цель — поддерживать террор убийством Богдановича, а вторая цель — сделать угодное министру фон-Плеве, чем овладеть последним окончательно.
335
Богданович Н. М. уфимский губернатор, убит 6 мая 1903 г. членом боевой организации партии с.-р. Егором Дулебовым, которому удалось скрыться.
336
Волнения на Златоустовском казенном горном заводе вызваны были введением расчетных книжек и закона 11 марта 1902 г. По приказу губернатора Богдановича 13 марта 1903 г. в толпу рабочих, требовавших освобождения двух арестованных товарищей было дано несколько залпов, и в результате — убито много рабочих, женщин и детей.
Губернатора Богдановича я знал лично многое число лет. Он был человек более чем скрытный, робкий, нерешительный, носивший глубокую печаль по жизни своей, сложившейся и сопровождавшей его не по его вине, а со стороны его жены, которая находилась в любовной связи с давних пор с В. К. фон-Плеве, который двигал по службе Богдановича, чем заглушал в нем нерасположение к себе. Зубатов знал об этой связи и не мог не знать, так как многим чиновникам департамента полиции эта связь была известна, и Зубатов воспользовался ею, конечно, без согласия на это убийство со стороны В. К. фон-Плеве [337] .
337
По поводу обвинения Новицким В. К. Плеве в попустительстве к убийству губернатора Богдановича А. И. Спиридович пишет: «Генерал жестоко отомстил Плеве за свой уход в своих записках, изданных эсерами еще при царском режиме… он обвинял Плеве в попустительстве к убийству уфимского губернатора Богдановича из-за соперничества на романтической почве. То была клевета, не имевшая, конечно, никакого основания.» (См. А. Спиридович. Записки жандарма. Цит. изд., стр. 132).
Убийство Богдановича было также организовано тем же Гершуни в г. Уфе, откуда по выезде чрез продолжительное время, Гершуни также как и Мельников был Зубатовым предан и арестован в г. Киеве тем же подполковником Спиридовичем и при более еще таинственной обстановке, чем Мельников. В Москве один из членов судебного ведомства, встретившись со мною, сказал мне, что в Москве циркулируют рассказы, что Гершуни был арестован в Киеве при загадочной обстановке, на что я ему ответил утвердительно, так как это судебное лицо тоже понимало Зубатова, как и я.
Пред выездом моим из Киева в Петербург, еще до задержания Гершуни, я получил в Киеве указание из моего секретного источника, положительно и настоятельно указывавшее о нахождении Гершуни в Киеве, о розыске и задержании которого был особый циркуляр департамента полиции и по общей полиции; я пригласил к себе одновременно начальника охранного отделения Спиридовича и заведующего розыском по уголовным делам в Киеве Рудого и сказал им о полученном мною указании на присутствие Гершуни в Киеве и предложил усиленный розыск и задержание его. Пристав Рудой ответил мне, что и по полученным им сведениям Гершуни должен быть в Киеве, и что он примет все меры к задержанию его, и вышел, а подполковник Спиридович выразил мне, что по обстоятельствам общерозыскным задержание Гершуни еще преждевременно. Такой ответ мне показался странным и совершенно расходящимся с настоятельным требованием департамента полиции о задержании Гершуни. Затем я выехал в С.-Петербург и по прошествии времени получилась депеша об убийстве губернатора Богдановича, который революционной партии вовсе не был нужен. А вслед за убийством Богдановича последовало задержание Гершуни в Киеве при той обстановке, как сказано было выше, и производством было установлено, что Гершуни в Киев следовал из Уфы, где он и организовал убийство Богдановича.
Арест Гершуни был произведен после выезда моего из Киева в С.-Петербург.
В день получения в Петербурге депеши об убийстве Богдановича я прибыл в департамент полиции, где один из служащих, понимавших Зубатова, как и я, сказал мне, указывая на квартиру министра фон-Плеве:
— Не легко будет вот кому дышаться, ведь вы несомненно все знаете и о махинации всего дела Зубатова.
Затем Зубатов был, по настоянию генерала фон-Валя, изгнан не только из департамента полиции, но и со службы, с отдачею под гласный надзор полиции. Изгнание Зубатова несомненно сопровождалось раскрытием, наконец, его изменничества и провокаторства.
Зубатов пользовался большим доверием министра фон-Плеве, а уж директор департамента полиции Лопухин, по неопытности и незнанию революционного дела, весь был в руках Зубатова. Вся нить розыска была у Зубатова, который поставил так дело розыска, что совершенно уничтожил начальников жандармских управлений, обезличив их совершенно. Департамент полиции совершенно отшатнул начальников жандармских управлений от дела и службы прекращением с ними всяких сношений и презрительным отношением к ним, тогда как только начальники жандармских управлений одни и могли сильно помогать общему делу розыска по всей империи, лично соприкасаясь по существу самого дела с лицами революционного дела, но не одной бумажной стороны дела.