Чтение онлайн

На лице Корделии отразилась непреклонность.

– Тогда боюсь, что я не смогу вам помочь.

– Я думаю, мы увидели всё, что нужно, – тётя Фэйра махнула рукой и Корделия и дядя Георго были бесцеремонно выставлены из кабинета совета.

Когда дверь плавно закрылась, Людовико прочистил горло и посмотрел на Раву. Она кивнула, позволяя ему продолжать.

– Окей. Дело вот в чём. Корделия, которую вы видели, – это реинсталляция после того, как мы стёрли код, введённый дядей Георго, который сумели обнаружить. Каждый раз, когда мы стараемся очистить её, мы получаем почти один и тот же результат. Мы пытались лгать ей и говорили, что дяди Георго уже нет, но она слишком хорошо нас знает и распознаёт ложь. Так что мы не знаем, как она в действительности поведёт себя, когда дядю Георго утилизируют. На данный момент она настаивает, что поможет, только при условии, что мы не отправим дядю Георго на утилизацию.

Качая головой, дядя Джохано хмыкнул:

– Это вне компетенции семейного совета. Его нужно было туда отправить в тот же момент, когда мы разобрались, что произошло. Сохранять его в таком состоянии – это пародия.

– И будет ещё хуже, – Рава поёрзала в кресле. – Так как его слабоумие прогрессирует, то Корделия сможет всё меньше и меньше контролировать его. Мы обеспокоены тем, как далеко внедрится её установка "сохранить ему жизнь". Именно поэтому мы не допустили повторное подключение с её долговременной памятью и кораблём.

– А ваше решение переустановить её из резервной копии, стерев эти два года? Включая все записи рождений в течение этих двух лет… – тётя Фрэйа обвела взглядом остальных членов семейного совета. – Это потребует согласия всей семьи.

– Да, мэм. Мы понимаем это.

– Вообще-то, есть и другой вариант, – Людовико вытянул ноги, почти полулежа в кресле. – У нас в наличии тысячи упаковок дубликатов всего. На складе есть ещё один ИИ. Если загрузить его с нуля, он сможет получить доступ к базе данных воспоминаний, не поглощая эмоциональное содержание, которое внесла Корделия, и не контактируя с кодом, модифицированным дядей Георго.

– Что? – голос Равы надломился, когда она резко повернулась лицом к нему. – Почему ты не сказал этого раньше?

– Потому что это означает убийство Корделии, – Людовико поднял голову, и Рава была удивлена, увидев, что в его глазах блестят слёзы. – Как её рэнглер, ты не можешь участвовать в этом, и я не мог рисковать, чтобы она от тебя это узнала.

– Но разве она: нет. Конечно, нет, – так как Корделия не имела доступа к своей долговременной памяти, то она забыла о существовании другого ИИ. Раву замутило. – Тебе не приходило в голову, что она могла бы изменить своё решение, если бы знала, что у нас есть такой вариант?

– Ты имеешь в виду, что она может лгать нам? – голос Людовико был удивительно нежным.

– Но Корделия не машина, она человек.

Людовико склонил голову на бок. Раву почувствовала себя в дурацком положении. И всё потому, что он считал себя вправе не говорить ей о резервном ИИ.

– Ты права. Корделия – человек, – тётя Фэйра постучала наладонником перед ней. – Опасный, неуравновешенный человек, который больше не может делать плодотворную работу.

– Но это не её вина.

Тётя Фэйра подняла взгляд от наладонника, глаза блестели.

– А слабоумие Георго – его вина?

Рава тяжело опустилась на своё место, покачав головой.

– Что, если… что, если бы мы изолировали её от корабля?

Людовико покачал головой.

– И что, перезаписывать тот же блок памяти? Всегда помнить только одну неделю? Милую жизнь ты ей предлагаешь.

– По крайней мере, это был бы её выбор.

Камеры Корделии повернулись на Раву, когда дверь открылась:

– Он умер, да?

Рава кивнула:

– Мне жаль.

ИИ изобразил вздох, закодированная манерность горя, отразившаяся в проекции. Её лицо и камеры отвернулись от Равы.

– А я? Когда вы откатите меня назад, к более ранней версии?

Рава опустилась на сиденье возле корпуса Корделии. Слова, которые ей нужно было сказать, заполнили её горло, почти душили её.

– Они… Я могу предложить тебе два варианта. На складе есть ещё один ИИ. Семья проголосовали за то, чтобы заменить тебя, – она вонзила ногти в ободранную кожу вокруг кутикулы большого пальца. – Я могу либо отключить тебя, или позволить тебе оставаться активной, но не подключённой.

– Ты имеешь в виду, без внешней памяти?

Рава кивнула.

Под шелест вентиляторов, она представила, что может услышать работу программы, когда Корделия обрабатывала мысли быстрее, чем любой человек.

– Из-за отсутствия гвоздя:

– Прости?

– Это пословица. "Из-за отсутствия гвоздя:" – Корделия внезапно замолчала. Её взгляд переместился вверх и влево, как будто она искала информацию, которой там не было. – Я не помню, что там у неё дальше, но подозреваю, что она ироничная. – Икающие всхлипывания смеха вырвались из неё.

Рава стояла, рука протянута, как будто она могла утешить ИИ, но все эти мучения были всего лишь голограммой. Она могла быть только свидетелем.

Смех прекратился так же внезапно, как и начался.

– Отключи меня, – изображение Корделии исчезло, и камеры деактивировались.

Дыша неглубоко, чтобы не разрыдаться самой, Рава вытащила ключ из кармана. Перфорированная пластиковая карточка была покрыта сложным переплетением металлических дорожек.

Отсчитывая шаги процедуры, Рава методично отключала системы, которые делали Корделию живой.

Один. Вставить ключ.

Она знала, что Корделия выберет. Что ещё она могла выбрать? Действительно. Медленное самовытравливание, с записанными и перезаписанными обрывками.

Два. Верификация по отпечатку пальца.

Дядя Георго решил остаться. В принципе, и Корделия могла последовать его примеру.

Три. Подтвердить отключение.

Если бы только Рава не уронила корпус… но, в конце концов, правда всё равно открылась бы.

Четыре. Повторно подтвердить отключение.

Она пристально посмотрела на последний экран. Из-за отсутствия гвоздя: Завтра она пойдёт в магазин-склад и возьмёт бумагу и ручку.

Отключение подтверждено.

А потом она напишет, на бумаге ручкой, свои собственные воспоминания о Корделии.

P.S. переводчика.

Поговорка, на которую ссылалась Корделия:

For want of a nail the shoe was lost.

For want of a shoe the horse was lost.

For want of a horse the rider was lost.

For want of a rider the battle was lost.

For want of a battle the kingdom was lost.