Чтение онлайн

Рабочий день в ЗАГСе тек как густой сироп после бури. Алиса механически перебирала бумаги, проверяла списки гостей на предстоящую церемонию, перечитывала текст поздравления — но мысли вихрем крутились вокруг одного: где Славик? Почему ни звонка, ни сообщения? Неужели баннер с блестками и светящимися черепами отправил его в такой глубокий ступор, что он потерял связь с реальностью на месяц? А как же ее гениальный сюрприз? Эффект-то должен был быть мгновенным, как удар тока!

Первоначальная сладость мести начала подозрительно быстро выдыхаться, сменяясь едким послевкусием сомнения. А не переборщила ли я? — пронеслось в голове. — Теперь весь район знает, что Слава — бесчувственный болван, а я — обиженная фурия с розовыми блестками. Мысль о соседях и соседях соседей, тыкающих пальцами и перешептывающихся у подъезда, заставила ее внутренне поморщиться. Она даже мысленно поругала себя за опрометчивость, за эту театральную выходку.

Но хорошенько все взвесив… Алиса резко встряхнула головой, отгоняя слабость. Нет! Все сделано правильно! Если не сейчас, то когда? Он уже не просто сел на шею — он устроил там уютное гнездышко, развесил носки и свесил ноги, абсолютно не ставя ее чувства ни во что! Он не ценил, не уважал, забыл самое важное! Хватит! Улыбка, на этот раз твердая, победная, озарила ее лицо. Она не отступит. Месть была ее правом!

Из водоворота самоутверждения ее вырвал странный шум за дверью кабинета. Голос Маши, обычно такой звонкий и уверенный, звучал взвинченно и громко, пытаясь перекрыть кого-то другого. Алиса уловила обрывки:

«…Нет! У нее сейчас церемония! К ней НЕЛЬЗЯ! Вы слышите меня?! Нельзя просто так врываться! Я…»

Дверь в кабинет Алисы с грохотом распахнулась так резко, что тарелка с символическим «Счастьем» на стене едва удержалась. На пороге, запыхавшийся, с лицом, на котором смешались ярость, недоверие и какая-то детская обида, стоял… Славик.

Алиса от неожиданности буквально ахнула, рот непроизвольно открылся. Куда угодно, но на работу? Славик удостоил ее рабочий храм брачных уз своим присутствием впервые за всю их совместную жизнь! Мозг Алисы судорожно заработал: Зачем? Увидел баннер? Пришел извиняться? Но почему он выглядит так, будто это она забыла про их годовщину, съела его последнюю пельмешку и продала коллекцию кроссовок? Он ничего не перепутал?

Только она собралась выдать ему саркастическое «Ну, здравствуй, дорогой забыватель!», как из-за широкой спины Славика материализовалась фигура, от которой у Алисы похолодело внутри. Ирина Андреевна. Мама Славика. Царица нравоучений, генерал в войне за сыночка и живое воплощение фразы «маменькин сынок».

Вот черт, — мелькнуло в голове Алисы. — Тяжелая артиллерия прибыла. И прямо на плацдарм.

Маша ворвалась следом, ее лицо было красно от возмущения и беспомощности. Она метнула на Алису ошарашенный взгляд: Ну я же пыталась!

— Алиса, я говорила, что ты занята и к тебе нельзя! Но этим людям… — Маша бросила убийственный взгляд на Ирину Андреевну, — …наглости и воспитания не занимать!

Алиса сделала глубокий, почти йоговский вдох. Паника отступила, уступая место холодной ярости и странному спокойствию осажденной крепости. Она посмотрела на Машу, всем видом демонстрируя: Я справлюсь.

— Ничего страшного, Маша. Спасибо, я найду несколько минут. Пожалуйста, подготовь зал к церемонии.

Маша, явно чувствуя, что «пахнет жареным» кивнула. Ее взгляд, полный немого вопроса и пожелания удачи в этом неравном бою, скользнул по Алисе, прежде чем она быстро ретировалась, прикрыв за собой дверь.

Алиса медленно, с королевским достоинством (которое она отрепетировала за годы проведения свадеб), опустилась в свое кресло. Она выпрямила спину, сложила руки на столе — поза спокойного, уверенного в себе профессионала, который абсолютно владеет ситуацией. Она изо всех сил вежливо, сквозь зубы, выдавила: Здравствуйте, Ирина Андреевна.

Но зачем она здесь?! — кричал внутренний голос.

Славик, не дожидаясь приглашения сесть, шагнул вперед. Его глаза сузились до злобных щелочек.

— Что ты за цирк перед домом устроила?! — зашипел он, тряся указательным пальцем в воздухе, как дирижерской палочкой позора. — Соседи хихикают и тычут пальцем, словно я цирковая игрушка! Уродский баннер с этими… черепами! И блестками! Мама чуть в обморок не упала!

Алиса не моргнув глазом. Спокойствие, только спокойствие. Она посмотрела на него с ледяным, почти научным интересом, как энтомолог на редкого жука.

— Слава, — начала она медленно, четко артикулируя, будто объясняя ребенку таблицу умножения, — если бы ты вчера не забыл про наш праздник, про десять лет, которые для меня значат чуть больше, чем повод «потусить до утра с пацанами» по случаю чужого холостячества… — она сделала паузу для усиления эффекта, — …то и ничего бы этого не было. Логично же?

Славик замер на секунду, лицо его побагровело. Он открыл рот, явно готовый разразиться истеричной тирадой про «мелочи», «преувеличение» и «ты меня позоришь!». Но не успел он издать и звука.

— Славик, дорогой, — вмешалась Ирина Андреевна, положив руку ему на плечо с материнской нежностью, которой хватило бы, чтобы усмирить разбушевавшегося медвежонка. Голос ее был сладок, как сироп, но в глазах читалось железо. — Можно я поговорю по-женски с Алисой? Или… подожди меня в машине, ладно?

Славик! Этот взрослый мужчина, только что громко возмущавшийся! Он посмотрел на маму, потом на Алису, фыркнул, как обиженный подросток, резко развернулся и… вышел. Просто вышел из кабинета! Оставив Алису наедине с Генералом Материнских войск.

Улыбка с лица Ирины Андреевны испарилась мгновенно, как только дверь захлопнулась за сыном. Она медленно, с достоинством королевы, опустилась на стул напротив Алисы. Ее взгляд был холодным, оценивающим, полным безоговорочного осуждения. Алиса не отвела глаз, встречая этот ледяной взор своим — спокойным, выдержанным, как броня.

— Алиса, – начала Ирина Андреевна, отчеканивая каждое слово, — это было очень… глупо. И жестоко. Что ты сделала. Мой сын не заслужил такого публичного унижения.