Чтение онлайн

Зона ответственности 2-го командования группы войск, в составе которого я отвечал только за организационную сторону переформирования сухопутных войск, распространялась на западные и южные районы рейха. И если наше командование, по общему мнению, довольно успешно справлялось со своими задачами, то в деятельности 1-го командования, расквартированного в Берлине, имелись серьезные проблемы, связанные прежде всего с тем, что, во-первых, в его зоне ответственности находилось большинство добровольческих частей, и во-вторых, с тем, что в его задачу входило расформирование частей и соединений, расположенных в прибалтийской зоне. Одним из следствий нерешенности этих проблем явился путч Каппа.

Путч Каппа и его причины

В течение осени и лета 2-е командование группы войск занималось переформированием сухопутных войск. 13 марта 1920 года генерал фон Лocсберг ознакомил работников своего штаба с сообщением из Берлина о том, что в столице создано новое правительство во главе с министром кабинета Каппом и что главнокомандующим всеми германскими войсками назначен генерал фон Лютвиц, незадолго до этого возглавивший 1-е командование группы войск. Подробности событий в Берлине командующему не были известны, никаких указаний от законного правительства не поступало, связь с ним отсутствовала. Генерал фон Лоссберг отдал нам распоряжение не выполнять приказов, которые могли бы поступить из 1-го командования группы войск. Тем самым все мы отмежевались от берлинских путчистов и не допустили распространения путча на подчиненные нам войска.

В Касселе, разумеется, было известно о возникших в последнее время в Берлине острых разногласиях между имперским правительством в лице имперского военного министра Носке и генералом фон Лютвицем. Камнем преткновения послужил вопрос о расформировании добровольческих частей, прежде всего расквартированной в Деберице бригады Эрхарда. О намерении совершить государственный переворот 2-е командование группы войск проинформировано не было. Не было известно в Касселе и об ультиматуме, который генерал фон Лютвиц направил имперскому правительству в ночь накануне ввода войск в Берлин.

Представители различных политических партий — социал-демократических, демократических, Центристских — обратились к нашему командованию за разъяснениями. Генерал фон Шелер проинформировал их о том, что события в Берлине явились для командования группы войск полной неожиданностью и что оно так же, как и все, не получало распоряжений от правительства Эберта и даже не знает, где в настоящее время находится это правительство. Однако эти разъяснения, по всей видимости, не удовлетворили наших гостей, а один из них даже задал фон Шелеру явно провокационный вопрос: «Господин генерал, может быть, Вы просто ждете исхода противостояния, чтобы затем присоединиться к победителю?» К сожалению, генерал фон Шелер немного замешкался и вместо того, чтобы решительно отвергнуть содержащийся в этом вопросе циничный намек, лишь презрительно отмахнулся от спрашивающего.

Большинство частей и соединений рейхсвера сохранило верность законному имперскому правительству. Вместе с тем происшедшие события наглядно продемонстрировали то, насколько губительными оказались последствия революции 1918 года для авторитета и дееспособности военного руководства.

Надо полагать, никто не сомневался в том, что предводители путча Капп и Лютвиц в своих действиях руководствовались только патриотическими мотивами, а вовсе не своими властными амбициями. Как рассказал мне однажды зять генерала фон Лютвица барон фон Хаммерштейн-Экворд (во время описываемых событий он являлся офицером Генерального штаба при 1-м командовании группы войск, затем стал начальником управления сухопутных войск), его тесть находился в плену навязчивой идеи, будто бы он обязан в последний момент спасти рейх, находящийся на краю гибели. Кстати, сам Хаммерштейн, начальник главного штаба 1-го командования группы войск генерал фон Ольдерсхаузен, а также начальник оперативного отдела штаба, будущий генерал-фельдмаршал фон Бок, отказались присоединиться к путчистам и за это были временно отстранены от исполнения своих служебных обязанностей.

Что же касается других наших коллег в восточных районах страны, прежде всего генерала фон Леттов-Форбека, прославившегося удачной организацией обороны в Восточной Африке, а также ряда других высокопоставленных военных и гражданских руководителей, которые поддержали правительство Каппа — Лютвица, то их позицию легко объяснить тогдашней политической ситуацией в Германии. Позиции правительства, сформированного по итогам ноябрьской революции, были еще слишком слабы именно в восточных районах страны. Кроме того, многие известные военные и политики так и не простили имперскому правительству подписание версальского диктата. Однако главной причиной недовольства явилось то психологическое давление, которое оказывали на сторонников путчистов неумолимо приближающиеся сроки передачи некоторых восточных районов Рейха Польше, а также части территории Шлезвига Дании. На всех этих территориях вскоре должны были состояться плебисциты, в процессе подготовки к которым в народе все чаще раздавались призывы к формированию нового правительства, которое было бы способно более решительно отстаивать национальные интересы Германии. Таким образом, выполняя приказ своего командующего генерала фон Лютвица, части и соединения, дислоцированные в восточных районах страны, фактически действовали заодно с большей частью проживавшего там населения. Известную роль сыграло и недовольство личного состава добровольческих корпусов предстоящим их расформированием, о чем речь уже шла выше.

Принципиально иное положение сложилось на тех территориях, которые входили в зону ответственности командования группы войск со штабом в Касселе, то есть в центральных, южных и западных районах рейха (за исключением территорий, оккупированных союзниками). С самого начала было ясно, что берлинский путч не найдет здесь такой поддержки у населения, которая могла бы быть в дальнейшем использована для оправдания действий путчистов. Жители данных районов, за исключением коммунистов и их сторонников, в большинстве своем смирились со сложившимся положением. Да и масштабы территориальных уступок, которые распространялись на эти районы, были значительно меньше. Вместе с тем местное население вполне обоснованно опасалось интервенции союзных держав в случае прихода к власти в Германии неугодного им правительства. А тот факт, что это правительство пришло к власти в результате военного переворота, только усилил негативное отношение народа к нему.

Однако больше всего армия была обеспокоена возможностью развязывания гражданской войны между сторонниками и противниками путчистов. Достигнутый с таким трудом и такой еще непрочный порядок мог быть в любой момент нарушен в результате беспорядков и восстаний, которые могли вспыхнуть в Рурском промышленном районе и в центральной части страны по инициативе коммунистов (дальнейший ход событий частично подтвердил обоснованность таких опасений). Наконец, можно было ожидать активизации деятельности различных сепаратистских течений.

Даже если на время забыть об обязанности сохранять лояльность правительству, сформированному по итогам выборов в Национальное собрание, то и в этом случае было понятно, что путчисты не только не могли рассчитывать на то, чтобы распространить свое влияние на всю территорию рейха, но и представляли в сложившейся обстановке серьезную угрозу самому существованию государства. О применении военной силы по отношению к путчистам в Берлине не могло быть и Речи, так как необходимо было во что бы то ни стало предотвратить столкновение частей и соединений рейхсвера между собой. Впрочем, быстрый провал путча позволил за несколько дней вновь нормализовать обстановку.

Более тяжелые последствия, чем кратковременное смятение, вызванное путчем Каппа — Лютвица, имел призыв правительства ко всеобщей забастовке. Во многих местах, в том числе в Касселе, забастовки вылились в беспорядки, для подавления которых пришлось использовать войска.

Наиболее критическая ситуация сложилась в Рурском промышленном районе. Здесь вспыхнуло заранее подготовленное крупномасштабное восстание под предводительством коммунистов, для которых путч служил поводом, а всеобщая забастовка — способом захвата власти. В восстании принимали участие хорошо вооруженные отряды, некоторые из них были оснащены тяжелым вооружением. Об их возможностях свидетельствует, в частности, такой факт, как нападение на артиллерийскую батарею регулярных войск, весь личный состав которой был уничтожен. Некоторые подразделения рейхсвера, которые находились в стадии реорганизации и поэтому были еще не полностью укомплектованы личным составом и боевой техникой, были оттеснены восставшими на нейтральную территорию, где и были разоружены западными союзниками. Кстати, последние и пальцем не пошевелили для того, чтобы поддержать в этой борьбе законное германское правительство. Скорее наоборот, именно они позволили восставшим замкнуть кольцо осады вокруг Безе ля.

В целях подавления восстания потребовалось стянуть из разных районов рейха значительное количество частей и соединений для того, чтобы сначала блокировать Рурский промышленный район и затем в результате тяжелых и кровопролитных боев разгромить повстанцев. Некоторое время спустя 2-му командованию группы войск пришлось в Тюрингии участвовать в подавлении еще одного прокоммунистического мятежа, что также потребовало сосредоточения значительного количества войск и боевой техники.

К сожалению, описанные выше кровавые события оказались не единственным наследием путча Каппа — Лютвица. Он не прошел бесследно и для морального духа солдат рейхсвера. Совершенно очевидно, что почти каждый из них мучительно размышлял над смыслом и последствиями событий, в которых им пришлось участвовать.