Чтение онлайн

— Я не дам тебе стряпать обед для меня и моего сына. Если ты и готовишь так же плохо, как делаешь все остальное, мы чего доброго помрем от отравления.

Миссис Ричардсон придиралась к Чесс постоянно. Она явно находила в этом удовольствие и мало-помалу стала казаться Чесс каким-то огромным, вездесущим чудовищем. Даже когда ночью Нэйтен ложился с нею в постель, Чесс казалось, что из-за тонкой перегородки между комнатами она слышит возмущенное бормотание мисс Мэри. Она была уверена, что та слышит скрип железной кровати, и была благодарна Нэйту за то, что он исполняет свой супружеский долг так быстро. Когда все было кончено, он скатывался с нее и тотчас засыпал. Тогда она прижималась щекой к его голой спине и успокаивалась, думая об их общем секрете и о мельнице, где они будут жить вместе. Одни.

Прошло уже почти три недели после их приезда на ферму, когда Нэйт сделал объявление. Когда настало время обеда, он подошел к столу, как всегда распространяя вокруг себя запах мыла, но вместо того, чтобы, как всегда, сесть и наброситься на еду, сложил ладонь, поднес ее ко рту и изобразил звук трубы: «та-ра-ра!»

— Нынче утром Джош и я закончили сортировку. Завтра я еду в Дэнвилл с парой сотен фунтов самого лучшего, самого желтого табачного листа, который вы когда-либо видели. Составь список того, что тебе требуется, ма, и не скупись. За этот урожай мы получим кучу долларов.

За окнами с утра лил дождь, и широкая улыбка Нэйта была как солнечный луч среди унылого ненастья.

— Сколько времени мы там пробудем, Нэйтен? — спросила Чесс, улыбаясь так же широко, как и он. О, какое счастье вырваться отсюда!

Нэйт сел за стол.

— Ты не сможешь поехать, — сказал он. — Табачный аукцион — не место для леди.

Мэри Ричардсон поставила перед Нэйтом тарелку со шпинатом и свиными отбивными.

— Ты слышала его, Чейс, — тебя не приглашают. Возьми тарелку, наложи в нее еды и хоть один раз съешь свой обед вместо того, чтобы ковырять его.

— Нэйтен, пожалуйста…

— Ну… ладно. Пожалуй, тебе все-таки следует увидеть, что заставляет фермеров выращивать табак. Но это никакие не каникулы, просто съездим туда и обратно как можно скорее, и все.

Чесс снова улыбалась во весь рот.

— Спасибо, Нэйтен, — тихо прошептала она.

В тот день она впервые увидела табак вблизи.

Нэйтен показал ей сарай, где хранился табак, небольшое строение, полное огромных желтых листьев, свисающих с жердей, укрепленных на рядах столбов, которые доходили до самого потолка. Это было похоже на осень, втиснутую в четыре стены, и пахло здесь совершенно необычно: едко и сладко. Чесс хотела было пройти в середину сарая, чтобы насладиться этим пьянящим, экзотическим ароматом, но Нэйт удержал ее на пороге.

— Это наши деньги — основа нашего будущего, — сказал он. — Смотри, не порви их.

Высушенные золотые листы были очень хрупки.

Внутри было ужасающе жарко. На земляном полу высились десять куч тлеющего древесного угля, похожие в темноте на красные глава какого-то громадного чудища. Из открытой двери потянул сквозняк, и табачные листья, подвешенные над раскаленным углем, зашуршали. Чесс смогла разглядеть лишь те, что висели ближе к двери, потом Нэйтен закрыл ее. Она была этому рада. Войдя в сарай, она автоматически прикрыла руками голову, потому что вид табачных листьев разбудил в ней давнее воспоминание. Как-то раз она вошла в сарай одного из арендаторов и потревожила колонию летучих мышей, которые спали там, вися вниз головами. Потом ей много месяцев снились кошмары, в которых летучие мыши стремительно и беспорядочно носились вокруг нее.

Чесс держала в руках два табачных листа, которые ей с гордостью вручил муж. Она гладила их пальцами, восхищенная их упругостью и нежной тонкостью.

— Они похожи на красивую желтую кожу! — воскликнула она. — Вот бы сшить из них перчатки!

Нэйт фыркнул.

— Вряд ли они для этого годятся, — сказал он. — От них у тебя уже все руки в смоле.

Он был прав. Ее руки были такими липкими, что казалось, они приклеются ко всему, чего коснутся.

— Возьми листья обратно, — сказала она. — Я хочу вымыть руки.

— Подожди до вечера, — посоветовал Нэйт. — Мы будет возиться с табаком весь день.

— Только не Чейс. — Пока они говорили, сзади подошла Мэри Ричардсон. — Она будет присматривать за малышкой Элвы, чтобы та не путалась под ногами. Любая дура может управиться с таким малым ребенком.

Чесс держала на руках извивающуюся Сэлли и наблюдала за тем, как работают остальные. О, как бы ей хотелось доказать, что мисс Мэри ошиблась!

Джош, Элва, Мэри и Сюзан сидели на скамье в большой комнате, которую они называли «фабрикой». Она была пристроена к сараю, где хранился табак, но в нее был отдельный вход, и крыша здесь была намного ниже. Три окна на северной стороне были открыты, дверь тоже, и в пристройке было светло и прохладно. Дождь прекратился, и воздух был промыт и свеж. Можно было подумать, что вот-вот спадет жара и настанет осень, хотя сентябрь на Юге нередко бывает самым жарким месяцем в году.

Четверо Ричардсонов работали, не делая ни одного лишнего движения. Они брали по пять или шесть листьев из кучи табака и быстро складывали их в пачку. Чесс была зачарована их сноровистостью и красотой их работы. Они выравнивали листья, постукивая их черешками о колено, затем проворно протаскивали еще один лист сквозь согнутые пальцы, чтобы разровнять и сложить его. Наконец — быстрее, чем поспевали ее глаза — они обертывали этот лист вокруг черешков и заправляли его торчащий край между остальных листьев связки. Мисс Мэри опять оказалась права. Она бы так не смогла.

— Пойдем, Сэлли, — прошептала она девочке.

Некоторое время Чесс постояла снаружи, чтобы выяснить, какую роль играет во всем этом Нэйтен. Вскоре он и Майка вышли, неся длинную жердь, на которую были аккуратно нанизаны связки табачных листьев. Они осторожно вставили ее в самые нижние пазы рамы, установленной на большой повозке, которая стояла перед дверью. На раме были десятки таких пазов.

— Мы посидим на крылечке, Сэлли, и я почитаю тебе сказку. Хочешь?

«Даже если Сэлли не хочет, — подумала Чесс, то я хочу». Идиллия «Инид и Джерейнт» из преданий о короле Артуре и рыцарях Круглого стола казалась ей куда ближе и понятнее, чем работа с табаком. Она прижала к себе малышку так тесно, что Сэлли запищала. «Когда-нибудь, — подумала она, — у меня будет свой ребенок. Ребенок от Нэйтена».

Когда они отправились в Дэнвилл, было темно и тихо: земля отдыхала, и все живущие на ней существа спали. Небо над головой было черно и усеяно несметными россыпями звезд. Луна едва виднелась — всего лишь бледный, тонкий серп у горизонта. Дорога впереди стлалась тусклой серебристой лентой. Поскрипывала упряжь, скрипели колеса — знакомые успокаивающие звуки в глухой тишине ночи. Чесс чувствовала тепло, исходящее от сидящего рядом с нею Нэйтена, и это тепло изгоняло холод, который несла с собой ночная тьма.

Они были совсем одни на своем собственном маленьком острове. Как на железнодорожной станции в Уэлдоне. Невидимая в темноте, она могла любить его, не заботясь об осторожности. Она чувствовала себя невесомой и свободной, юной, счастливой и спокойной. Счастье рвалось наружу из ее горла, и она рассмеялась своим удивительным смехом. Нэйт уже успел забыть, каков он, этот ее смех, от которого у любого станет светло на душе. На ферме она почти не смеялась.

Табак, который они везли, был накрыт светлым брезентом, наброшенным на высокую раму.