Чтение онлайн

— Как ты не понимаешь? Если бы мы делали сигареты весь день, без перерывов, то дневная выработка увеличилась бы до пятидесяти тысяч штук! Выручка от их продажи составила бы около двухсот долларов. Если отнять расходы на пошлинные марки — доллар семьдесят пять центов, то у нас все равно оставалось бы пятьдесят долларов чистой прибыли в день. Каждый день, Чесс! Если машина станет работать без перерывов, к концу недели мы заработаем больше денег, чем я получил за лимонные рубашки.

— Мне неприятно разбивать твои радужные надежды, Нэйтен, но нет никакой гарантии, что ты сможешь реализовать пятьдесят тысяч сигарет в месяц, не говоря уже о том, чтобы продавать столько каждый день. Зато мы знаем наверняка, что мельница дает почти двадцать долларов прибыли ежемесячно. Это большие деньги.

— Разве я говорил, что мы перестанем молоть зерно? Я сказал, что мы построим отдельную фабрику, которая будет производить только сигареты. Да ведь у нас теперь больше четырехсот долларов на счету в банке, женщина, ты понимаешь, что это значит? Стоит нам захотеть, и на такие деньги мы могли бы отгрохать себе настоящий дворец.

У Чесс подогнулись колени, и она села, где стояла, больно ударившись об пол. Четыреста долларов? Какая огромная сумма! Впрочем, тут нечему удивляться; в конце концов они с Нэйтом вместе делали подсчеты, а потом вместе установили цену. Но она производила все выкладки в расчете на одну тысячу сигарет. Как же она могла упустить из виду, что прибыль на тысячу штук нужно умножить на пятьсот, ведь вчера было продано полмиллиона сигарет? Придя в себя, она решительно сказала:

— Надо нанять бригаду рабочих, чтобы соорудить для фабрики еще одно водяное колесо. У вас с Джимом ушло на это почти два месяца, потому что вас было только двое. И я считаю, что фабрику следует строить из кирпича, а не из дерева, иначе пожар может все погубить.

В это мгновение она сделалась очень похожа на своего мужа. Все дело было в одинаковом выражении глаз.

Три дня спустя к мельнице подъехал шериф графства Дерхэм в сопровождении двух помощников, вооруженных винтовками. Пока один из помощников стоял на карауле, он вручил Нэйту уведомление о том, что против него возбуждено дело в суде. Компания Бонсака обвинила его в нарушении прав, защищенных патентом, и предъявила ему иск о возмещении убытков на пятьдесят тысяч долларов.

Шериф забил гвоздями дверь мельницы и велел помощнику охранять ее.

— В это помещение запрещено входить вплоть до окончания судебного дела, — сказал он. — Устройство, которое у вас там находится, будет представлено в суде в качестве вещественного доказательства.

Бобби Фред Хэмилтон заметил, нарочито растягивая слова на теннесийский манер, что он, пожалуй, побудет поблизости какое-то время.

— Мне всегда казалось, что не дело ставить лису охранять курятник. Так что я пригляжу за этим малышом с шерифской звездочкой.

— Эй, мистер, попридержи язык, — окрысился помощник шерифа и с вызовом уставился на Бобби Фреда. Но через несколько секунд отвел глаза куда-то вбок. Потом он повернулся и демонстративно подергал ручку двери, как будто желал удостовериться, надежно ли она забита.

Нэйт взял Чесс под руку и отвел в дом.

— Доставай патент, — сказал он нетерпеливо. — Мы сейчас же едем к Питу Бингему, тому дерхэмскому адвокату, о котором я тебе говорил. Этот шериф не внушает мне доверия. Он явился сюда, не имея на это никакого права: ведь мы находимся не в графстве Дерхэм, а в графстве Орендж. Помнишь, я тебе говорил, что едва мы начнем дело, как на нас коршунами налетят конкуренты? Так оно и вышло: кто-то в Дерхэме разозлился до чертиков и решил нас прихлопнуть.

— Но в уведомлении сказано, что обвинение предъявил Бонсак.

— Его наверняка надоумил какой-то тип — или типы — из Дерхэма. До Роанока, где обосновался Бонсак, слишком далеко. Ну да ничего, Пит уладит это дело в два счета. Машина твоего дедушки была запатентована раньше, так что нам не о чем беспокоиться.

— Я в этом не так уверена. Погоди минуту, дай мне подумать…

Машина Бонсака по-прежнему то и дело ломалась — они знали это из письма Огастеса Стэндиша, — тогда как машина самого Огастеса работала как часы. Значит, их конструкции существенно различались. Скорее всего, они смогут добиться судебного запрета на использование машины Бонсака, предъявив в суде свой патент, выданный раньше. Но не лучше ли позволить конкурентам использовать сигаретную машину Бонсака со всеми ее недостатками? Если дело будет разбираться в суде, машина Огастеса Стэндиша будет представлена там в качестве вещественного доказательства; тогда адвокаты противной стороны получат право изучать ее, сколько они пожелают, и, конечно, постараются выведать, что именно делает ее лучше машины Бонсака.

— Послушай, Нэйтен: будь ты на их месте, ты бы послал к конкуренту инженера, который выдавал бы себя за адвоката? Лично я бы послала. И он смог бы делать замеры и рисовать чертежи, сколько душе угодно.

Поэтому я считаю, что мы должны поехать прямо к Бонсаку и заключить с ним сделку. Мы пообещаем не трогать его, если он не будет трогать нас. Надо договориться с ним напрямую, без участия адвокатов.

Нэйт некоторое время молчал, обдумывая ее слова.

— Ты говоришь дело, компаньон, — сказал он наконец. — Но прежде чем ехать, надо будет кое-что уладить. Мы должны сделать так, чтобы этот шериф не смог забрать нашу машину или привести кого-нибудь, чтобы тот осмотрел ее. У меня есть одна идея…

Вскоре Чесс уже выходила из дома, неся поднос, на котором стоял и три чашки и кофейник. От свежесваренного кофе шел соблазнительный аромат.

— Мне стало так жаль вас двоих, — воскликнула она, подходя к двери мельницы.

Подавая чашку Бобби Фреду, она шепнула:

— Скажите, что вам не хочется кофе, и идите к Нэйтену: он ждет вас у колеса.

Пока она и помощник шерифа беседовали о том о сем и попивали кофе, Нэйт и Солдат оседлали лопасти водяного колеса, доехали на них до второго этажа мельницы и взобрались на помост под окном. Бобби Фред обвязал себя веревкой, Нэйт спустил другой ее конец в люк, где находился отсоединенный силовой привод, и, разувшись, соскользнул по ней вниз.

Чесс болтала и смеялась, пока у нее не заболело горло. Но она все равно продолжала болтать и смеяться. Тем временем Нэйт разобрал машину до остова, сложил все детали в бочонки для муки, а потом, обвязывая бочонки по одному веревкой, отправил их наверх Бобби Фреду.

Вскарабкавшись обратно на помост, Нэйт перебрался с него на лопасть колеса и съехал вниз. Солдат спустил ему на веревке бочонки, потом отвязал ее от своей талии, сбросил на руки Нэйту и тоже съехал вниз на лопасти мельничного колеса.

Вдвоем они спрятали бочонки в лесу, забросав их прошлогодней листвой.

— Давно я так не веселился, — пробасил Бобби Фред. — Почитай, с тех пор, как служил разведчиком в армии.

— Мистер Бонсак, я полагаю, вы не раз беседовали с моим дедом. Его имя Огастес Стэндиш, он владелец плантации Хэрфилдс.

Чесс знала, что выглядит очень элегантно в своем бело-сером полосатом платье, модном корсете и соломенной шляпке, которую Джим Монро продал ей в кредит. Счет Нэйта в банке Морхеда был заморожен до конца процесса.

Адвокат Бонсака попытался было вставить слово от имени своего клиента, но Нэйт тут же вмешался и посоветовал ему помолчать.

— Мистер, моя жена еще не кончила говорить. Ведь у вас достанет благовоспитанности не перебивать леди, не так ли? Имейте в виду, я могу расценить это как оскорбление.

— По выражению вашего лица, мистер Бонсак, — продолжала Чесс, — я вижу, что вы опасаетесь того, что я могу сейчас сказать. Но вам незачем беспокоиться…

Не прошло и часа, как они пришли к соглашению. Нэйт проводил адвоката до дверей местного отделения телеграфной компании «Вестерн юнион».