Чтение онлайн

Чесс свирепо уставилась на свою дочь, потом невольно прыснула и вскоре уже хохотала так же громко, как Гасси.

— Иди сюда и обними меня, гадкая девчонка.

— Фу! — фыркнула Гасси, задыхаясь в обилии кружев.

Чесс мысленно призналась себе, что покупка платьев для чая была ошибкой. Тем не менее она продолжала тратить все свободное время, которого у нее теперь было невыносимо много, на то, чтобы украшать свою жизнь. В углах гостиной, расположенной в передней части дома, она поставила четыре высокие напольные вазы с пучками павлиньих перьев; гостиную, расположенную в задней половине, декорировала композициями из огромных восковых цветов под стеклянными, колпаками, а в центре обеденного стола в столовой ее стараниями была водружена трехфутовая мраморная ваза, наполненная мраморными фруктами. Прежнюю мебель в своей спальне Чесс заменила гарнитуром из розового дерева, все предметы которого были украшены резным позолоченным орнаментом из переплетенных веточек плюща. На широком туалетном столике появились новые комплекты щеток и гребней, сосуды с притираниями и маникюрные приборы, причем ручки всех щеток, гребней и приборов и крышки всех сосудов были из золота и на них были выгравированы листья плюща.

На праздновании Нового года Чесс уговорила Джеймса Дайка перевести свой книжный магазин из Дерхэма в Стэндиш. Город, как и предсказывал Нэйтен, рос словно на дрожжах, и в нем было уже достаточно читающих жителей, чтобы книжный магазин мог приносить прибыль. Чесс искренне восхищалась Джеймсом Дайком, однако его ученость вселяла в нее некоторый трепет. В его обществе она чувствовала себя не совсем уютно и потому не могла бы с уверенностью сказать, что этот человек ей нравится. В Дерхэме он поселился давно, переехав туда из Бостона, где зимы были слишком суровы и угрожали его слабому здоровью. Дайк был бледен и несколько вял, а Чесс нравились мужчины сильные и энергичные. Как Нэйтен. Она чувствовала себя несчастной из-за того, что они отдалились друг от друга. Она бы затруднилась сказать, в чем именно изменились их отношения, но что-то между ними было не так, и она не знала, как это исправить. Он был постоянно занят, и она тоже.

Джеймс Дайк был признанным главой Литературного общества Дерхэма. Когда он перебрался в Стэндиш, Чесс организовала здесь литературный кружок. Сначала десять, потом четырнадцать, а потом и двадцать дам стали еженедельно собираться в ее гостиной, чтобы обсуждать книгу, которую они все читали. Серия романов Троллопа об английском светском обществе и хитросплетениях лондонской политики обещала им занимательное чтение, которого хватит не на один год.

В том же году, летом, Нэйтен открыл в Стэндише ипподром. На сей раз ленточку разрезала Эдит Хортон, так как проектированием ипподрома руководил Генри, и он же был избран президентом Скакового клуба, члены которого имели на трибуне собственные ложи.

Много месяцев в Стэндише стоял ужасающий шум; стучали топоры, визжали пилы. К первоначальным трем кварталам Ричардсон-авеню добавлялись все новые и новые, в лесу прорубили еще несколько улиц, и на обеих их сторонах возводились просторные дома в викторианском стиле. По мере того как увеличивалось население города, на главной торговой улице, Ричардсон-авеню, строились новые магазины.

Ко Дню Благодарения в Стэндише уже имелись выборный городской совет, тюрьма и театральный кружок, члены которого играли сокращенные и приглаженные пьесы Шекспира. Театром им служил банкетный зал дома Ричардсонов, который Чесс предоставила в их распоряжение.

Билеты на представления продавались, но не всякой публике, а только избранной. С появлением железной дороги Стэндиш превратился в настоящий город с зажиточными кварталами и окраиной, где жили те, у кого были небольшие средства. Железнодорожные пути были проложены между ручьем и дорогой, рядом с мельницей. На вокзале в Стэндише они не обрывались, а шли дальше, поскольку ко всем предприятиям «Стэндиш сигарет компани» были подведены подъездные ветки. Дома для рабочих, первый магазин, где некогда хозяйничал Джим Монро, и все ранние постройки оказались с одной стороны железнодорожного полотна, на бедной городской окраине.

В той части города, что оказалась на другой стороне железной дороги, жизнь била ключом. Чесс была здесь первой дамой, у нее была масса дел, она то и дело принимала в своем доме гостей, все время болтала, все время смеялась, доказывая себе, что она вовсе не старая и еще может приносить пользу.

Прием, который чета Ричардсонов устроила по случаю наступления нового, 1891 года превзошел все. Ни один из гостей не видел такого многолюдного, пышного и хорошо организованного празднества. Гасси и ее лучшая подруга Элли еще несколько дней ходили с зеленоватыми лицами из-за того, что переели сладостей и тайком напились шампанского.

Нэйт преподнес Чесс великолепный гарнитур женских украшений с жемчугом и драгоценными камнями: ожерелье, два браслета, брошь, серьги и диадему. Чесс изобразила перед гостями бурный восторг, умолчав о том, что она выбирала все это сама, вместе с Эдит Хортон. Когда же она нашла время, чтобы насладиться подарком Джеймса Дайка, восторг ее был неподдельным. Дайк подарил ей подписку на английский ежемесячный журнал «Стрэнд мэгэзин». На первых страницах январского номера был напечатан рассказ о некоем Шерлоке Холмсе.

— Вы будете находить рассказ о нем в каждом номере, — обещал Джеймс. — Если верить одному моему другу, в Англии вся читающая публика с ума сходит по этому Холмсу.

— По-моему, это вполне естественно, — заметила Чесс. — Рассказ очень оригинален. Думаю, он понравился бы даже моему мужу, хотя ему, как правило, бывает интересно читать только о бизнесе и о новых изобретениях.

Джеймс Дайк улыбнулся.

— Я закажу несколько книг специально для вас. Скажите, вы когда-нибудь слышали о таком писателе, как Жюль Верн?

Чесс наконец решила для себя, что Джеймс Дайк ей нравится, и даже очень. И зря она подозревала его в чрезмерной интеллектуальности — он совсем не такой. Теперь у нее будет чем занять время зимой: она будет читать интересные книги.

— Чесс, мне надо поговорить с тобой, — начал Нэйт.

Она насторожилась. Может быть, он собирается посетовать на то, что на приемы и вечеринки уходит слишком много денег, или на то, что в доме постоянно толчется множество людей? Пусть только попробует» Ведь это и ее дом, не так ли, и у нее есть свои права.

Но он заговорил о другом.

— Бак Дьюк выкатил орудия большого калибра.

Чесс поспешила закрыть двери библиотеки.

После учреждения «Америкэн табэко компани» прошло уже два года. За это время осведомители не раз сообщали о распрях между участниками объединения, в которых всякий раз побеждал Дьюк. Множество служащих было уволено, и теперь «Америкэн табэко» имела единый для всех штат торговых агентов, единый финансовый отдел и единую администрацию. Ко всему прочему, как не преминули отметить Нэйт и Чесс, все премии и ценовые скидки на продукцию фирм-участниц неуклонно уменьшались, пока не сгинули совсем.

— А теперь они пустили в ход шантаж, — спокойно сообщил Нэйт, — Бак собирается предъявить оптовикам ультиматум. Если они будут продавать сигареты, которые дешевле марок, выпускаемых «Америкэн табэко», то попадут в черный список. «Америкэн табэко» перестанет поставлять им свои сигареты.

— Бак метит в «Кэсл», нашу самую ходовую марку.

— Вот именно. Мы должны придумать, как переиграть его.

Чесс понимала, что ей следовало бы огорчиться и, может быть, даже пасть духом. Ведь все, ради чего они с Нэйтом столько трудились, было под угрозой. Но она могла думать только об одном: теперь они будут вместе, снова вместе. Нэйтен нуждается в ней. Они по-прежнему компаньоны.