Чтение онлайн

— Если вы, дорогая моя, скажете, что вы собираетесь надеть, мы бы смогли как следует продумать цветовую гамму процессии, которая пройдет по Лондону, — предложил ей Эдуард.

— У меня есть очень красивое платье из тафты, твердое, как венецианское стекло, сотканное из серебряных нитей с золотыми лилиями. И, разумеется, я надену все драгоценности, которые мне подарили родители, — сказала Изабелла, охотно включаясь в беседу. — А вы, как я знаю, должны будете надеть королевский пурпур, Эдуард. А в чем будет наш церемониймейстер?

— Я еще не решил, — с равнодушным видом ответил Гавестон. Он уже свернул свой свиток и плюнул поверх него виноградиной, попав королевскому шуту прямо в нос, чем вызвал у жизнерадостного молодого Глостера приступ смеха. — Что-нибудь совершенно миролюбиво-легкомысленное, мадам, чтобы оттенить мужественный облик милорда Уорика. Хотя боюсь, что мне просто бесполезно пытаться соперничать с окружением Вашего Величества, — добавил он, почтительно поклонившись в сторону ее знатных родственников.

Да, это был долгий и трудный день, и, оглядывая Залу, заполненную незнакомыми людьми, Изабелла с трудом представила себе, что лишь сегодня утром была еще во Франции. Большинство из ее сопровождающих совершенно осоловели от обильной еды и морского воздуха и были очень рады, когда король встал и покинул их, предоставляя им возможность разойтись по спальням.

— Пойдем, Пьер, я покажу тебе прекрасную гнедую кобылу, которую мне подарил мой тесть, — пригласил он друга с довольной улыбкой.

Эти двое, ничуть не утомившихся молодых людей вместе направились к двери, держа друг друга под руки и весело смеясь, а молодая жена осталась одна. Все в Зале молча смотрели, как они уходят. В дверях Гавестон обернулся и наградил их насмешливой улыбкой, и когда один из слуг набросил на его стройную фигуру плащ, намного более роскошный, чем королевский, его бриллиантовая пряжка ослепительно сверкнула.

— Взгляните туда! — воскликнула Изабелла, хватая за руку тетю. — Этот гасконец носит плащ с пряжкой, которую мой отец подарил Эдуарду в день нашей свадьбы.

— И эти багрово-красные рубины вынуты из перстня Карла Великого, — отозвался ее дядюшка Томас Ланкастер, в ярости глядя прямо перед собой и вцепившись в рукоять шпаги.

— Что тоже является частью моего приданого! — воскликнула Изабелла.

— И должен был бы унаследовать твой старший сын, — добавила Маргарита.

Но бесценная пряжка и два молодых человека уже исчезли из виду. И поскольку один из них выступал для представителей королевского дома Франции в роли хозяина, ни один из них не осмелился ничего предпринять. Со двора послышался веселый смех, замерцал свет качающегося фонаря.

Новая королева Англии понуро сникла в кресле, закрыв лицо руками, чтобы никто не увидел ее слез. В ее сторону устремились любопытные взгляды, но Ланкастер и Уорик быстро удалили из Залы слуг. Пемброк тактично намекнул гостям, сидящим за более низким столом, что им пора на покой. Затем они вместе с ее возмущенными родственниками и самыми приближенными из ее фрейлин сгрудились вокруг нее.

— Я просто не могу поверить, что… что Эдуард мог отдать все ему. Он сделал это почти сразу, как только оно попало в его руки, и ведь он знал, как много вещь значит для меня, — с трудом проговорила Изабелла, стараясь взять себя в руки. — Дядя Ланкастер, можно как-нибудь вернуть мои драгоценности?

— Но ведь сам король подарил ему их, — проговорила Маргарита, кладя ей на плечо руку, чтобы как-то успокоить племянницу.

— И кто этот низкородный тип? — высокомерно спросил младший дядя Изабеллы Людовик.

— Он не низкородный, — вяло вступилась за него вдовствующая королева. — Его отец, сэр Арнольд де Гавестон, отважно сражался вместе с моим покойным мужем, и когда сэр Арнольд был убит, король Эдуард взял его сына Пьера, у которого не было матери, в свой дворец. Мальчики выросли вместе.

— И, по всей видимости, невероятно привязались друг к другу, — фыркнул граф де Клермон.

— Наш король просто околдован герцогом Корнуэльским, — добавил Пемброк.

— Герцог Корнуэльский! — повторил Ги Бошом Уорикский, брызгая слюной от возмущения.

Изабелле стало не по себе. То, что фаворит короля получил в качестве презента самый ценный из свадебных подарков со стороны Капетингов, было причиной и ее переживаний, и оскорблением ее семьи. Было совершенно очевидно, что этого человека здесь не любят. Но то, что все кричат и возмущаются, означало больше, чем просто сочувствие, тут было что-то более личное.

— А что плохого в титуле «герцог Корнуэльский»? — осмелилась она спросить.

— В данном случае все, мадам, поскольку обычно сей титул жалуется лишь членам королевской семьи, — объяснил ей Эймер де Валенс Пемброк. — Он предназначен члену королевской семьи, кроме его сына, а ведь среди нас есть немало таких, в ком течет кровь Плантагенетов. Но когда Ваше Величество осчастливит нашу страну, подарив ей наследника, все решится само собой, и мы сможем только пожалеть, что в ваш первый день в Англии вас так жестоко оскорбили.

Хотя Пемброк разговаривал с ней очень спокойно, Изабелла слышала, как шепчутся между собой остальные. Она глубоко вздохнула и встала.

— Скажите мне, милорды, за что вы его так ненавидите? — спросила она напрямик.

Не было недостатка в желающих ответить на ее вопрос.

— Он — злой гений короля, мадам, — серьезно сказал Ланкастер. — Минул всего год, как его за это выслали из страны. А прошлым летом незадолго до своей смерти Эдуард I, да благословит Господь его чистую мужественную душу, заставил меня, своего двоюродного брата, поклясться всем для меня святым, что я не позволю Пьеру Гавестону вернуться, если только этого не пожелает народ Англии.

Уорик бродил взад-вперед у очага и был похож, как показалось Изабелле, на дикого медведя возле своей берлоги.

— Он превращает вашего супруга в неженку, забивает ему голову всякими глупостями и заставляет позабыть о его обещаниях продолжать войну, начатую его отцом, — возмущался Уорик.

Эймер де Валенс, возвышаясь высокой благородной фигурой неподалеку от факела, освещающего его умное с семитскими чертами лицо, одернул подбитый мехом и перепоясанный поясом плащ. Он бы и сам мог великолепно исполнить обязанности регента во время недолгого королевского отсутствия и прекрасно это понимал.