Чтение онлайн

"Я смогу защитить тебя", - возражаю я ему.

"Тогда да", - ответил он.

Забравшись на спину своего призыва, я спрашиваю Кубикирибочо:

"Сколько ещё чакры у тебя осталось?"

"Смотря на что", - хриплым голосом ответил он мне.

"Мне нужно создать Сусаноо".

"Десять минут, не больше".

"Сойдёт", - прекрасно. Теперь с Сусаноо я смогу преспокойно покинуть фронт на спине моего призыва. Жаль, что сенсей, скорее всего, умрёт. Но у меня нет чакры, чтобы призвать огромного ворона и Сусаноо одновременно. Хотя навряд ли. Если Сакумо не умер в каноне до Третьей Войны, то и сейчас он не умрёт.

Махнув головой и отогнав невесёлые мысли, я активировал вечный мангекью шаринган.

"Сусаноо!" - призвал я призрачного воина, покрывая им призыв.

Светящиеся белым светом кости сильнейшей защиты мангекью шарингана обхватили ворона-тэнгу.

"Это защита? Она точно защитит? Уверен?" - спросил меня он.

"Да, уверен, - ответил я ему, контролируя, сколько чакры у меня осталось. Неплохо. После месяца тренировок с сенсеем и четырёх месяцев постоянных сражений мой резерв прилично вырос. Если раньше один призыв Сусаноо забирал почти девять десятых всей моей чакры, то сейчас у меня ушла на создание призрачного воина только половина.

– Поторопись, я не смогу долго продержать эту защиту", - предупредил я его, после чего птица без лишних разговоров взмыла в небо.

За всю дорогу нас пытались сбить раз двадцать, но Сусаноо полностью защитил меня и тэнгу-ворона. Почти через восемь часов полёта я увидел вдалеке лагерь Конохи. Проверив свой резерв, я заметил, что сил осталось мало.

И Кубикирибочо уже не мог подпитывать меня чакрой, совершено истратив все свои запасы.

"Спускайся. Дальше я сам, на своих двоих", - устало отдал я своему призыву приказ.

Я двинулся в сторону лагеря со скоростью слабого генина. У меня не было больше сил. Из-за агрессивной чакры Кубикирибочо всё тело ломило, я не спал более четырёх дней. И до этого находился под постоянным напряжением. Мне приходилось прикрывать весь наш отряд, так как, помимо меня, не было ни одного мастера гендзюцу во всех других командах.

"Надеюсь, другие выжили", - проскользнула мысль.

С установлением личности проблем не было. Проверили на хенге, порасспрашивали и отпустили, сказав, что группа и моя команда благополучно достигли лагеря, хоть и с потерями.

– Тебе нужна помощь?
– спросил меня старый джонин.

– Нет-нет, всё хорошо, - натянул я на своё бледное лицо улыбку.

Но подкосившиеся в следующий момент ноги показали, что это всего лишь бравада.

– Отнесите его в госпиталь!
– подхватив меня на руки, проорал джонин своим подопечным.
– Хиро, Мико, вы двое отнесёте его!

– Спасибо, - успел я поблагодарить неизвестного мне джонина прежде чем вырубиться.

***

Лежа в кровати, я слушал рассказ Ичиро о том, что произошло за эти четыре месяца.

И да, Ичиро выжил и тоже в больничке... Со сломанными руками. Не представляю, как он умудрился их сломать, но скажу одно: Хьюга со сломанными руками выглядит очень и очень нелепо.

Вот он зашёл меня проведать, так как к другим нашим сокомандникам нельзя, а прибыл он в лагерь недавно, никого не знает ещё. Хотя он Хьюга, они из принципа почти что ни с кем не общаются, разве что с равными им по положению. То есть с людьми из великих кланов.

Ну, я быстренько раскрутил его на информацию о том, что он знает о тех четырёх месяцах, что мы провели, бегая от вражеских шиноби.

Если выбросить все комментарии Ичиро насчёт того, что в главном штабе сидят одни дураки и умственно отсталые дети, ну и то, что Даймё - старый дебил, не имеющий понятия о войне, то получится следующее:

Кумо и Кири давят шиноби Конохи, как тараканов.

Два Каге: Райкаге и Мизукаге, и их четыре джинчурики: двухвостый и восьмихвостый из Кумо, треххвостый и шестихвостый из Кири, бушевали по всему фронту, размазывая войска Конохи тонким кровавым слоем по земле.

Коноха держалась лишь из-за невероятных усилий кланов Учиха, Сенджу, Хьюга и Узумаки. Но бойцы этих кланов умирали десятками. Ну, кроме Узумаки, тех стерегли как зеницу ока, так как они были не только малочисленны, но и очень важны, как единственные шиноби, способные остановить джинчурики.

Ну, Учихи тоже бросали на джинчурики, но мои собратья быстро гибли от ужасающей чакры хвостатых, пытаясь загнать биджу в их сосуды обратно.

А, ещё Второй Райкаге лично уничтожил двух старейшин Учиха, у которых был мангекью шаринган. Теперь в клане Учиха осталось только два человека с сильнейшей формой додзюцу - глава клана и я. Так что теперь мне ничего не будет из-за того, что я замутил с Цунаде. Слишком ценен я стал.

Но потери нашего клана не шли ни в какое сравнение с потерями Сенджу. Если вначале они, скорее всего, по приказу Мито-сама и Каеде-доно держались подальше от фронта, то теперь они стояли насмерть, забирая с собой сотни врагов. Они кидались на противников и рвали их на части, а всё из-за того, что если война пойдёт так дальше, то от Конохи в скором времени ничего не останется. Кстати, странные смерти неугодных Хирузену тоже прекратились... Видимо, и Обезьян понял одну простую вещь: если не прекратить грызться друг с другом, то враги сгрызут Коноху.

Ну а насчёт прорыва из окружения - всё получилось. Девять мёртвых, все остальные ранены, но живы. Из нашей команды никто, к счастью, не умер. Не хотелось бы мне вновь тренировать командную работу... Правда, Сакумо-сенсей получил опасное ранение, но Цунаде вытащила его. Осталось только отдохнуть, и мы вновь в строю. А я вообще отделался легче всех. Лёгкое чакроистощение - это единственное, что со мной случилось.

– Мальчики, можно к вам?
– спросила нас зашедшая в комнату Цунаде.

– Конечно-конечно, - уважительно обозначил поклон Ичиро.
– Я пойду, - сказал он, улыбнувшись, проходя мимо Цунаде.

У подошедшей ко мне Цунаде на лице было взволнованное выражение.

"Волновалась, что ли? Да неее", - подумал я.

– Я так испугалась, когда вы настолько долго задержались на миссии, - сказала она. Ммм, кажись, не врёт.

– Бывает. Засекли нас. Вот и пришлось побегать, - легкомысленным тоном ответил я ей.