Чтение онлайн

Но попытка была неудачной. Стоило мне только пошевелить веками, как невероятная боль пронзила мои очи.

"Я не мертв. Я мыслю, - поняв это, моя душа тут же воспрянула духом.
– Но ведь я не дышу, и сердце моё не бьётся, - страх от осознания этого факта сковал меня.
– Но кровь течёт во мне?"

"Нужно выбираться отсюда, где бы я ни был", - воля к жизни заставила меня начать грести руками и ногами, невзирая на расходящиеся от моих действий по всему телу волны боли. Тут же я почувствовал, как нехотя забилось моё сердце.

Но стоило мне сделать первый рывок, как перед глазами появилось очередное воспоминание.

Родители. Вот я, весь в бинтах, лежу в больнице, где ирьёнин проводит модификацию моих мускулов, заодно убирая повреждения от жестоких тренировок Момору-сенсея.

Перед глазами встало недовольное лицо отца. Вот процедура заканчивается, и он, грубо подняв меня с кровати за шиворот, тянет за собой. Быстро добираемся до дома. Заведя меня на кухню, он наконец-то выпускает своё недовольство.

Громко отчитывает меня за мою лень, за мою слабость. Обвиняет меня в том, что я недостаточно усердно тренируюсь, плохо стараюсь.

Моя маленькая, юная версия терпит всё это беспрекословно.

Пощёчина.

В наказание он запрещает мне сегодня ужинать.

Мать, смотревшая на всё это со стороны, говорит ему, что это плохо. Это только отбросит меня в моих тренировках.

Следует грубый ответ отца. Лентяи недостойны пищи с семейного стола.

Виноватый взгляд матери встречается с моим, в котором плещутся обида и злость. Акеми отводит свой взгляд.

Я стерпел, молча пошёл наверх, стараясь побыстрее уснуть, чтобы не чувствовать голод. Даже в душ не пошёл. Сильно хочется есть. Нужно быстрее уснуть, чтобы более не терпеть это, продержаться до следующего дня.

Воспоминание резко заканчивается.

Начинаю грести дальше.

"Где же я?
– после целой вечности, пытаясь выплыть непонятно откуда на поверхность, задал я самому себе вопрос.
– Как долго мне ещё плыть? " - сил становилось всё меньше и меньше, а конца моего пути не было видно.

Вновь воспоминания.

Сижу, ужинаю на кухне, орудуя вилкой и ножом. Юдзуки нет среди нас, он на собрании старейшин. Мы с мамой дома одни.

Прошу маму поговорить с отцом. Она не обращает на мои просьбы внимания. Постоянно пытается перевести разговор на другую тему.

Но я всё продолжаю, умоляю её помочь мне. Говорю, что всё это слишком для меня. Впервые показываю свою слабость перед кем-то. До этого никто не видел меня таким, ни Момору-сенсей, ни отец. И никто больше не увидит.

Мать не выдерживает. Срывается на крик. Кричит мне, что я сам виноват, я слишком ленив, что она и так из-за меня разругалась с отцом. Её злой взгляд раздражает меня. Стискиваю нож в руке. Начинаю понимать, что никто не будет потакать мне, никто не будет давать мне поблажек.

"Никто меня не понимает. Я не могу больше", - глаза блестят. Но гордость не позволяет слёзам пролиться.

Психанул. Выпрыгиваю через окно, бегу в лес.

Кто-то окрикивает меня, но я не слышу. Меня всё достало.

Сижу на дереве, сил нет, чтобы бежать дальше. Да их и не было с самого начала, лишь злость придала мне кратковременно сил. Тренировки Момору-сенсея слишком трудны. Но я стараюсь изо всех сил. Клянусь себе, что не покажу более слабости. Для себя самого.

Принимаю для себя решение. Я стану сильным. Я не сдамся. Не сломаюсь. Никогда. Стану таким сильным, что сам буду решать, что и как мне делать.

Оказавшись вновь в тёмных водах, я перестал грести.

"Не могу больше..." - напала на меня безнадёга. Чакра не откликается на мою волю. Тело ужасно слабое, мне больно, холодно, страшно. Постоянные видения, которые появлялись в моём разуме... Всё это подтачивало мою волю. Хотелось бросить всё и остаться на месте, пока моя жизнь не оборвётся. Забыться, наконец, в этой темноте.

Воспоминание.

"Убей его!
– эхом отдаётся в моей голове приказ сенсея. Восьмилетний мальчик стоит с кунаем перед крестьянином.

Дрожащими руками он обрывает жизнь этого человека.

Картина меняется. Вижу, как находят труп этого мужчины.

Вижу двух плачущих жён. Тринадцать детей. Четыре мальчика и девять девочек.

Они лишились кормильца.

Старший крепится, понимая, что он теперь мужчина в доме, несмотря на то, что ему только десять лет.

Проклятие убийце. Скорбь почившему.

Я шиноби. Я убийца.

Не герой, не воин.

Я усвоил урок Момору-сенсея. Я был наивен, думал, что буду героем, сиятельным спасителем слабых, бичом злых.

Но это не так. Есть только цель и способы её достижения.

Горящее Узушиогакуре. Трупы, кровь. Крики женщин и детей. Агонизирующие стоны мужчин. Мощные взрывы от применения техник. Звук сталкивающегося металла. Запах крови.

Безумная картина войны.

И тринадцатилетний я посреди этого безумства.

На губах широкий оскал. Глаза горят неудержимым счастьем. Я был рождён для этого. Вся моя жизнь подготавливала меня к этом моменту.

Чернокожий шиноби. Потеря одной руки. Попытки сопротивляться этому бойцу. Сейчас мне смешно, как слаб я был. Смешно оттого, что я мог проиграть такому слабаку.

Боец Кумогакуре прямо передо мной. Между нами, появившись словно из ниоткуда, встаёт Момору-сенсей и принимает на грудь удар, предназначенный оборвать мою жизнь.