Чтение онлайн

Я фыркнул:

– А ты думаешь, мне нужно, чтобы меня таскали на носилках?

– Мужчины твоего положения обычно так и делают.

– Мужчины моего положения делают то, что хотят.

Это заставило Кассию замолчать. А я сразу же пожалел о своем резком высказывании. Меньше всего мне сейчас надо, чтобы она посчитала меня еще более бесцеремонным, чем думала раньше.

– Итак, безымянная девушка, – сказал я в надежде небольшой подколкой отвлечь свою спутницу от ее мыслей, – что заставило тебя предположить, будто ты способна рассказать мне что-то о городе, который образовался у меня на глазах?

И мгновенно заработал почти оскорбленный косой взгляд. Ну вот, пожалуйста.

– А что заставляет тебя полагать, что ты все знаешь только потому, что ты старый? – съязвила в ответ она.

На это у меня нашлось бы много аргументов, но я хотел расшевелить Кассию, поэтому остановился и скрестил руки на груди.

– Тогда расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю!

Удивленная, девушка замерла, но лишь чтобы в следующий миг повторить мою позу. За воинственным огоньком синих глаз шел бурный мыслительный процесс. Никаких сомнений, сейчас Кассия прикидывала, как лучше всего сбить с меня спесь. Я же с огромным трудом сдерживал ухмылку. Это симпатичное личико, на котором отражался боевой дух и виднелись ссадины, делало ее похожей на дикую амазонку, которая без промедлений ввяжется в драку в самой мрачной таверне. Тот факт, что она при этом была завернута в одно только полотенце, идеально завершал впечатляющий образ.

– Что ж, ладно, Белиал, – начала она и указала на лавочку напротив невыносимо помпезного фонтана Септизония. – Тебе известно, почему вон тот торговец продает самые красивые цветы во всем Риме, но среди них нет ни одного синего?

– Зови меня Бел, – весело сказал я. – И нет, неизвестно.

Разумеется, что-то настолько банальное я мог выяснить в любое время лишь по мановению руки, хотя этот комментарий я, пожалуй, оставлю при себе. Мудрое решение, потому что иначе я наверняка не застал бы потрясающее зрелище, которое сейчас разыгрывалось передо мной: Кассия улыбнулась. Впервые с тех пор, как мы с ней познакомились. Всего одна крошечная лукавая улыбка, но способная заморозить время и пошатнуть земную твердь.

– Вот видишь, Бел, – нагло заявила она. – Немножко скромности совсем не повредит.

Я рассмеялся, однако ничего не ответил. Этот драгоценный момент и так утекал сквозь пальцы, как песок, и мне не хотелось ускорять его еще больше.

– А дело в том, – продолжила Кассия и потащила меня в сторону лавочки торговца цветами, – что жена владельца сильнее всего любила синие цветы, но умерла в прошлом году. С той поры ему не хватает сил продавать их у себя, поскольку это всегда напоминает ему о любви всей его жизни.

Красивая история, но гораздо интереснее оказалось то, что посредством нее сообщила мне о себе Кассия: она точно проводила много времени в этих местах.

Девушка резко сменила направление и показала на многоэтажное жилое здание, явно обветшавшее.

– А знаешь ли ты, почему этот дом пустует уже целую вечность?

– Потому что никто в трезвом уме не согласился бы там жить? – предположил я, хотя ненавидел озвучивать очевидные вещи.

Кассия загадочно покачала головой:

– Потому что он проклят! – а потом закатила глаза на эту чушь и заговорила обыкновенным тоном: – Ну, по крайней мере, если верить прорицателю, которого подкупила жена хозяина. В любом случае с крыши открывается великолепный вид на гонки на колесницах, и не надо терпеть всех этих надоедливых людей. Кстати, о надоедливых людях…

Теперь ее уже было не остановить. Неудержимое стремление доказать мне мое невежество заставляло ее рассказывать все больше и больше. А кто я такой, чтобы запрещать это своей деятельной полуобнаженной спутнице…

Пока мы пересекали дорогу, направляясь к аркадам под стенами цирка, я узнавал множество забавных историй о пьяных дураках, сбежавших собаках, жадных торговцах и бардах, которые умели своими выступлениями останавливать движение на целой улице. Сами по себе все эти впечатления выглядели незначительно и безобидно, но вместе взятые образовывали весьма содержательную картину. У меня развеялись все сомнения в том, что Кассия выросла на этих улицах. Я очень хорошо себе представлял, что это означало для маленькой девочки. Тут шаталось столько отребья, что неприятие и равнодушие можно отнести к наиболее приятным вещам из тех, что могли с ней произойти. Точнее говоря, у меня дар речи пропадал от того, что в таких враждебных условиях она в принципе выжила. И несмотря на это, ее воспоминания просто переполняли жизнерадостность и участие. Вот это неожиданность. Я пришел сюда, чтобы проучить ее и нащупать слабости, а вместо них обнаружил силу.

Так я ходил за Кассией почти два часа. К тому времени солнце уже село, и тем не менее мое внимание все так же было приковано к ее губам. Периодически я искал в ней намеки на усталость, но эта девушка не сдавалась. Лишь когда мы снова вернулись к цирку и проходили мимо пекарни, где готовили якобы «самые вкусные булочки с изюмом во всем Риме», тело Кассии дало о себе знать. У нее заурчало в животе.

– Хочешь булочку? – весело поинтересовался я.

Она округлила глаза. А в следующий миг ее сияющая беззаботность угасла, опять сменившись знакомым мне замкнутым выражением лица рабыни. По Кассии было буквально видно, как она еще раз проматывала в памяти нашу прогулку по городу, искала промахи и анализировала мои намерения. Я подавил вздох. Конечно, она придет к выводу, что я каким-то образом ее обхитрил, чтобы вытянуть информацию; что все демоны свиньи, а ей лучше вообще больше со мной не разговаривать.

И в этом она бы даже не очень ошиблась.

– Я не нуждаюсь в помощи, подарках или подачках, – хмуро буркнула Кассия.

Так вот в чем дело?! Она считала: я потребую ответную услугу за то, что куплю ей еды? Да что ж такое, как вообще столько подозрительности вмещалось в такое маленькое существо?! Последний вопрос я тут же отбросил, потому что ответ лежал на поверхности и не особенно улучшал мое настроение.

– Иди за мной! – проворчал я и пошел к уличному прилавку пекарни. Даже я, который обычно и пальцем не пошевелил бы, не попросив чего-то взамен, не подумал бы подлавливать невинную девчонку на ее голоде. В мрачном расположении духа я купил две булочки с изюмом и вдруг почувствовал облегчение. Слабое место Кассии только что открылось само собой – недоверие. Это все меняло. Теперь стало ясно, что мне никогда не вскружить ей голову. Не за пару дней, которые у меня оставались. Не при таких условиях. Нет, если я хотел ее душу, то она должна знать, с чем столкнется и что получит. Ни во что иное она не поверит. То есть тактика по соблазнению исключена. Нужна сделка – честная, практичная, старомодная сделка с демоном без вранья, уловок и лазеек. Так и только так мне удастся к ней подобраться. Окрыленный этим открытием, я взял булочки с изюмом и повернулся к Кассии.

Она исчезла.

– Тшшш.

Сильная рука, заткнувшая мне рот, разжалась и потянула меня дальше вглубь темного дверного проема. Там Танатос скинул капюшон с головы и сверкнул жуткими янтарными глазами.

– Что здесь делает Белиал?

Бог смерти окутал нас обоих такой плотной магической аурой, что меня чуть не стошнило. Очень хотелось его оттолкнуть, но я понимала, что его иллюзия – единственное, что скрывало нас от Бела.

– Долгая история, – пробурчала я, сдержав стон. Демон не очень-то нежничал, когда схватил меня в вечерних сумерках и затащил в этот маленький переулок. Его сверхчеловеческая сила и чувствительные раны на моем теле сочетались не лучшим образом. Средства Грим, конечно, действовали хорошо, но не настолько.

Из тени колонны вышла вторая фигура. Люциан. Его бдительный взгляд не отрывался от улицы.

– Он доставит нам неприятности?

– Бел у меня под контролем, – уклончиво ответила я. Наглая ложь, однако желания объясняться подробнее я не испытывала. У нас есть более важные проблемы. – Хотя о Янусе и его тайнике душ я того же сказать не могу.

– Ты его нашла? – сразу же уточнил Танатос.

– Да, – хмуро подтвердила я, – но Янус наложил защитные чары не только на саму комнату, но и на каждый отдельный флакон. Если я заберу один из них, он моментально почувствует.

Танатос сжал губы в тонкую ниточку. У него слегка задергался глаз. Больше никакой реакции я не заметила. Вид у него был рассерженный, но вместе с тем словно отсутствующий. Лишь через некоторое время, проведенное в неловком молчании, до меня дошло, что он сейчас наверняка мысленно советовался с Люцианом.