Чтение онлайн

Через три месяца Аббан и Джурим вернулись в ряды най’шарумов. Аббан заметно хромал, и Джардир нахмурился.

— Ноги еще болят? — спросил он.

Аббан кивнул:

— Кости, может, и стали крепче, но не прямее.

— Еще рано, — утешил Джардир. — Со временем заживут.

— Инэвера, — произнес Аббан. — Кто знает, что угодно Эвераму?

— Ты готов драться за место в очереди? — Джардир кивнул в сторону наставника с котлом похлебки.

Аббан побледнел:

— Только не сейчас. Если ноги меня подведут, я буду опозорен навсегда.

Джардир нахмурился, но кивнул.

— Смотри не затягивай, — посоветовал он, — не то будешь опозорен бездействием.

Они подошли к началу очереди, и мальчишки прыснули в стороны, как мыши перед котом, пропустив их вперед. Некоторые недовольно косились на Аббана, но бросить вызов никто не смел.

Джурим был лишен такой роскоши, и Джардир холодно наблюдал за ним. Он не забыл, как Джурим гоготал, когда упал Аббан. Походка Джурима была несколько скованной, но Аббан хромал намного сильнее. Мальчишки в очереди за похлебкой злобно поглядывали на Джурима, но он подошел к своему обычному месту за Шанджатом.

— Это место занято, калека, — огрызнулся Эсам, еще один най’шарум в подчинении у Джардира. — Живо в конец очереди!

Эсам неплохо сражался, и Джардир не без интереса наблюдал за противостоянием.

Джурим улыбнулся и вскинул руки, словно в мольбе, но Джардир заметил, как он поставил ноги, и не попался на уловку. Джурим бросился вперед, схватил Эсама и повалил на землю. Через мгновение все было кончено, и Джурим занял свое законное место. Джардир кивнул. У Джурима сердце воина. Джардир взглянул на Аббана и печально покачал головой: тот уже доел свою похлебку и пропустил всю драку.

— Идите сюда, крысы! — крикнул Каваль, когда миски опустели. Джардир немедленно зашагал к наставникам, остальные мальчишки — за ним.

— Как ты думаешь, в чем дело? — спросил Аббан.

Джардир пожал плечами:

— Сейчас узнаем.

— Вам предстоит испытание мужества, — сообщил Керан. — Вы посмотрите в глаза ночи, и мы узнаем, у кого сердце воина, а у кого — труса.

Аббан ахнул от ужаса. Джардир затрепетал от восторга. С каждым испытанием вожделенные черные одежды становились все ближе!

— Из деревни Баха кад’Эверам уже несколько месяцев нет вестей. Как бы алагай не отыскали брешь в их метках! — продолжил Керан. — Разумеется, бахаване — хаффиты, но они дети Каджи, и Дамаджи велел не бросать их в беде.

— Скорее, велел не бросать драгоценные горшки, которые они нам продают, — пробормотал Аббан. — В Бахе живет знаменитый горшечник Дравази, изделия которого украшают красийские дворцы.

— У тебя на уме только деньги! — огрызнулся Джардир. — Будь они самыми презренными псами на Ала, все равно они неизмеримо выше алагай, и их нужно защищать!

— Ахман! — рявкнул Каваль. — Хочешь что-то добавить?

Джардир вытянулся по стойке смирно:

— Нет, наставник!

— Тогда придержи язык, не то отрежу, — пригрозил Каваль.

Джардир кивнул, и Керан продолжил:

— Пятьдесят воинов-добровольцев во главе с дама Хеватом выступят в недельный поход на Баху. Вы отправитесь с ними — нести снаряжение, кормить верблюдов, готовить и точить оружие.

Он взглянул на Джардира.

— Сын Хошкамина, ты назначаешься най ка на время похода.

Глаза Джардира широко распахнулись. Ранг най ка, то есть «первого из никого», означал, что Джардир — первый из най’шарумов не только в очереди за похлебкой, но и в глазах наставников и может командовать остальными. Най ка не назначали уже несколько лет — с тех пор, как Хасик облачился в черное. Это была исключительная честь, и даровали ее — а также принимали — нелегко. К власти прилагалась ответственность. Керан и Каваль призовут его к ответу и жестоко накажут за чужие промахи.

Джардир низко поклонился:

— Это великая честь, наставник. Да поможет мне Эверам не разочаровать вас.

— Уж постарайся, если дорожишь своей шкурой, — хмыкнул Каваль. Керан взял кожаный ремешок с узелками — символ ранга — и обвязал им бицепс Джардира.

Сердце Джардира бешено колотилось, кожаный ремешок казался Короной Каджи. Джардир представил, как дама расскажет об этом Кадживах, когда та придет за еженедельным пособием, и надулся от гордости. Скоро он восстановит честь матери и сестер!

Дело было не только в этом, но и в испытании мужества. Несколько недель под открытым небом. Он увидит алагай вблизи и узнает врага в лицо. Хватит с него рисунков на грифельной доске и смутных теней, едва различимых со стен. Поистине, сегодня начало новой жизни!

Когда най’шарумов отпустили, Аббан повернулся к Джардиру, улыбнулся и стукнул кулаком по перевязанному ремешком бицепсу.

— Най ка, — произнес он. — Ты заслуживаешь этого, друг мой. Скоро ты станешь кай’шарумом и будешь командовать в битве настоящими воинами.

Джардир пожал плечами:

— Инэвера. Поживем — увидим. Сегодня довольно и этой чести.

— Ты был прав. Мне порой становится тяжко, когда я вижу, как обращаются с хаффитами, и я дал волю горечи. Бахаване заслуживают нашей защиты, и не только.

Джардир кивнул:

— Я так и думал. Я тоже был не прав, друг мой. В твоем сердце есть место не только торгашеской алчности.

Он сжал плечо Аббана, и мальчики побежали собираться в поход.

Они выступили в полдень: пятьдесят воинов Каджи, в том числе Хасик, дама Хеват, наставник Каваль, двое дозорных из племени Кревах и отряд отборных най’шарумов во главе с Джардиром. Несколько старших воинов поочередно ехали на обозных телегах, которые тянули верблюды, но остальные шли пешком через Лабиринт к главным городским воротам. Джардир и остальные мальчики ехали по Лабиринту в телегах, чтобы не осквернить священную землю.

— Лишь дама и даль’шарумы вправе ступать по крови своих братьев и предков, — предупредил Каваль. — Не искушайте судьбу.

За воротами города наставник прошелся по телегам копьем.

— Живо на землю! — рявкнул Каваль. — Шагом марш в Баху!

Аббан неверяще посмотрел на Джардира:

— Это же неделя пути через пустыню под жарким солнцем, а на нас только бидо!

Джардир спрыгнул с телеги:

— На учебной площадке светит то же самое солнце.

Он указал на даль’шарумов, которые маршировали перед обозом.