Чтение онлайн

— Отпустить! — громыхнул Джардир, и все уставились на него. Воин немедленно отпустил Уонду и тут же получил локтем в живот. Даль’шарум сложился пополам, и Уонда потянулась к поясному ножу.

Джардир указал на нее копьем.

— Не смей, — предупредил он.

В этот миг в переулок вбежала Лиша и ахнула. Она бросилась к Уонде:

— Что случилось?

— Эти подземниковы дети пытались меня изнасиловать!

— Шлюха-северянка врет, Избавитель, — сплюнул Джурим. — Она напала на нас и сломала мне руку! Смерть ей!

— Так мы и поверили, что Уонда заманила вас троих в переулок и напала! — отозвалась Лиша.

Джардир никого не стал слушать. И так было ясно, что случилось. Он понадеялся, что воинское мастерство Уонды произведет на воинов впечатление и они будут вести себя достойно, но Джурим и остальные, очевидно, решили напомнить ей, что за пределами поля боя она все еще женщина и к тому же незамужняя. По закону Эведжана у нее не было права отказать шаруму или напасть на мужчину. Джурим и его товарищи не совершили преступления и были вправе требовать смерти девушки.

Джардир знал, что землепашцы с этим не согласятся, а ведь ему нужны их воины для Шарак Ка — и мужчины, и женщины. Он взглянул на Лишу и понял, что может извлечь из случившегося пользу. Шарумы должны научиться контролировать себя. Им нужно преподать жестокий урок — как Хасику много лет назад.

Джардир обвел рукой всех людей и указал на стену. Воины послушно выстроились вдоль нее, выпрямив спины и не обращая внимания на боль, причиненную девушкой. Она прирожденный воин, несмотря на свой пол.

Джардир, расхаживая перед своими людьми, услышал, как Лиша набрала в грудь воздуха, и жестом приказал ей молчать.

— Госпожа Лиша — моя нареченная, — спокойно произнес он. — Оскорбить служанку госпожи значит оскорбить ее. Оскорбить ее значит оскорбить меня.

Он посмотрел Джуриму в глаза и легонько коснулся его груди наконечником Копья Каджи.

— Джурим, ты оскорбил меня? — мягко спросил он.

Глаза Джурима распахнулись. Он в отчаянии взглянул на Уонду, затем на Джардира. Он дернулся от легчайшего прикосновения острия и задрожал. Он знал, что от ответа зависит его жизнь, но если он солжет Избавителю, то лишится места на Небесах.

Джурим рухнул на колени и заплакал. Он уперся лбом в землю и завыл, цепляясь за ноги Джардира.

— Прости меня, Шар’Дама Ка!

Джардир пнул его, отступил и окинул взглядом воинов, стоявших по бокам от Джурима. Они тоже немедленно упали на колени, уперлись лбами в землю и заблажили.

— Тихо! — рявкнул Джардир, и воины мгновенно умолкли. Он указал на Уонду. — Сегодня ночью эта женщина убила больше алагай, чем вы трое, вместе взятые, и ее честь стоит трех ваших жизней.

Мужчины съежились, но не осмелились поднять голос в свою защиту.

— Отправляйтесь в храм и молитесь всю ночь и весь день, — велел Джардир. — Завтра вы выйдете в ночь с копьями, но без щитов, одетые лишь в черные бидо. Ваши кости пойдут на строительство Шарик Хора.

Воины вздрогнули от облегчения и зарыдали, целуя Джардиру ноги, поскольку он пообещал им единственное, чего шарумам по-настоящему страшно лишиться, — смерть воина и место на Небесах.

— Спасибо, Избавитель, — повторяли они снова и снова.

— Прочь! — крикнул Джардир, и мужчины исчезли.

Джардир взглянул на Лишу, лицо которой предвещало песчаную бурю.

— Ты просто отпустил их? — вознегодовала она. Джардир сообразил, что разговор шел на красийском, и она, вероятно, поняла лишь малую долю сказанного.

— Разумеется, нет, — ответил Джардир по-тесийски. — Их ждет смерть.

— Но они благодарили тебя!

— За то, что не кастрировал их и не лишил права носить черное.

Уонда сплюнула:

— И поделом им.

— Нет, не поделом! — возразила Лиша.

Джардир видел, что она по-прежнему расстроена, но не понимал почему. Она предпочла бы, чтобы он убил их собственноручно? У землепашцев иные правила в отношении женщин, и он не знал, как они улаживают подобные вопросы.

— Чем ты недовольна? Они не сумели ни изнасиловать ее, ни даже избить. — Он с уважением кивнул в сторону Уонды. — Ей не положена компенсация за потерю невинности.

— Если что, я не девственница, — вставила Уонда. Лиша выразительно посмотрела на нее, но девушка только пожала плечами.

— Но разве обязательно их убивать? — спросила Лиша.

Джардир недоуменно взглянул на нее:

— Они умрут с честью. Завтра они выйдут в ночь без одежды и щитов, с одними лишь копьями.

Лиша выпучила глаза.

— Какая дикость!

Только тогда Джардир понял. Для землепашцев смерть — табу. Он поклонился.

— Я думал, наказание придется тебе по душе, госпожа. Если хочешь, я прикажу их выпороть.

Лиша посмотрела на Уонду, которая пожала плечами. Травница повернулась к Джардиру:

— Хорошо. Но мы будем присутствовать при порке, и я обработаю раны, как только наказание закончится.

Джардир был удивлен ее просьбой, но искусно скрыл удивление и низко поклонился. Обычаи землепашцев поистине непостижимы!

— Конечно, госпожа. Я лично выпорю их завтра на закате, чтобы все шарумы увидели и запомнили.

Лиша согласно кивнула:

— Спасибо. Этого довольно.

— На первый раз, — прорычала Уонда, и Джардир улыбнулся при виде ярости в ее глазах. Три Копья Избавителя едва смогли ее удержать, не говоря уже о том, чтобы изнасиловать! Немного подучить, и с нею не справится даже кай’шарум. Глядя на нее, Джардир принял решение, которое вполне могло расколоть его армию, но Эверам избрал его, чтобы вести людей на Шарак Ка, и он совершит это так, как считает нужным.

Он поклонился женщине, как кланяются воину:

— Другого раза не будет, Уонда вах Флинн ам’Лесоруб ам’Лощина. Даю слово.

— Спасибо. — Лиша положила ладонь ему на руку, и Джардир воспарил духом.

В дверь громко постучали. Рожер резко очнулся и огляделся. В комнате было темно, хотя по краям бархатных занавесей пробивались лучики света.

— Чего надо?! — крикнул он.

В такой чудесной постели Рожер не спал со времен борделя герцога Райнбека. Матрасы и подушки, набитые гусиным пухом, шелковистые простыни, пуховое одеяло! Все равно что спать на теплом облаке. Стук не повторился, и Рожер рухнул обратно в объятия подушки, не устояв перед ее сладостным зовом.