Чтение онлайн

«Ты ничего не должна этому миру», – хотела было сказать Зафира, но это были не её слова. То были слова Дина, когда он пытался остановить её, чтобы она не отправлялась на Шарр. Слова, которые призваны остановить, помешать, заключить в клетку. И всё же она хотела сказать их – сказать хоть что-нибудь, потому что невысказанные слова Ланы звучали так же громко и ясно, как крики за пределами алькова.

Зафира покидала её каждый день, предпочитая чудовищный лес сестре, которая нуждалась в ней. Она оставила Лану, когда отправилась на зловещий остров, хотя знала, что может никогда и не вернуться к сестре, у которой никого не осталось.

– Айя тебе так велела? Это ведь совсем не то же, что помогать в лечебнице. И Айи здесь даже нет.

Лана не ответила. Люди кричали. Упрямое выражение на лице Ланы изменилось, и новое странным образом напоминало об Айе – слишком мудрое для ребёнка.

«Дай ей шанс», – сказала Ясмин. Давно она не слышала голос подруги в своей голове. В последнее время там всегда был лишь Джаварат или даже более громкое молчание Джаварата. Зафира отступила назад. Фонтан журчал – единственный свидетель всей сцены. «Будь осторожна. Не рискуй собой…» Всё, что она могла бы сказать, казалось в этот миг неправильным.

Вместо этого она прошептала: «Прости», – и исчезла в узком проулке.

Когда девушка вернулась, в фойе никого не было – словно никому, кроме Ланы, не было до неё дела и никто не тревожился. Зафира быстро омыла ступни и поспешила вверх по лестнице, опустилась у кровати, думая о сердцах, которые были в безопасности под защитой самого опасного убийцы.

Весь этот путь на Шарр – и сердца просто ждали в этих стенах.

Все эти попытки отыскать Джаварат – и она совершила ужасную ошибку, связала свою жизнь с фолиантом.

Все эти усилия, чтобы обеспечить сестре безопасность, – и вот девочка просто шагает прямо навстречу угрозе. Зафира не знала, что внушила Лане Айя, что она там болтала о долге и обязательствах, но девушка была уверена – она это не одобряла. «Небеса, да ты только послушай себя!» Сама Зафира скрылась в Арзе примерно в том же возрасте. Кто она такая, чтобы отказывать Лане?

Раздался стук в дверь – такой же тихий, как минувшей ночью, словно некая часть его хотела увидеться с Зафирой, а другая не желала иметь с ней дела. Девушка спрятала Джаварат под подушку, всё ещё не в силах изгнать то видение, и открыла дверь.

Свет, лившийся из её окна, упал на шрам Насира, отразился в его глазах.

– Я не знал, успела ли ты вернуться. Я тренировался с Айей, а внизу ничего не слышно.

Так вот почему он не пришёл, когда произошёл взрыв.

– Там был бунт, – ответила Зафира. – Лана оста- лась там.

Она сама не понимала, почему вдруг сочла, что ему есть какое-то дело – до Ланы, до их погибшей матери, до всего этого. Она не понимала, но слова просто полились сами, когда он смотрел на неё таким вот взглядом.

– Она должна была дождаться тебя в фойе, но мы так и подумали, что она уйдёт, когда Айя заметила пропажу своего ящика с инструментами. Айя найдёт её.

«Не волнуйся», – говорил сам его тон, когда его язык отказывался.

Зафира кивнула, напоминая себе, что пока её не было, Лана занималась этим. И сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. Коридор был пуст – только снизу доносились голоса. Сеиф говорил что-то протяжно, и Кифа отвечала быстро, легко.

– Сейчас мой черёд приглядывать за сердцами? – спросила девушка.

Насир опустил взгляд на ящик, который держал, и Зафира невольно замерла, увидев, как он сцепил челюсть, как его взгляд метнулся к её рукам в поисках… Джаварата.

– Я как раз нёс их Сеифу. Сейчас его черёд.

Он был достаточно добр, чтобы его голос звучал с оттенком извинения, но от того не стало легче. Откровение. Слова уже почти сорвались с её языка – «Ты мне не доверяешь?» — но желание сохранить достоинство не позволило ей произнести это. Зафира не могла винить его – Джаварат ведь использовал её, когда говорил через неё. А что, если он использует её для чего-то похуже? Для чего-то, что может навредить сердцам?

Что, если они найдут фиал с кровью и Джаварат побудит её сделать что-то немыслимое?

«Небеса, да чего же ты хочешь?» – безмолвно рыкнула она. Книга притворилась, что не слышит её.

Он стиснул зубы.

– С тобой всё хорошо?

«Нет», – хотела сказать она.

– Разве ты не спрашиваешь это каждый раз?

Он нахмурил тёмные брови.

– Разве не об этом я должен спрашивать? После того, что случилось?

– Должен, обязан, нужно, – протянула она, чувствуя, как учащается пульс. Так легко было раздразнить его, когда он выглядел настолько сбитым с толку. – А ты никогда не думал о том, чего ты хочешь, принц?

Он смотрел на её губы, и Зафира почувствовала, как у неё вспыхнула шея, прежде чем Насир отвёл взгляд. Он был так озадачен её вопросом, что она чуть не рассмеялась.

– Какой у тебя любимый цвет? – Его слова будто наталкивались одно на другое.

На этот раз она не сумела сдержать удивлённый смешок, и его взгляд просветлел прежде, чем она замолчала.

– Разве о таком не спрашивают?

– Ну, может быть, дети, – ответила девушка.

На его лице промелькнула печаль, и ей тут же захотелось забрать слова обратно. Он ведь был сыном тирана. И даже когда Серебряная Ведьма была султаншей, Зафира сомневалась, что Насир не лишился своей юности сразу же после её мнимой смерти. И вряд ли он мог искать у кого-то утешения, за которым приходят дети.

– Синий, – мягко проговорила она.

Лёгкая улыбка тронула его губы и исчезла.

– Я мог бы догадаться.

– Это любимый оттенок моего Бабы. «Воды Баранси под облачным небом в самый спокойный день». Его тоже нет. Теперь я официально сирота. – Её рука скользнула к джамбии, пальцы сомкнулись на потёртой рукояти. Она знала, что Насир читает в её молчании.

– Как?

Зафира подумала было, как лучше сплести нить слов, прежде чем поняла – нет, можно не смягчать правду перед Насиром.

– Он отправился в Арз, когда я не могла пойти туда… и вернулся через несколько месяцев. Обезумевший. И Умми ударила его ножом в сердце, потому что… потому что у неё не было выбора.

– Может, он хотел увидеть вас в последний раз.

Зафира смотрела на матово блестящий каменный пол, на бледный узор на его одежде, на блеск его джамбии с ониксовой рукоятью. Она вдохнула домашний аромат свежевыпеченного хлеба. Нет, она не собиралась плакать перед ним. Перед мысленным взором промелькнуло видение Джаварата, и она стиснула зубы.