Чтение онлайн

Некогда же приспевшу празднику вознесения господа бога нашего Иисуса Христа. [1801] В навечерии [1802] же праздника Бажен Вторый поим с собою юношу оного Савву и поидоша до святыя церкви к вечернему пению, и по отпущении вечерни паки приидоша в дом свой, и по обычной вечери возлегоша кийждо на ложи своем, благодаряще бога. Внегда же он благолюбивый муж Бажен Вторый заспав крепко, жена же его дияволом подстрекаема, востав тайно с ложа своего и пришед к постели юноши онаго и, возбуди его, понуждаше к скверному смешению блудному. Он же, аще и млад сый, но яко некоею стрелою страха божия уязвлен бысть, убоялся суда божия, помышляше в себе: "како в таковый господственный день таковое скаредное [1803] дело сотворити имам". И сия помыслив, начат с клятвою отрицатися от нея, глаголя, яко "не хощу всеконечно погубити душу свою и в таковый превеликий праздник осквернити тело мое". Она же, ненасытно распаляема похотию блуда, неослабно нудяше его, ово ласканием, ово же и прещением [1804] неким угрожая ему, дабы исполнил желание ея. И много труждашеся увещевая его, но никако же возможе приклонити его к воли своей, божественная некая сила помогаше ему. Видев же лукавая та жена, яко не возможе привлещи юношу онаго к воли своей, абие зелною яростию на юношу распалися и, яко лютая змия восстенав, отъиде от ложа его, помышляше, како бы волшебными зелии опоити его и неотложно злое свое намерение совершити хотя. И елико замысли, сия и сотвори.

Внегда же начаша клепати [1805] ко утреннему пению, благолюбивый же оный муж Бажен Вторый, скоро востав от ложа своего, возбудив же и юношу оного Савву и поидоша на славословие божие ко утренни и отслушавше со вниманием и страхом божиим и приидоша в дом свой. Егда же приспе время божественной литургии, поидоша паки с радостию до святыя церкви на славословие божие. Проклятая же оная жена тщательно устроиша на юношу волшебное зелие и яко змия хотяше яд свой изблевати на него. По отпущении же божественныя литургии Бажен Вторый и Савва изыдоша из церкви, хотяше итти в дом свой. Воевода же града того пригласи онаго мужа Бажена Втораго, да обедает с ним, вопроси же и о юноши оном, чей есть сын и откуда. Он же поведа ему, яко ис Казани Фомы Грудцына сын. Воевода же приглашает и юношу оного в дом свой, зане добре знаяше отца его. Они же бывше в дому воевоцком и, по обычаю общия трапезы причастишаяся, с радостию возвратишася в дом свой.

И, пришед в дом, Бажен Вторый повеле принести от вина мало, да испиют в доме своем чести ради господственнаго оного праздника: ничто же бо сведый [1806] лукаваго умышления жены своея. Она же, яко ехидна злая, скрывает злобу в сердце своем и подпадает лестию к юноши оному. Принесенну же бывшу вину, абие наливает чашу и подносит мужу своему. Он же испив, благодаря бога. И потом наливает, сама испив. И абие наливает отравнаго уготованного зелия и подносит юноше оному Савве. Он же, ни мало помыслив, ниже убояся лукавства жены оныя, чаяше яко никоего же зла мыслит на него, и без всякаго размышления выпивает лютое оное зелие. И се начат яко некий огнь горети в сердце его. Он же помышляше, глаголя в себе, яко "много различных питей в дому отца моего, и никогда же таковаго пития не пивал, яко же ныне". Егда же испив пития оного, начат сердцем тужити и скорбети по жене оной. Она же яко лютая лвица яростно поглядаше на него и ни мало приветство являше к нему. Он же, сокрушаяся, тужаше по ней сердцем. Она же начат мужу своему на юношу онаго клеветати и нелепая словеса глаголати и повелеваше изгнати из дому своего. Богобоязливый же оный муж, желея в сердце своем по юноши, обаче уловлен бысть женскою лестию, повелевает юноше изыти из дому своего, сказуя ему вины некия. Юноша же с великою жалостию и тугою сердца отходит от дому его, тужа и сетуя о лукавой жене оной.

И прииде в дом гостинника онаго, идеже первее обиташе. Он же вопрошает его, каковыя ради вины изыде из дому Баженова. Он же, сказуя, яко сам не восхоте жити у него, "зане гладно ми бысть", сердцем же скорбя и неутешно тужаше по жене оной. И нача от великия туги красота лица его увядати и плоть его истончеватися. Видев же гостинник юношу сетующа и скорбяща зело, и недомевающеся, что убо ему бысть.

Бысть же во граде том некий волхв, чарованием своим сказуя, [1807] кому какова скорбь приключится. Он же узнавая кому жити или умрети. Гостинник же и жена его, благоразумни суще, мало попечение о юноше имеяху, и призва тайно волхва онаго, хотяще уведати от него, какова скорбь приключися юноше. Волхв же оный пришед, посмотрев в волшебныя своя книги, сказа им истинну, яко никоторые скорби юноша не имать в себе, токмо тужит по жене Бажена Втораго, яко в блудное смешение падеся с нею, ныне же отстужен бысть от нея и, по ней тужа, сокрушается. Гостинник же и жена его, таковая слышавше от волхва, не яша веры, зане Бажен муж благочестив бяше и бояся бога, и ни во что же дело сие вмениша. Савва же непрестанно тужа и скорбя о проклятой жене оной и день от дне от тоя туги истончи плоть свою, яко бы некоею великою скорбию болел.

Некогда же той Савва изыде один за град на поле от великаго уныния и скорби прогулятися и идяше един по полю и никого же пред собою или за собою видяше и ничто же ино помышляше, токмо сетуя и скорбя о разлучении своем от жены оныя. И, помыслив таковую мысль злую во уме своем, глаголя: "Егда бы кто от человек или сам диявол сотворил ми сие, еже бы паки совокупитися мне з женою оною, аз бы послужил диаволу". И такову мысль помыслив, аки бы ума иступив, идяше един и, мало пошед, слышав за собою глас, зовущ его на имя. Он же обращся зрит за собою юношу, борзо текуща в нарочитом одеянии, помавающе рукою ему, пождати себя повелеваше. Он же стоя, ожидая юношу оного к себе.

Пришед же к Савве юноша той, паче же рещи супостат диавол, иже непрестанно рыщет, ища погибели человеческия; пришедше же ему к Савве и по обычаю поклонишася между собою. Рече же пришедый отрок к Савве, глаголя: "Брате Савво, что убо яко чуждь бегаеши от мене? Аз бо давно ожидах тя к себе, да како бы пришел еси ко мне и родственную любовь имел со мною. Аз убо вем тя давно, яко ты от рода Грудцыных Усовых из града Казани, а о мне аще хощеши уведати, и аз того же рода от града Великаго Устюга, зде давно обитаю ради конския покупки. И убо по плотскому рождению братия мы с тобою, а ныне убо буди брат и друг и не отлучаися от мене, аз (у)бо всякое вспоможение во всем рад чинити тебе". Савва же слышав от мнимаго оного брата, паче жерещи от беса, таковые глаголы, велми возрадовася, яко в таковой далной незнаемой стране сродника себе обрете, и любезно целовастася и поидоша оба вкупе по пустыни оной.

Рече же бес к Савве: "Брате Савво! Какую скорбь имаши в себе, яко велми исчезе юношеская красота твоя?" Он же, всяко лукавнуя, сказываше ему некую быти великую скорбь в себе. Бес же осклабився рече ему: "Что убо скрываеши от мене? аз бо вем скорбь твою. Но что ми даси, аз помогу скорби твоей?" Савва же рече: "Аще убо ведаеши истинную скорбь, юже имам в себе, то поиму веры тебе, яко можеши помощи ми". Бес же рече ему: "Ты убо, скорбя, сокрушаешися сердцем своим по жене Бажена Втораго, зане отлучен еси от любви ея. Но что ми даси, аз учиню тя с нею по прежнему в любви ея". Савва же рече: "Аз убо, елико имам зде товаров и богатства отца моего и с прибытками, все отдаю тебе; токмо сотвори по прежнему любовь имети з женою оною". Бес же ту рассмеявся, рече ему: "Что убо искушаеши мя? Аз убо вем, яко отец твой много богатства имать; ты же не веси ли, яко отец мой седмерицею богатее отца твоего. И что ми будем в товарех твоих? Но даждь ми на ся рукописание мало некое, и аз исполнго желание твое". Юноша же рад бысть, помышляя в себе, яко "богатство отца моего цело будет; аз же дам ему писание, что ми велит написати". А неведый, в какову пагубу хощет пасти, еще же и писати совершенно ниже слагати что умея. Оле безумия юноши онаго! Како уловлен бысть лестию женскою, и тоя ради в какову погибель снисходит! Егда же изрече бес к юноше словеса сия, он же с радостию обещася дати писание. Мнимый же брат, паче же рещи бес, вскоре изъем из очпага [1808] чернила и хартию, дает юноши и повелевает ему немедленно написати писание. Той же юноша Савва, еще несовершенно умеяше писати и, елико бес сказываше ему, то же и писаше, не слагая, [1809] и таковым писанием отречеся Христа истиннаго бога и, предадеся в служение диаволу. Написав же таковое богоотметное писание, отдает диаволу, мнимому своему брату, и тако поидоша оба во град Орел.

Вопросив же Савва беса, глаголя: "Повеждь ми, брате мой, где обитаеши, да увем дом твой". Бес же, возсмеяся, рече ему: "Аз убо особаго дому не имею, но где прилучитца, тамо и ночую. Аще ли хощеши видетися со мною часто, то ищи мя всегда на конной площади. Аз убо, яко же рех ти, зде живу ради конских покупок. Но аз и сам не обленюся посещати тебя. Ныне же иди к лавке Бажена Втораго, вем бо, яко с радостию призовет тя в дом свой жити".

Савва же по глаголу брата своего диавола радостно течаше к лавке Бажена Втораго. Егда же Бажен видев Савву, усердно приглашает его к себе, глаголя: "Господине Савво, кую злобу сотворих аз тебе, и почто изшел еси из дому моего? Протчее [1810] убо, молю тя, прииди паки обитати в дому моем, аз убо за любовь отца твоего, яко присному своему сыну рад бых тебе всеусердно". Савва же, егда услышав от Бажена таковыя глаголы, неизреченною радостию возрадовася и скоро потече в дом Бажена Втораго. И, егда пришед юноша, жена его видев и диаволом подстрекаема, радостно сретает его и всяким ласканием приветствоваше его и лобызаше его. Юноша же уловлен бысть лестию женскою, паче же диаволом, паки запинается в сети блуда с проклятою оною женою и ниже праздников, ниже воскресения день помняще, ни страха божия имеюще, понеже ненасытно беспрестанно с нею в кале блуда, аки свиния, валяяся.

По мнозем же времени, абие входит в слухи в пресловущий град Казань к матери Саввиной, яко сын ея живет неисправно и непорядочно, и, елико было с ним отеческих товаров, все изнурил в блуде и пьянстве. Мати же его, таковая о сыне своем слыша, зело огорчися и пишет к нему писание, дабы он оттуду возвратился ко граду Казани в дом отца своего. Егда же прииде к нему писание, он же прочет, посмеявся и ни во что же вменив. Она же паки посылает к нему второе и третие писание, ово молением молит, ово же и клятвами заклинает его, дабы немедленно ехал оттуду во град Казань. Савва же ни мало внят матерню молению и клятве, но ни во что же вменяше, токмо в страсти блуда упражняшася.

По некоем же времени поемлет бес Савву, и поидоша оба за град Орел на поле. Изшедшим же им из града, глаголет бес к Савве: "Брате Савво, веси ли, кто есмь аз? Ты убо мниши мя совершенно быти от рода Грудцыных, но несть тако. Ныне убо за любовь твою повем ти всю истину, ты же не убойся, ниже устыдися звати мя братом себе, аз убо всесовершенно улюбих тя в братство себе. Но аще хощеши уведати о мне, аз убо сын царев. Поидем протчее, да покажу ти славу и богатство отца моего". И сия глаголя, приведе его в пусто место на некий холм и показа ему в некоем раздоле град велми славен — стены и покровы и помосты все от злата чиста блистаяся. И рече ему: "Сей есть град творение отца моего! Но идем убо и поклонимся купно отцу моему; а еже дал ми еси писание, ныне взем его, сам вручя отцу моему; и великою честию почтен будеши от него". И, сия изглаголав, бес отдает Савве богоотметное оное писание. Оле безумия отрока! Ведый бо яко никоторое царство прилежит в близости к Московскому государству, но все обладаемо бе царем московским. Аще бы тогда вообразил на себе [1811] образ честнаго креста, вся бы сия мечты диавольския яко сень [1812] погибли!

Егда же поидоша оба к привиденному оному граду и, приближившимся им ко вратом града, сретают их юноши темнообразнии, [1813] ризами и поясы златыми украшены, поклоняющеся, честь воздающе сыну цареву, паче же рещи бесу, такожде и Савве поклоняющеся. Вшедшим же им во двор царев, паки сретают их инии юноши, ризами блистающеся, паче первых, такожде поклоняющеся им. Егда же внидоша в полаты царевы, абие друзии юноши сретают их, друг друга честию и одеянием превосходяще, воздающе достойную честь сыну цареву и Савве. Вшед же бес в полату, глаголя: "Брате Савво, пожди мя зде мало. Аз убо шед возвещу о тебе отцу моему и введу тя к нему. Егда же будеши пред ним, ничто же размышляя или бояся, подаждь ему писание свое". И сия рек, поиде во внутренния полаты, оставль Савву единаго; и помедлив тамо мало, приходит к Савве и, поем, вводит его пред лице князя тмы.