Чтение онлайн

Къто исповевсть милосьрьдие божие! Се бо не избьра отъ премудрыхъ философъ, ни отъ властелинъ градъ пастуха и учителя инокыимъ, нъ — да о семь прославиться имя господне — яко грубъ сы и невежа премудреи философъ явися…

Мы же пакы поидемъ на прьвое исповедание святааго сего отрока. Растыи убо телъмь и душею влекомъ на любъвь божию, и хожаше по вся дьни въ цьркъвь божию, послушая божьствьныхъ книгъ съ всемь въниманиемь. Еще же и къ детьмъ играющимъ не приближашеся, яко же обычаи есть унымъ, нъ и гнушашеся играмъ ихъ. Одежа же его бе худа и сплатана. О семь же многашьды родителема его нудящема и облещися въ одежю чисту и на игры съ детьми изити. Онъ же о семь не послушааше ею, нъ паче изволи быти яко единъ от убогыхъ. Къ симъ же и датися веля на учение божьствьныхъ книгъ единому от учитель; яко же и створи. И въскоре извыче вся граматикия, и яко же всемъ чюдитися о премудрости и разуме детища и о скоромь его учении. Покорение же его и повиновение къто исповесть, еже сътяжа въ учении своемь не тъкмо же къ учителю своему, нъ и къ всемъ учащимъся съ нимъ?

Въ то же время отьць его житию коньць приятъ. Сущю же тъгда божьствьному Феодосию 13 летъ. Оттоле же начатъ на труды паче подвижьнеи бывати, яко же исходити ему съ рабы на село и делати съ всякыимь съмерениемь. Мати же его оставляше и, не велящи ему тако творити, моляше и иакы облачитися въ одежю светьлу и тако исходити ему съ съвьрьстьникы своими на игры. Глаголаше бо ему, яко, тако ходя, укоризну себе и роду своему твориши. Оному о томь не послушающю ея, и яко же многашьды еи отъ великыя ярости разгневатися на нь и бити и, бе бо и телъмь крепъка и сильна, яко же и мужь. Аще бо и кто не видевъ ея, ти слышааше ю беседующю, то начьняше мынети мужа ю суща.

Къ симъ же пакы божьствьныи уноша мысляаше, како и кымь образъмь спасеться. Таче слыша пакы о святыхъ местехъ, иде же господь нашь Иисусъ Христосъ плътию походи, и жадаше тамо походити и поклонитися имъ. И моляшеся богу, глаголя: «Господи мои, Иисусъ Христе! Услыши молитву мою исъподоби мя съходити въ святая твоя места и съ радостию поклонитися имъ». И тако многашьды молящюся ему, и се приидоша страньници въ градъ тъ, иже ивидевъ я божьствьныи уноша, и радъ бывъ, текъ, поклонися имъ, и любьзно целова я, и въпроси я, отъкуду суть и камо идуть. Онемъ же рекъшемъ, яко отъ святыхъ местъ есмъ и, аще богу велящю, хощемъ въспять уже ити. Святыи же моляше я, да и поимуть въ следъ себе и съпутьника и сътворять съ собою. Они же обе-щашася пояти и съ собою и допровадити и до святыхъ местъ. Таче се слышавъ, блаженыи Феодосии, еже обещашася ему, радъ бывъ, иде въ домъ свои. И егда хотяху страньнии отъити, възвестиша уноши свои отходъ. Онъ же, въставъ нощию и не ведущю никому же, таи изиде из дому своего, не имыи у себе ничсо же, разве одежа, въ ней же хожаше, и та же худа. И тако изыде въ следъ страньныхъ. Благыи же богъ не попусти ему отъити отъ страны сея, его же и-щрева матерьня и пастуха быти въ стране сей словесныхъ овьць [606] назнамена, да не пастуху убо отъшьдъшю, опустееть пажить, тоже богъ благослови, и тьрние и вълчьць въздрастеть на неи, и стадо разидеться.

О трьхъ убо дьньхъ уведевъши мати его, яко съ страньныими отъиде, и абие погъна въ следъ его, тъкъмо единого сына своего поимъши, иже бе мьнии блаженааго Феодосия. Таче же, яко гънаста путь мъногъ, ти тако пристигъша, яста и, и отъ ярости же и гнева мати его имъши и за власы, и поврьже и на земли, и своима ногама пъхашети и, и, страньныя же много коривъши, възвратися въ домъ свои, яко никоего зълодея ведущи съвязана. Тольми же гневъмь одрьжима, яко и въ домъ ей пришьдъши, бити и, дондеже изнеможе. И по сихъ же, въведъши и въ храмъ, и ту привяза и, затворьши, и тако отъиде. Божьствьныи же уноша вься си съ радостию приимаше и, бога моля, благодаряше о вьсехъ сихъ. Таче пришедъши мати его по двою дьнию отреши и и подасть же ему ясти, еще же гневъмь одьржима сущи, възложи на нозе его железа, ти тако повеле ему ходити, блюдущи, да не пакы отъбежить отъ нея. Тако же сътвори, дьни мъногы ходя. По томь же пакы, умилосьрьдивъшися на нь, нача съ мольбою увещавати и, да не отъбежить отъ нея, любляше бо и зело паче инехъ и того ради не тьрпяше безъ него. Оному же обещавъшюся ей не отъити отъ нея, съня железа съ ногу его, повелевъши же ему по воли творити, еже хощеть. Блаженыи же Феодосии на прьвыи подвигъ възвратися и хожаше въ цьркъвь божию по вся дьни. Ти видяше, яко многашьды лишаеме сущи литургии, проскурьнааго ради непечения, жаляшеси о томь зело и умысли же самъ своимь съмерениемь отълучитися на то дело. Еже и сътвори: начатъ бо пещи проскуры и продаяти, и еже аще прибудяше ему къ цене, то дадяше нищимъ. Ценою же пакы купяше жито и, своима рукама измълъ, пакы проскуры творяше. Се же тако богу изволивъшю, да проскуры чисты приноситься въ цьркъвь божию отъ непорочьнаго и несквьрньнааго отрока. Сице же пребысть двенадесяте лете или боле творя. Вьси же съврьстьнии отроци его, ругающеся ему, укаряхути и о таковемь деле, и то же врагу научающю я. Блаженыи же вься си съ радостию приимаше, съ мълчаниемь и съ съмерениемь.

Ненавидя же испьрва добра золодеи врагъ, видя себе побежаема съмерениемь богословесьнааго отрока, и не почиваше, хотя отъвратити и отъ таковаго дела. И се начатъ матерь его поущати, да ему възбранить отъ таковааго дела. Мати убо, не тьрпящи сына своего въ такой укоризне суща, и начатъ глаголати съ любъвию к нему: «Молю ти ся, чядо, останися таковааго дела, хулу бо наносиши на родъ свои, и не трьплю бо слышати отъ вьсехъ укаряему ти сущю о таковемь деле. И несть бо ти лепо, отроку сущю, таковааго дела делати». Таче съ съмерениемь божьствьныи уноша отъвещавааше матери своей, глаголя: «Послушай, о мати, молю ти ся, послушаи! Господь бо Иисусъ Христосъ самъ поубожися и съмерися, намъ образъ дая. Да и мы его ради съмеримъся. Пакы же поруганъ бысть, и опльванъ, и заушаемъ, и вься претьрпевъ нашего ради спасения. Кольми паче лепо есть намъ трьпети, да Христа приобрящемъ. А еже о деле моемь, мати моя, то послушай: егда господь нашь Иисусъ Христосъ на вечери възлеже съ ученики своими, тъгда приимъ хлебъ и благословивъ и, преломль, даяше ученикомъ своимъ, глаголя: «Приимете и идите, се есть тело мое, ломимое за вы и за мъногы въ оставление греховъ». Да аще самъ господь нашь плъть свою нарече, то кольми паче лепо есть мне радоватися, яко съдельника мя съподоби господь плъти своей быти». Си слышавъши мати его и чюдивъшися о премудрости отрока и отътоле нача оставатися его. Нъ врагъ не почиваше, остря ю на възбранение отрока о таковемь его съмерении. По лете же единомь пакы видевъши его пекуща проскуры и учьрнивъшася от ожьжения пещьнаго, съжалиста зело, пакы начать оттоле бранити ему овогда ласкою, овогда же грозою, другоици же биющи и, да ся останеть таковаго дела. Божьствьныи же уноша въ скърби велице бысть о томь, и недъумея, чьто створити. Тъгда же, въставъ нощию отаи и исшедъ из дому своего, и иде въ инъ градъ, не далече сущь отъ того, и обита у прозвутера, и делааше по обычаю дело свое. По томь же мати его, яко его искавъши въ граде своемь и не обрете его, съжалиси по немь. Таче по дьньхъ мнозехъ слышавъши, къде живеть, и абие устрьмися по нь съ гневъмь великъмь, и, пришедъши въ прежереченыи градъ и искавъши, обрете и въ дому презвутерове и имъши влечаше и въ градъ свои биющи. И въ домъ свои приведъши и запрети ему, глаголющи, яко: «Къ тому не имаши отъити мене; елико бо аще камо идеши, азъ, шедъши и обретъши тя, съвязана, биющи, приведу въ сии градъ». Тъгда же бла-женыи Феодосии моляшеся богу, по вся дьни ходя въ цьркъвь божию, бе же съмеренъ сьрьдьцьмь и покоривъ къ вьсемъ.

Яко же и властелинъ града того, видевъ отрока въ такомь съмерении и покорении суща, възлюби и зело и повеле же ему, да пребываеть у него въ цьркъви, въдасть же ему и одежю светьлу, да ходить въ ней. Блаженыи же Феодосии пребыстьвъ ней ходя мало дьнии, яко некую тяжесть на собе нося, тако пребываше. Таче съньмъ ю, отдасть ю нищимъ, самъ же въ худыя пърты обълкъся, ти тако хожаше. Властелинъ же, видевы и тако ходяща, и пакы ину въдасть одежю, вящьщю пьрвыя, моля и, да ходить въ ней. Онъ же съньмъ и ту отъда. Сице же многашьды сътвори, яко же судии то уведевъшю, большимь начатъ любити и, чюдяся съмерению его. По сих же божествьныи Феодосии шедъ къ единому от кузньць, повеле ему железо съчепито съковати, иже и възьмъ и препоясася имь въ чресла своя, и тако хожаше. Железу же узъку сущю и грызущюся въ тело его, онъ же пребываше, яко ничсо же скьрбьна от него приемля телу своему.

Таче, яко ишьдъшемъ дьньмъ мъногомъ и бывъшю дьни праздьничьну, мати его начать велети ему облещися въ одежю светьлу на служение вьсемъ бо града того вельможамъ, въ тъ дьнь възлежащемъ на обеде у властелина. И поведено бъ убо блаженууму Феодосию предъстояти и служити. И сего ради поущашети и мати его, да облечеться въ одежю чисту; наипаче же яко же и слышала бе, еже есть сътворилъ. Яко же ему обла-ащюся въ одежю чисту, простъ же сы умъмь, неже блюдыися ея. Она же прилежьно зьряаше, хотящи истее видети, и се бо виде на срачици его кръвь сущю отъ въгрызения железа. И раждьгъшися гневъмь на нь и съ яростию въставъши и растьрзавъши сорочицю на немь, биющи же и отъя железо от чреслъ его. Божий же отрокъ, яко ничьсо же зъла приятъ от нея, обълкъся и шедъ служаше предъ възлежащими съ вьсякою тихостию.

Таче по времени пакы некоторемь слыша въ святемь Еуангелии господа глаголюща: «Аще кто не оставить отьца или матере и въеледъ мене не идеть, то несть мене достоинъ». И пакы: «Придите къ мъне вьси тружающеися и обременении, и азъ покою вы. Възьмете ярьмъ мои на ся и научитеся от мене, яко крътъкъ есмь и съмеренъ сьрдьцьмь, и обрящете покои душамъ вашимъ». Си же слышавъ богодъхновеныи Феодосии и раждьгься божьствьною любъвию, и дыша рвениемъ божиемь, помышляаше, како или кде пострещися и утаитися матере своея. По сълучаю же божию отъиде мати его на село, и яко же пребыти ей тамо дьни мъногы. Блаженыи же, радъ бывъ, помоливъся богу и изиде отаи из дому, не имыи у себе ничьсо же, разве одежа и мало хлеба немощи деля телесьныя. И тако устрьмися къ Кыеву городу, бе бо слышалъ о манастырихъ, ту сущиихъ. Не ведыи же пути, моляшеся богу, да бы обрелъ съпутьникы, направляюща и на путь желания. И се по приключаю божию беша идуще путьмь темь купьци на возехъ съ бремены тяжькы. Уведевъ же я блаженыи, яко въ тъ же градъ идуть, прослави бога и идяшеть въ следъ ихъ издалеча, не являяся имъ. И онемъ же ставъшемъ на нощьнемь становищи, блаженыи же не доида, яко и зьреимо ихъ, ту же опочивааше, единому богу, съблюдающю и. И тако идьш, трьми неделями доиде прежереченааго града. Тъгда же пришедъ и обьходи вся манастыря, хотя быти мнихъ и моляся имъ, да приятъ ими будеть. Они же, видевъше отрока простость и ризами же худами облечена, не рачиша того прияти. Сице же богу изволивъшю тако, да на место, иде же бе бъгъмь от уности нозъванъ, на то же ведешеся.

Тъгда же бо слышавъ о блаженемь Антонии [607] , живущиимь въ пещере, и, окрилатевъ же умъмь, устрьмися къ пещере. И пришьдъ къ преподобьнуму Антонию, его же видевъ и падъ, поклонися ему съ сльзами, моляся ему, да бы у него былъ. Великыи же Антонии казаше и глаголя: «Чядо, видиши ли пещеру сию: скьрбьно суще место и теснеише паче инехъ местъ. Ты же унъ сыи, яко же мню, и не имаши трьпети на месте семь скърби». Се же, не тъкмо искушая и, глаголаше, нъ и прозорочьныма очима прозря, яко тъ хотяше възградити самъ местъ то и манастырь славьнъ сътворити на събьрание множьству чьрньць. Богодъхновеныи же Феодосии отвеща ему съ умилениемь: «Вежь, чьстьныи отьче, яко проразумьникъ всячьскыихъ богъ приведе мя къ святости твоей и спасти мя ведя, темь же, елико ми велиши сътворити, сътворю». Тъгда глагола ему блаженыи Антонии: «Благословенъ богъ, чадо укрепивыи тя на се тъщание, и се место — буди въ немь». Феодосии же, пакы падъ, поклонися ему. Таче благослови и старьць и повеле великому Никону [608] острещи и, прозвутеру тому сущю и чьрноризьцю искусьну, иже и поимъ блаженаго Феодосиа и по обычаю святыихъ отьць остригы и, облече и въ мьнишьскую одежю.

Отьць же нашь Феодосии предавъся богу и преподобьнууму Антонию, и оттоле подаяшеся на труды телесьныя, и бъдяше по вся нощи въ славословлении божий, съньную тягость отвръгъ, къ въздьржанию же и плътию своею тружаяся, рукама дело свое делая и въспоминая по вься дьни псалъмьское оно слово: «Вижь съмерение мое и трудъ мои и остави вься грехы моя». Темь вьсь съ вьсемь въздрьжаниемь душю съмеряаше, тело же пакы трудъмь и подвизаниемь дручааше, яко дивитися преподобьнууму Антонию и великому Никону съмерению его, и покорению, и толику его въ уности благонравьству, и укреплению, и бъдрости. И вельми о вьсемь прослависта бога.

Мати же его много искавъши въ граде своемь и въ окрьстьнихъ градехъ и, яко не обрете его, плакаашеся по немь люте, биющи въ пьрси своя, яко и по мрьтвемь. И заповедано же бысть по всей стране той, аще къде видевъше такого отрока, да пришьдъше възвестите матери его, и велику мьзду приимуть о възвещении его. И се пришьдъше от Кыева и поведаша ей, яко преже сихъ 4 лет видехомы и въ нашемь граде ходяща и хотяща острещися въ единомь от манастыревъ. И то слышавъши она и не обленивъшися и тамо ити. И ни мало же помьдьливъши, ни дълготы же пути убоявъшися, въ прежереченыи градъ иде на възискание сына своего. Иже и пришедъши въ градъ тъ и обьходи вься манастыря, ищющи его. Последи же поведаша ей, яко въ пещере есть у преподобнааго Антония. Она же и тамо иде, да и тамо обрящеть. И се начать старьца льстию вызывати, глаголющи, яко да речете преподобьнууму да изидеть. «Се бо многъ путь гънавъши, приидохъ, хотящи беседовати къ тебе и поклонитися святыни твоей, и да благословлена буду и азъ от тебе». И възвещено бысть старьцю о ней, и се изиде къ ней. Его же видевъши и поклонися ему. Таче седъшема има, начать жена простирати к нему беседу многу, последи же обави вину, ея же ради прииде. И глаголаше же: «Молю ти ся, отьче, повежь ми, аще еде есть сынъ мои. Много же си жалю его ради, не ведущи, аще убо живъ есть». Старьць же сыи простъ умъмь и, не разумевъ льсти ея, глагола ей, яко еде есть сынъ твои, и не жалиси его ради, се бо живъ есть. То же она къ нему: «То чьто, отьче, ожене вижю его? Многъ бо путь шьствовавъши, придохъ въ сии градъ, тъкмо же да вижю си сына своего. Титако възвращюся въ градъ свои». Старьць же к ней отъвеща: «То аще хо-щеши видети и да идеши ныне въ домъ, и азъ шедъ увещаю и, не бо рачить видети кого. Ти, въ утреи дьнь пришедъши, видиши и». То же слышавъши, она отъиде, чающи въ приидущии дьнь видети и. Преподобьныи же Антонии, въшедъ въ пещеру, възвести вся си блаженууму Феодосию, иже, и слышавъ, съжалиси зело, яко не може утаитися ея. Въ другыи же дьнь прииде пакы жена, старьць же много увещавааше блаженааго изити и видети матерь свою. Онъ же не въсхоте. Тъгда же старьць ишьдъ глагола ей, яко много молихы и, да изидеть къ тебе, и не рачить. Она же к тому уже не съ съмерениемь начать глаголати къ старьцю, съ гневъмь великъмь въпияаше о нуже старьца сего, яко имыи сына моего и съкрывыи въ пещере, не рачить ми его явити. «Изведи ми, старьче, сына моего, да си его вижю. И не трьплю бо жива быти, аще не вижю его! Яви ми сына моего, да не зъле умьру, се бо сама ся погублю предъ двьрьми печеры сея, аще ми не покажеши его». Тъгда Антонии, въ скърби велице бывъ и въшедъ въ пещеру, моляаше блаженааго, да изидеть къ ней. Онъ же не хотя ослушатися старьца и изиде къ ней. Она же видевъши сына своего въ таковой скърбн суща, бе бо уже лице его изменилося отъ многааго его труда и въздьржання, и охопивъшися емь плакашеся горко. И, одъва мало утешивъшися, седе и начать увещавати Христова слугу, глаголющи: «Пойди, чадо, въ домъ свои, и еже ти на потребу и на спасение души, да делаеши въ дому си по воли своей, тъкмо же да не отълучаися мене. И егда ти умьру, ты же погребеши тело мое, ти тъгда възвратишися въ пещеру сию, яко же хощеши. Не трьплю бо жива быти не видящи тебе». Блаженыи же рече къ ней: «То аще хощеши видети мя по вся дьни, иди въ сии градъ, и въшьдъши въ единъ манастырь женъ и ту остризися. И тако, приходящи семо, видиши мя. Къ симъ же и спасение души приимеши. Аще ли сего не твориши, то — истину ти глаголю — к тому лица моего не имаши видети». Сицеми же и инеми многыими наказани пребывааше по вся дьни, увещавая матерь свою. Онъи же о томь не хотящи, ни поне послушати его. И егда отъхожаше от него, тъгда блаженыи, въшедъ въ пещеру, моляшеся богу прилежно о спасении матере своея и обращении сьрьдьца ея на послушание. Богъ же услыша молитву угодьника своего. О семь бо словеси рече пророкъ: «Близъ господь призывающиимъ въ истину и волю боящимъся его творить, и молитву ихъ услышить, и спасеть я». Въ единъ бо дьнь пришьдъши мати ему глагола: «Се, чадо, велимая вься тобою сътворю, и къ тому не възвращюся въ градъ свои, нъ яко богу волящю, да иду въ манастырь женъ, и, ту остригъшися, прочая пребуду дьни своя. Се бо от твоего учения разумехъ, яко ничто же есть светъ сии маловременьныи». Си слышавъ, блаженыи Феодосии въздрадовася духомь и въшьдъ съповеда великому Антонию, иже, и услышавъ, прослави бога, обративъшааго сьрьдьце ея на такавое покаяние. И шьдъ къ ней и много поучивъ ю, еже на пользу и на спасение души, и, възвестивъ о ней княгыни, пусти ю въ манастырь женьскыи, именуемъ святааго Николы. И ту пострижене ей быти, и въ мьнишьскую одежю облечене ей быти, и поживъши же ей въ добре исповедании лета многа, съ миръмь усъпе…