Избранная лирика
Шрифт:
бросая волну с берегами вровень.
Луна... В синеве, в поволоке глаза, дугами брови.
Я рад, что она далеко от воды,
что вновь океаны обласканы бризом: любой бы из них
с ней хлебнул беды
от прихотей и капризов.
Откуда им знать, какая она,
её оборотная сторона.
Берёзка
Её к земле сгибает ливень,
почти нагую, а она
рванётся, глянет молчаливо —
и дождь уймётся у окна.
И в непроглядный зимний вечер,
в победу веря наперёд,
её буран берёт за плечи,
за руки белые берёт.
Но, тонкую, её ломая,
из силы выбьются... Она,
видать, характером прямая,
кому-то третьему верна.
Незнакомая
Субботний день — уже темно —
в работе отсверкал,
и ты сидишь в фойе кино
на сквозняке зеркал.
С раскрытой книгою, одна,
хоть парочки кругом.
На шее родинка видна
под лёгким завитком.
И бровь надломлена, строга,
когда ты смотришь вниз.
В привычных ссадинках рука
касается страниц.
Пожалуй, пальцы погрубей,
чем у иных. Чуть-чуть.
И я хоть что-то о тебе
по ним узнать хочу.
Субботний день — уже темно —
в работе отсверкал,
и ты сидишь в фойе кино
на сквозняке зеркал.
Муж и жена
Он груб и ревнив, он битюг, а жена
умна и нежна.
И он потому, потому,
хоть ревность уже заварила отрав
уверен, что ведомо только ему
то — ведомое по мужнему праву.
Он слишком уверен.
Широк, волосат.
Храпит, повернувшись к жене спи
А рядом она, как притихший сад,
когда этот сад
ещё душен от зноя.
По росе
Сегодня выходной
у горожанки этой —
не очень молодой,
кокетливо одетой.
«Ах, туфельки! Их надо
беречь: других-то нет».
Разулась, как когда-то
в свои пятнадцать лет.
На небо посмотрела.
Кружится голова.
К ногам незагорелым
льнёт росная трава.
А небо сине...
Глянуть —
глаза ещё синей.
Ромашки на поляну
сбежались молча к ней.
Как это просто, мудро:
букет сырых цветов.
Он пахнет полем, утром,
букет сырых цветов.
Лежат ромашки сонно
во весь недлинный рост.
Склонись, дыши озоном
всех отгремевших гроз.
Строка моя простая,
как по росе следы...
Мне жаль, что увядают
цветы.
Соседка
Я да соседка за стеной,
во всей квартире — только двое,
а ветер в поздний час ночной
то вдруг засвищет, то завоет.
Вот в комнате моей, вздохнув,
он ищет в темноте опору,
он ходит, двери распахнув,
по кухне и по коридору,
он звонкую посуду бьёт
и створкой хлопает, задорен.
Соседка, слышу я, встаёт,
в испуге голос подаёт —
и вот мы оба в коридоре.
И я не знаю (всё жилье
насквозь пробрало сквозняками),
как руки тёплые её
с моими встретились руками.
В продутой ветром темноте
она легка, полуодета.
Где дверь на кухню? Створка где?
Стоим, не зажигая света.
А ветер, северный, седой,
шумит, свистит в подзвёздном мире, и мы с соседкой молодой
в такую ночь одни в квартире.
* * *
Тело твоё молодое, ржаное
благословенно, как счастье земное.
Что же так ноет, что же так ноет
сердце моё, утомлённое зноем!
* * *
На ней простая блузка в клетку.
Идёт, покусывает ветку.
Горчит, должно быть, на губах.
Июнь черёмухой пропах.
Он сыплет лёгким белым цветом
на плечи женщине, на грудь.
Она совсем легко одета,
идёт, поёживаясь чуть;
то с горки тропкою сбегает,
то затеряется в листве.
Коса тяжёлая, тугая
лежит венком на голове.
Мы встретились, в глаза взглянули
в такой тиши, наедине, —
и в жизни вдруг не потому ли
чего-то жалко стало мне.
Чего? И сам я не отвечу.
Не то ль, что голова бела,
не то ль, что женщина при встрече
глаза спокойно отвела.
Не потому ль слова об этом
как терпкий привкус на губах?
Под северным холодным небом
июнь черёмухой пропах.
* * *
Пускай умру, пускай летят года,
пускай я прахом стану навсегда.
Полями девушка пойдёт босая.
Я встрепенусь, превозмогая тлен, горячей пылью ног её касаясь,
ромашкою пропахших до колен.
* * *
Своей любви перебирая даты,
я не могу представить одного,
что ты чужою мне была когда-то
и о тебе не знал я ничего.
Какие бы ни миновали сроки
и сколько б я ни исходил земли,
мне вновь и вновь благословлять дороги, что нас с тобою к встрече привели.
* * *
Пусть пристально глядят мужчины
и судят, как хотят, — пускай,
ты не считай своих морщинок
и лет себе не убавляй.
Бывают женщины — похожи
на чуть, привядщие цветы.
Ещё милее мне, дороже,
ещё желанней стала ты,
* * *
Как хочешь это назови.
Друг другу стали мы дороже,
заботливей, нежней в любви,
но почему я так тревожен?
Стал придавать значенье снам,
порой задумаюсь, мрачнея...