Чтение онлайн

— Не отпускай ее, Даголар, — сказал принц звонким от отчаянья голосом. — Ираталь, не вздумайте помешать.

— Ваше высочество… — тяжелым низким голосом проговорил Ираталь, вдруг постарев на десять лет. — Вы нужны Акаланте…

— Держи, Даголар!

Что-то было не так. Ираталь подался вперед, едва сдерживаясь, чтоб не сделать — что? Алестар, прозрачно-бледный, наклонился к самому телу Эруви, Даголар держал их руки с искаженным, застывшим лицом, и ясно было, что он скорее умрет, чем разожмет пальцы. Да что же тут творится?

— Ваше… Алестар, не смей!

Это Ираталь принца — по имени? Ого! А в следующее мгновение Джиад то ли почувствовала, то ли увидела внутренним зрением, как тончайший баланс рушится. Сила, льющаяся от Алестара к Эруви, начала стремительно иссякать, и невидимые весы склонились. Даголар, пожалуй, должен был выбраться, он был молод и здоров. Эруви же уходила в смертельный мрак все глубже и дальше, и Алестар, связанный с ней нитью, тянувшейся от сердца к сердцу, оказался посредине. Он мог разорвать эту нить и, возможно, остаться в живых — откуда-то Джиад знала это совершенно точно. Он мог — и это она тоже знала — вместо себя столкнуть в бездну Даголара и тогда спастись обязательно.

Кариандец даже ожидал этого, он бросил на рыжего быстрый понимающий взгляд, сказав что-то. А вот что — Джиад уже не услышала.

Время стало вязким, как всегда, когда ей приходилось пользоваться силой жрицы. Мраморными статуями замерли в стороне Ираталь и Семариль, а вот принц с Даголаром светились изнутри, как стеклянные сосуды-подсвечники. Даже Эруви сияла ясным, хоть и угасающим огоньком.

Джиад оттолкнулась от стены, медленно и неуклюже подплыла к троим на полу. Алестар посмотрел ей в лицо, его глаза сияли, как небо, пронизанное светом бесчисленных звезд. Ярко-синие, такие искристые... Он что-то сказал, но Джиад не поняла ни слова. Она только сделала то единственное, что могла сделать: опустилась рядом и обняла принца за плечи, не разрывая цепь, но вливаясь в нее всей своей силой и жизнью.

Тихо простонал Даголар: ему, не жрецу и самому обычному иреназе без капли королевской крови, приходилось худо. Джиад всем телом чувствовала, какая дикая мощь течет через Алестара, и как тот изо всех сил старается её сдержать, словно плотина — напор воды. Не будь преграды в виде рыжего, искусавшего себе губы в кровь, и Эруви, и Даголар сгорели бы изнутри от божественной силы Сердца. А не будь Даголара, упрямого, похожего на жесткий волосяной канат, что выдерживает вес корабля и не рвется, Эруви давно соскользнула бы по ту сторону жизни, а следом за ней и рыжий.

Теперь Джиад понимала отчаяние Ираталя, который не мог остановить принца и должен был смотреть, как тот снова рискует жизнью. То, что делал Алестар, служа источником энергии и балансиром, было опасно, как идти над пропастью по веревке, теряя с каждым шагом кровь из глубокой раны. Но теперь она, обученная жрица, была рядом — и качнула чашу весов в спасительную сторону. Своей жизненной силой и мощью Малкависа, который — Джиад чувствовала! знала! — был рядом и одобрительно улыбался. Эрувейн приняла ее в своем доме и своем сердце, как равную. Эрувейн предложила ей дружбу, а ее жених был учтив и доброжелателен с Джиад. И встать третьей рядом с Алестаром и кариандцем, чтобы спасти эту светлую девочку, было меньшим, что она могла и должна была сделать.

Сила текла и текла, Джиад чувствовала, как теряет ее, но терпела, доверяя Алестару. И тот, словно приговоренный, которому вдруг объявили помилование, воспрял духом. Алое сияние из его сердца лилось в Эруви и растворялось внутри девушки. Эрувейн вдыхала его, впитывала, и страшная рана закрывалась, зарастала плотью под чуткими и неожиданно умелыми пальцами Алестара, перебиравшего нити силы, как опытная пряха.

— Все! — выдохнул рыжий, выдергивая руку из ладони кариандца. — Жива-а-а…

Шевельнув хвостом, он лег на спину, глядя в потолок, и Джиад его понимала. Сама бы сейчас… Тело ныло, как после дневного перехода в полном вооружении и еще с мешком припасов. Она как-то пережила такое неделю подряд, и каждый вечер хотелось упасть и тихо помереть во славу Малкависа — точно, как сейчас.

— Эруви…

У Даголара еще были силы говорить. Только имя невесты, не больше, но все-таки! И держать ее за руку, вглядываясь в порозовевшее лицо. А может, это были не силы, а упрямство? В любом случае, Джиад считала, что Эруви очень повезло с супругом.

— Даголар ири-на Карианд, — сухо и ровно прозвучал голос Ираталя, и кариандец, нежно улыбнувшись спящей невесте, отпустил ее пальцы, всплыв наверх.

— Мне жаль, — уронил Ираталь странным тоном.

Даголар пожал плечами.

— Теперь, когда я знаю, что принц не виноват, мне тоже. Но это уже не важно.

— Не важно — что? — выдавила Джиад, слушая обмен словами, за которым крылось что-то опасное, как ядовитая колючка под венчиком цветка. — Господин Ираталь, о чем вы?

— Пару мгновений, пожалуйста, — попросил Даголар и, подплыв к Джиад, глубоко и почтительно поклонился, сложив ладони перед собой. — Каи-на, мне очень жаль, что я не смогу отблагодарить вас чем-то, кроме слов. Но я непременно передам домой, что обязан вам жизнью своей избранной. Знайте, род Соларо ири-на Карианд у вас в долгу.

Выпрямившись, он так же церемонно склонил голову перед Ираталем, бросив:

— Я готов.

— Готов к чему? — отчаянно вопросила Джиад.

Слишком ей был знаком такой взгляд: ясный, спокойный и полный бесстрашной готовности встретить беду.

— Нападение на королевскую кровь карается смертью, — тяжело уронил Ираталь.

— Что? — выдохнула похолодевшая Джиад. — Но он же…

Замерший у стены Семариль, Ираталь, даже сам Даголар — все они смотрели на нее сочувственно, словно извиняясь.

Нападение? Да, он пытался избить рыжего… Нет, убить, — с беспощадной честностью поправила себя Джиад. — И мало на свете стран, где покушение на царственную особу карается иначе. Но он ведь думал, что Алестар виноват в смерти Эруви!

Она произнесла последние слова вслух отчаянно дрожащим голосом и уже по виноватому взгляду Ираталя поняла, что это ничего не изменит.

— Мне жаль, — горько повторил начальник охраны.

— А уж мне-то как жаль! — раздался от другой стены ядовитый, несмотря на дикую усталость, голос Алестара. — Этого глубинного недоумка казнят, а я потом буду объясняться с Эруви? Вы представляете, что она со мной сделает? Да я пожалею, что меня вместо него не казнили! Нет уж, Ираталь, не сходите с ума. Подбитый глаз моя королевская кровь как-нибудь переживет, если вдруг кого-то интересует и мое мнение. Так, для разнообразия!