Чтение онлайн

Моя первая мысль — что он не может этого сделать, что это нечестно. Вторая — что, разумеется, может и не замедлит ни на секунду. И он прав… при мысли, что мое опрометчивое поведение может вытеснить из фракции кого-то другого, в груди все замирает от страха.

Я пытаюсь еще раз.

— Я…

Но мне тяжело дышать.

А затем дверь отворяется. Входит Тобиас.

— Что ты делаешь? — спрашивает он Эрика.

— Выйди из комнаты.

Голос Эрика становится громче, не таким монотонным. Теперь он больше похож на знакомого мне Эрика. Его лицо тоже меняется, становится подвижным и оживленным. Я таращусь на него, пораженная тем, как легко он может надевать и снимать маску, гадая, какая стратегия за этим стоит.

— Нет, — возражает Тобиас. — Она просто глупая девчонка. Ни к чему тащить ее сюда и допрашивать.

— Просто глупая девчонка, — фыркает Эрик. — Будь она просто глупой девчонкой, разве она получила бы первый ранг?

Тобиас берется двумя пальцами за переносицу и смотрит на меня между ними. Он пытается мне что-то сказать. Я быстро размышляю. Какой совет давал мне Четыре в последнее время?

Единственное, что приходит на ум: «Притворись уязвимой».

Это уже один раз сработало.

— Я… я просто была смущена и не знала, что делать.

Я засовываю руки в карманы и смотрю в пол. Затем щиплю себя за ногу так сильно, что слезы наворачиваются на глаза, и поднимаю взгляд на Эрика, хлюпая носом.

— Я попыталась… и… — Я качаю головой.

— Что попыталась? — спрашивает Эрик.

— Поцеловать меня, — отвечает Тобиас. — Но я ее отверг, и она сбежала, как пятилетка. Ее действительно не в чем винить, кроме глупости.

Мы оба ждем.

Эрик переводит взгляд с меня на Тобиаса и смеется, слишком громко и слишком долго… его смех звучит угрожающе и скребет, как наждачная бумага.

— Не рановато ли для тебя, Трис? — Он снова улыбается.

Я вытираю щеку, как будто смахиваю слезу.

— Можно идти?

— Ладно, — соглашается Эрик, — но впредь не смей покидать лагерь без сопровождения, ясно?

Он поворачивается к Тобиасу.

— А ты… лучше постарайся, чтобы переходники больше не покидали наш лагерь. И чтобы не лезли к тебе с поцелуями.

Тобиас закатывает глаза.

— Договорились.

Я выхожу из комнаты на улицу, встряхивая руками, чтобы избавиться от дрожи. Сажусь на мостовую и обнимаю колени.

Не знаю, как долго я сижу здесь, опустив голову и закрыв глаза, прежде чем дверь снова отворяется. Возможно, проходит минут двадцать, возможно, час. Тобиас идет ко мне.

Я встаю и скрещиваю руки на груди в ожидании выволочки. Я ударила его, а затем ввязалась в неприятности с лихачами — выволочки не избежать.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Между его бровями появляется складка, и он нежно касается моей щеки. Я смахиваю его руку.

— Ну, — начинаю я, — сначала мне дали нагоняй у всех на виду, затем пришлось болтать с женщиной, которая пытается уничтожить мою бывшую фракцию, и наконец Эрик едва не вышвырнул моих друзей из Лихости, так что да, денек был из приятных, Четыре.

Он качает головой и смотрит на полуразрушенное здание справа от себя, которое сделано из кирпича и мало напоминает гладкую стеклянную иглу за моей спиной. Наверное, оно древнее. Никто больше не строит из кирпича.

— Да и вообще, какое тебе дело? Ты можешь быть либо жестоким инструктором, либо заботливым бойфрендом.

Я напрягаюсь при слове «бойфрендом». Я не собиралась использовать его так легкомысленно, но уже слишком поздно.

— Нельзя играть обе роли одновременно.

— Я не жестокий, — хмурится он. — Я защищал тебя сегодня утром. Как по-твоему, что сделали бы Питер и его идиоты-дружки, если бы узнали, что мы с тобой…

Он вздыхает.

— Ты ни за что бы не победила. Они бы непременно объявили твой ранг результатом моего покровительства, а не твоего мастерства.

Я открываю рот, чтобы возразить, но не могу. На ум приходит несколько достойных ответов, но я отмахиваюсь от них. Он прав. Мои щеки горят, и я остужаю их ладонями.

— Не надо было меня оскорблять, чтобы что-то им доказать, — наконец говорю я.

— А тебе не надо было сбегать к брату, только потому что я тебя обидел. — Он скребет в затылке. — К тому же… разве это не сработало?

— За мой счет.

— Я не думал, что это так на тебя повлияет. — Он опускает взгляд и пожимает плечами. — Иногда я забываю, что могу причинить тебе боль. Что тебе можно причинить боль.

Я засовываю руки в карманы и раскачиваюсь на пятках. Меня пронизывает странное чувство — приятная ноющая слабость. Он сделал то, что сделал, потому что верил в мою силу.

Дома сильным был Калеб, потому что умел забывать о себе, потому что все качества, которые ценили мои родители, давались ему без труда. Никто и никогда не был так убежден в моей силе.

Я встаю на цыпочки, запрокидываю голову и целую его. Наши губы едва соприкасаются.

— Ты знаешь, что ты потрясающий? — Я качаю головой. — Всегда точно знаешь, что делать.

— Только потому, что долго думал об этом. — Он быстро целует меня. — О том, что бы делал, если бы мы с тобой…

Он отстраняется и улыбается.

— Мне послышалось или ты назвала меня своим бойфрендом, Трис?

— Не совсем. — Я пожимаю плечами. — А что? Хочешь, чтобы называла?

Он обхватывает меня ладонями за шею и нажимает большими пальцами под подбородок, запрокидывая мне голову, чтобы прижаться лбом к моему лбу. Мгновение он просто стоит с закрытыми глазами и дышит одним воздухом со мной. Я чувствую пульс в кончиках его пальцах. Чувствую его учащенное дыхание. Похоже, он нервничает.

— Да, — наконец отвечает он.

Затем его улыбка гаснет.

— Как ты думаешь, он поверил, что ты просто глупая девчонка?

— Надеюсь. Иногда полезно быть маленькой. Но я не уверена, что смогла убедить эрудитку.

Уголки его рта опускаются, и он мрачно смотрит на меня.

— Я должен кое-что тебе сказать.

— Что именно?

— Не сейчас. — Он оглядывается. — Встретимся здесь в половине двенадцатого. Никому не говори, куда идешь.

Я киваю, и он поворачивается и уходит так же быстро, как и пришел.

— Где ты была весь день? — спрашивает Кристина, когда я возвращаюсь в спальню. В комнате пусто, видимо, все на ужине. — Я искала тебя на улице, но не нашла. Все нормально? Тебя наказали за то, что ты ударила Четыре?

Я качаю головой. При мысли о том, чтобы рассказать ей, где я на самом деле была, на меня наваливается усталость. Как я смогу объяснить порыв вскочить на поезд и навестить своего брата? Или жуткое спокойствие в голосе Эрика, когда он меня допрашивал? Или, для начала, причину, по которой я взорвалась и ударила Тобиаса?