Чтение онлайн

Его жезл был велик и силен, он хотел, чтобы она вновь ощутила это.

— Леонард, — простонала она.

Он больно куснул ее в нижнюю губу.

— Леандр.

Теперь было наказано покусыванием ее ушко. Она вдруг ощутила жар, разлившийся по всему ее телу. Они скрестили свои взгляды, в которых сквозила страсть. А потом он склонил свою голову к ее груди и принялся расстегивать ртом пуговки ее новомодного лифа. Он делал то, что обещал чуть раньше. И разумеется, не обнаружил под этим лифом корсета. Его губы свободно скользнули к ее соску.

— Мое имя! — прорычал он.

— Ллойд!

— Вы будете наказаны, — заявил он, скользнув зубами по ее груди.

— Лер! — сдалась она.

Теперь она чувствовала только его губы, а затем он нашел ее грудь и руками и завладел этим сокровищем, утомляя ее своей грубой лаской. Кровь отлила от ее лица.

— Ты согласилась произнести мое имя только под пыткой, — усмехнулся он.

— Ах, — сказала она, задыхаясь, — мы в чужом доме. Вспомните о леди Маргерит!

— Ах, об этой распущенной молодящейся леди с ее добрым дружком Лоуренсом? Им очень повезло, что Лизетт так невнимательна к правилам этикета.

— Мы обязаны соблюдать приличия, — сказала она, отталкивая его руки. — Вам давно пора вернуться к общему столу. Они уже заждались вас. Представляю себе, какие догадки они строят на ваш счет.

— Слишком поздно для подобных сожалений, — сказал Вильерс. — Они хорошо знают, что я нахожусь в вашей спальне, дорогая.

— Но они не могут знать, что мы тут делаем, — возразила Элинор. — Вы должны вернуться, а я проведу остаток вечера в уединении в связи с таким печальным событием, как смерть Ады.

— Вы останетесь здесь? Но как же сэр Роланд, который прибудет помузицировать исключительно ради ваших прекрасных глаз? Он останется с разбитым сердцем.

— Придется ему пострадать, — вздохнула Элинор, приводя в порядок свой лиф. Возбужденная кровь еще продолжала пульсировать в ней, но она и в самом деле желала остаться на время одна.

Вильерс, глядя в зеркало, поправлял свой шейный платок.

— Видите, он совсем истерзан, — сказал Вильерс. — В этом есть и доля вашей вины. Мне придется зайти к себе, чтобы сменить его.

— Стоит ли так беспокоиться? Я изомну все ваши проклятые шейные платки, — сказала она.

— Их у меня с собой предостаточно, они разложены по двум креслам…

— Я никогда не войду в вашу комнату, — перебила она его. — Как вы смеете намекать мне на это?!

— Я и не намекаю. Я только хотел, чтоб вы знали, что имеются два кресла, а шейные платки с них можно убрать. Я прикажу Финчли, чтобы он выставил эти кресла на наш с вами общий балкон. Приятно полюбоваться на звезды с бокалом бренди в руке. Вы можете присоединиться ко мне, когда будет совсем поздно и, все затихнут.

— Очередное ваше неприличие, — отрезала она.

— Так уж я устроен, — ответил он.

Ей бы следовало зайти в комнату своей матери и посочувствовать ее зубной боли и не мешало бы выразить соболезнование Гидеону. Но она предпочла погрузиться в ванну с жасминовой эссенцией с сонетами Шекспира в руке.

Вилла расчесала ей волосы, освободив их от фиолетовых блесток. Затем подлила еще горячей воды из кувшина.

— Помочь вам? Или я отправлюсь гладить ваше белье и вернусь попозже.

— Можешь вообще не возвращаться, только оставь мне полотенце, — попросила Элинор.

— Прекрасно, — сказала Вилла. — Но то ваше большое покрывало, в которое вы заворачивались, истрепал Ойстер своими когтями, когда возил по лестнице. Я упустила этот момент.

— Оставь другое. А где теперь этот толстый щенок? Ты не забыла его выгулять?

— Пожалуй, я прямо сейчас сделаю это, — сказала Вилла.

— Я улягусь в постель без твоей помощи, но ты принеси мне Ойстера поближе ко сну.

Вилла оставила ее, и она погрузилась в знаменитые сонеты Шекспира, с удивлением обнаружив, что не может в них разобрать ни начала, ни конца. Их смысл оставался каким-то темным. Ее заинтересовал один сонет, где говорилось о препятствиях истинных и ложных, которые сопутствуют влюбленным истинным и ложным.

И она снова стала думать о Гидеоне. Был ли он по-настоящему влюблен в нее, если так легко споткнулся о препятствие в виде отцовского завещания? И он считал грехом любую дуэль, даже ради прекрасной леди. А может быть, именно дуэль из-за леди казалась ему самой презираемой. Когда-то она во всем соглашалась с ним. У них было полное родство душ, как с Вильерсом — тел.

Она постоянно конфликтовала с Вильерсом, но всегда подчинялась ему в науке страсти.

Вода успела остыть, пока она размышляла. Выбравшись, Элинор закуталась в полотенце, оставленное Виллой. Оно было явно меньше ее прежнего покрывала и смахивало на то, в котором заигрывал с ней Вильерс на балконе утром.

В его объятиях она не задумывалась о том, истинные они возлюбленные или нет. Любит ли он ее? И любит ли его она? В их ситуации это казалось смешным. Они слишком хотели друг друга, чтобы задумываться об этом.

Может быть, это и была та самая любовь, которая не рассуждает, но знает? Или они играют с огнем?

Она продолжала читать, пока не вернулась Вилла с нагулявшимся Ойстером. Продемонстрировав ей свой танец с хвостом, он наконец улегся у ее постели. Но потом вдруг резко подскочил к портьере у балконной двери и затаился там, вынюхивая и прислушиваясь.

Элинор улыбнулась, думая, что это вернулся Вильерс с ужина. Может быть, там за дверью ее уже ждут обещанные кресла? Выйти или подождать? Полотенце едва прикрывало ее ноги, которых она не могла стыдиться. Они были стройными и превосходной формы. Нет, это будет слишком похоже на утренний фарс его светлости, решила она и, оттолкнув Ойстера, оказалась на балконе.

Снаружи было темно, хоть глаз выколи.

— Есть здесь кто-нибудь? — осторожно спросила она.

— Ах, моя принцесса! — раздался восторженный баритон.