Чтение онлайн

В отличие от Валь-де-Манна, библиотека которого несомненно заслуживала внимания, в городских апартаментах его светлости книг было раз-два и обчелся. И что самое обидное, на все манускрипты по магии какой-то умник (и я даже догадываюсь, какой) наложил охранные заклинания. Стоило только коснуться тисненного золотом переплета, и в пальцы словно впивались тысячи невидимых иголочек. Болезненные ощущения проходили не сразу, и после пары неудачных попыток я была вынуждена оставить идею познакомиться поближе с литературной коллекцией мужа.

Оставалось надеяться, что сразу после праздников близняшки и маман все-таки поимеют совесть и отправятся восвояси. Тогда уже никаким гастонам и никаким заверениям стража в беспокойстве о моей драгоценной персоне не удастся удержать меня в этом доме.

А пока… Пришлось набраться терпения и ждать самого важного в жизни Соланж и Лоиз события. И пытаться самостоятельно укротить стихию, которая ни в какую не желала укрощаться.

Утром накануне бала в доме творился вселенский переполох. Слуги сдвигали мебель, дабы танцующим было где разгуляться, украшали бальную залу гирляндами живых цветов, выносили в сад столы, чтобы ближе к вечеру уставить их напитками и угощениями.

Из комнат близняшек время от времени доносился восторженный визг и смех, а также раздраженные окрики матери, не перестававшей давать дочерям последние наставления. Которые сестры, больше чем уверена, пропускали мимо ушей.

Хорошо хоть меня после нашей ссоры баронесса больше не пыталась наставлять на путь истинный. На людях вела себя как любящая родительница, а когда мы оставались наедине, что случалось, хвала Единой, крайне редко, предпочитала делать вид, что я неодушевленный предмет. Ваза там какая или неудачно купленная занавеска.

В общем, в тот памятный день с раннего утра все домочадцы сходили с ума. И я, кажется, тоже.

Проснувшись, битых полчаса сидела перед зеркалом, вглядывалась в свое отражение. Всю жизнь, всю свою сознательную жизнь, сколько себя помню, у меня были голубые глаза. Светлые, в опушке черных прямых ресниц. Обычные. А теперь они вдруг взяли и… позеленели. Не так чтобы очень, но цвет однозначно стал другим. Кто-кто, а я свое собственное лицо за двадцать четыре года успела хорошо изучить. Небесной голубизной там уже и не пахло.

Досмотрелась до того, что в какой-то момент, лишь на долю секунды, почудилось, что на мои собственные черты наслаиваются чьи-то другие. Как будто на меня смотрели не одна, а две девушки. Одна — я.

Другая — Серен.

Бред какой-то…

Стоило зажмуриться, как наваждение исчезло, и снова в зеркале отражалась немного растерянная, бледная Александрин.

Вот только цвет глаз не стал прежним.

— Ксандра, ну как мы тебе? — как смерч ворвались в спальню близняшки.

Лоиз, как всегда, влетела первой и покружилась передо мной в ярком васильковом платье, обильно расшитом драгоценными камнями. Соланж блистала в кремовом наряде с жемчужной отделкой.

— Красавицы, — улыбнулась этим рыжеволосым солнышкам и невольно поежилась, вспомнив о другой обладательнице огненной копны, которая только что привиделась мне в зеркале.

— Правда нравится? — недоверчиво спросила Соланж, уловив перемену в моем настроении.

— Еще как нравится! — Отогнав неприятные мысли, я поднялась и наигранно-веселым голосом предложила юным модницам: — Покажете, какие подобрали под них украшения?

Дважды просить не пришлось. Довольные сестры утащили меня к себе хвастаться коллекцией драгоценностей.

Распрощаться с болтушками удалось только после обеда, но побыть в одиночестве и снова поизучать свое отражение мне не дали. Явились служанки, дабы подготовить маркизу де Шалон к празднику, на который был приглашен весь цвет столицы.

Став замужней дамой, я не только лишилась некоторых прав, вроде свободы, но и обрела немало обязанностей. Теперь на любом торжественном мероприятии мне вменялось встречать гостей. Благо Моран согласился разделить со мной эту незавидную участь, и вот уже демон знает сколько времени мы стоим в холле, изображая нарядные статуи. Лучась фальшивыми улыбками, отвечаем на приветствия гостей. А они все прибывают и прибывают, и нет им конца.

— Мне кажется, для этих смотрин следовало арендовать площадь, — воспользовавшись мгновенной передышкой, шепнула я мужу. — Скоро они набьются сюда, как сельди в бочку. По-моему, мессир, у вас проблемы с арифметикой. Доверили бы составление списка гостей человеку, сведущему в подсчетах.

Надо же было хоть как-то наказать его гадкую светлость за очередной предрассветный побег.

— Какое поэтичное сравнение, — закатил глаза де Шалон и тоже не преминул пустить шпильку в мой адрес: — Иногда я задаюсь вопросом, а не подсунули ли мне в жены пастушку.

— Вы сами ее выбрали, — хмыкнув, заметила я. — Вот теперь наслаждайтесь.

Пришлось прервать нашу маленькую пикировку и вновь расплываться в улыбке, от которой, если честно, уже скулы сводило.

Да, я не являюсь эталоном хороших манер. В нашей семье, кроме мама, этим вообще никто не страдал, и порой у меня выскакивала какая-нибудь не слишком уместная в высшем обществе фраза.

Увы, вместо того чтобы задеть стража, я, кажется, снова его позабавила.

— Вы становитесь еще соблазнительней, когда злитесь, — продолжил посмеиваться надо мной чародей, когда очередной барон с баронессой и их юный отпрыск — потенциальная жертва моих сестер, оставили нас в покое и гуськом покинули холл. — Не терпится сорвать с вас это платье, — скользнул плотоядным взглядом по наряду из золотой парчи, уделив особое внимание глубокому вырезу, подчеркнутому кулоном из турмалина.

Прикрываясь кружевным веером, подалась к супругу. Словами не передать, как хотелось стереть с холеной физиономии это самодовольное выражение.

— Не боитесь разориться? — спросила, имея в виду свой роскошный туалет, сшитый по приказу черноглазого транжиры.

— Для вас, дорогая, никаких сокровищ мира не жалко, — горячее дыхание обожгло висок.

— Вам их не жалко и для моих сестер. Вертите ими, как вздумается, — буркнула раздраженно.

И снова невинный взгляд, а голос так и сочится издевкой:

— Вам повсюду мерещатся заговоры, Александрин. Я всего лишь пытаюсь обеспечить Соланж и Лоиз достойное будущее.

— И благодаря этому «всего лишь» я уже который день сижу дома, словно на привязи! — Ну вот, хотела позлить Морана, а в итоге разозлилась сама.