Чтение онлайн

– Ты так во мне уверен? – Глупая улыбка так и просится на губы.

– Абсолютно.

Чтобы сбавить накал страстей и чуть дистанцироваться, беру со стойки чашку и вручаю Лео, но даже так, с чаем между нами, ощущение близости не исчезает.

И мне безумно приятна эта искренняя уверенность Лео, восхищение и нежность в его взгляде. Они физически согревают.

*** 

Саламандры, если верить справочникам, существа крайне вредоносные, злобные и опасные.

Поэтому Леонхашарту, при всём его доверии Насте, не кажется слишком уж нормальным спать в кровати, когда существо, по тем же справочникам должное быть сантиметров пять-десять в длину, валяется на раздавленном его весом диване, а размером больше Леонхашарта и Насти вместе взятых.

Как-то неспокойно Леонхашарту, когда в темноте громадный язык норовит проползти по подушке и обвить его рога.

Храп Саламандры, возможно, наигранный, чтобы отвлечь от поползновений языка, тоже засыпанию не способствует.

Ну и Настя, что-то бормочущая во сне и постоянно чешущая голову и трущаяся о подушку тоже вызывает некоторое беспокойство. Леонхашарт обнимает её, и Настя затихает, но спустя некоторое время опять начинает вертеться, чесаться и ворчать.

Леонхашарт снова притягивает её к себе, обнимает, поглаживает по обнажённой спине.

Настя же, посопев ему в грудь или плечо, вновь начинает елозить.

А тут и язык окольными путями через изголовье кровати пробирается. Или со стороны Насти.

Так что ночь у Леонхашарта приятная (потому что с Настей), но беспокойная тоже. И он рад этому беспокойству, тому, что душистые волосы Насти то и дело оказываются под щекой, будоражащему жару её тела, тому, как она то и дело пытается завернуться в их одно на двоих одеяло единолично.

Ему очень хорошо в этой тёплой темноте вдвоём (ладно, вдвоём и с языком), на кровати, несмотря на проблемы внешнего мира, упрямо жаждущую облизать рога Саламандру. Леонхашарт просто наслаждается…

Засыпает он только под утро, когда храп Саламандры сменяется сопением, а Настя наконец успокаивается на подушке рядом. Леонхашарт уплывает в сладостные сновидения с Настей – такие, какие он совсем не прочь повторить в реальности после пробуждения. О да, Леонхашарт с радостью погружается в эти сны, где они с Настей вдвоём без всяких подглядывающих языкастых, где…

Мощный удар в грудь выбивает Леонхашарта из сна. Хватая ртом воздух, он вдруг понимает, что его бодают!

Натурально! В его постели!

И пусть в темноте он ничего не видит, но знает – Настя! Сладко пахнущая и такая нежная.

– М-м, – сонно тянет она, чуть запрокидывает голову и жёстко стукается ему в грудь. Так, насколько Леонхашарт знает, дети делают, когда у них рожки лезут.

Но с чего ей бодаться, и чем таким твёрдым? Леонхашарт просовывает ладонь между своей грудью и её лбом и натыкается пальцами на какие-то тёплые жёсткие отростки.

Рога…

Рога?

«Не может быть! – мысленно заключает он. – Мне это снится».

Но витой рог в ладони очень даже реален, и сонные телодвижения Насти тоже весьма недвусмысленны.

Всё ещё не веря себе, несмотря на ощутимый рог в руке, Лео свободной нащупывает выключатель и разжигает ночник.

Свет отражается на чёрной смоли Настиных волос и её гладких лилово-фиолетовых рожках. Симметричных, изящных. Сантиметров семь, а то и все восемь, они поблёскивают как-то нереально, сами они кажутся нереальными.

Леонхашарт зажмуривается, считает до пяти и открывает глаза.

Настины рога на месте, так же игриво торчат из волос, лишь чуть захватывая кожу лба.

Снова Леонхашарт зажмуривается и открывает глаза.

И опять чудесные рожки на месте. Красивые, как картинка, хоть на обложку журнала фотографируй. Вот только откуда они у Насти? Ведь настоящие же. Леонхашарт на всякий случай осторожно трогает кожу у основания чудесного рога – всё как у него, никакого обмана.

Уткнувшись рогами ему в грудь, Настя сонно крутит головой – бодается, и Леонхашарт, хоть ему и щекотно, остановить её не пытается, с улыбкой наблюдает за милой вознёй, за изгибом рожек. Ему и раньше Настя казалась невыразимо прекрасной, но теперь – теперь он понимает, что вот оно совершенство лежит рядом с ним.

Прекрасное…

И уязвимое.

Улыбка сходит с его губ, потому что единственное объяснение, которое может быть у этого чуда – связь истинной пары. Леонхашарт не знаком с механикой этого явления, но, учитывая всю совокупность факторов, – то, что у людей рога не растут, цель шоу, его допуск на него, – он просто не может отрицать очевидного факта, что Гатанас Аведдин обманул его, назвав единственной истинной парой Баашара и Найтеллит.

О чём ещё умолчал этот их вынужденный сообщник Гатанас?

Какие директивы у сектора Возмездие на случай обнаружения истинной пары?

Как с этим жить? Как активировать обещанную неимоверную силу, как сдержать её, чтобы не приманить Безымянный ужас, как уберечь своё бесценное рогатое сокровище от врагов и непонятных планов Возмездия? Как сказать всё это Насте, чтобы она не слишком испугалась?

Но тревоги, волнения снова отступают при виде восхитительных рожек. Леонхашарт не может справиться с умилением, наслаждением их идеальным видом. Он, уже смирившийся с тем, что его любовь будет безрогой, видит их у неё… О, у него просто нет слов передать этот упоительный восторг.

Подозрительно дёргается одеяло, ещё раз – уже ближе к голове Насти… Леонхашарт резким хлопком по языку останавливает тайное поползновение и глухо рычит.

– Ы-ы-ы, – выдаёт Саламандра пристыженно и снова изображает храп на своём раздавленном диване.

А Леонхашарт поглаживает рога Насти… улыбается… и ему совсем не хочется портить радость момента размышлениями о том, что сектору Возмездие они нужны для каких-то не вполне ясных целей. И агенту Яд. И, возможно, очень мешают тем, кто хочет их убить.

Сейчас он позволяет себе просто наслаждаться.

*** 

Как-то неудобно лежать. Неловко. Подушка тесная! Жёсткая. Кто в неё палок напихал?

Открываю глаза. Горит ночник. Лежащий рядом Лео, подперев щёку ладонью, смотрит на меня с улыбкой.

Не нравится мне эта улыбка.

Точнее, она его, конечно, красит (хотя куда уж больше?), но что-то в ней такое… как у кошака, сметану со стола сожравшего. Целую банку. Полкило которая.

– Что? – Я тоже приподнимаюсь на локте и подпираю щёку ладонью.