Чтение онлайн

– Чего бы вы хотели? – Леонхашарт протягивает мне планшет. – Выбирайте, после входа нет необходимости в отпечатках члена клуба.

Прочитав пару описаний блюд, прихожу к выводу, что это бессмысленно. Ну что такое «ребрышки магуршарши в бурулячном соусе с кригдизой»? Какое оно на вкус? Может, это что-нибудь вроде лягушачьих лапок с соусом из перебродившей рыбы и присыпанное жаренными личинками или местная разновидность сюрстремминга из квашеной сельди, соуса из мочи и какие-нибудь «столетние» яйца. Оглядываю Леонхашарта. Броня, конечно, выглядит странновато, но в остальном он кажется нормальным.

– Закажите на свой вкус, – прошу я, возвращая ему планшет – Только без насекомых, тухлятины и выделительных жидкостей организма.

– А вы не так склонны к экстриму, как кажется на первый взгляд. – Леонхашарт очень быстро кликает по экрану, я даже взглянуть толком не успеваю, знакомлюсь только с припиской в окне пожеланий: «Принесите трубочки».

– Я берегу желудок, – поясняю свою осторожность в выборе блюд. – И психику.

– В этом мы с вами схожи. – Леонхашарт вынимает из кармашка на поясе небольшой прибор и переключает тумблер. – Теперь можно говорить свободно.

Он облокачивается на спинку дивана и оказывается совсем близко ко мне. Все же хорошо, что он в шлеме, иначе моя психика подверглась бы серьезному испытанию. И выдержка. И вообще все. Я тоже облокачиваюсь на спинку, сцепляю пальцы рук, чтобы хоть как-то разграничить пространство между нами:

– И о чем говорить? Что вы хотели сказать об отборе и карантине?

Леонхашарт молчит. Просто смотрит на меня.

– О, ну только не говорите, что серьезная беседа была просто уловкой, – я смотрю в пылающие глаза Леонхашарта, и снова сердце устраивает какие-то непонятные сжимания, ускорения и прочие фокусы.

«Был ли серьезный разговор просто уловкой? – Леонхашарт скользит взглядом по лицу Анастасии, по ее губам, к которым так хочет прикоснуться. Провести рукой по ее скуле, наклониться, чтобы ощутить ее дыхание на своих губах, а потом поцеловать. Сердце Леонхашарта тоже творит что-то безумное в его груди, так что ему кажется, что Анастасия может услышать этот предательский слишком учащенный стук. – Был уловкой… для меня самого».

С точки зрения логики, разумной тактики и стратегии, Леонхашарту не стоило приглашать Анастасию столь демонстративно.

Он мог подождать.

Отправить сообщение на ее ноутбук.

Явиться с проверкой в сектор четвертого факультета и воспользоваться этим для приватного разговора.

Но ему слишком хотелось обозначить всем и каждому свой интерес к ней, чтобы подумали и остерегались. Чтобы сама Анастасия этот интерес осознала.

А она, кажется, до сих пор этого не понимает.

А тем временем весть об их свидании, как предполагает Леонхашарт уже разлетелась по сети и попала в новости: устраивая отвлекающий маневр для репортеров, чтобы запереть их в здании, он не подумал о поездке в открытом автомобиле через город – на глазах у прохожих, под прицелом их телефонов с камерами. Такая рассеянность на Леонхашарта не похожа. Он понимает это теперь. Понимает, что где-то в глубине души не хотел это скрывать и даже отчасти рад сейчас, сидя рядом с Анастасией, испытывая невыносимое желание сорвать с себя проклятый бронированный костюм, шлем, придвинуться к ней ближе, обнять…

Но если объявленный Гатанасом Аведдином карантинный запрет на общение бессмысленен с точки зрения безопасности, то снятие полного доспеха и освобождение мощного магического поля Леонхашарта действительно может навредить Анастасии, еще не до конца адаптированной к магии.

«Будь она из мира, где есть хотя бы эеранская магия, – Леонхашарт чуть придвигается к ней, – все было бы проще, я мог бы снять шлем и…»

Судорожно вдохнув, он отстраняется, чтобы вернуть себе ясность мыслей. Получается плохо. Леонхашарту не хочется говорить о серьезном, поднимать тяжелые темы, выспрашивать, пугать Анастасию мрачными предположениями о шоу «Найди себе пару», делиться историей с сектором Возмездие и странной смертью отца. Наоборот, Леонхашарту хочется, чтобы все было безоблачно, и шоу было просто шоу, а он в самом деле лишь искал себе пару.

– Я рад, что браслет пришелся по душе, – он скользит пальцем по сцепленным рукам Анастасии до браслета, пытаясь представить, каково было бы касаться ее кожи по-настоящему, без преграды. – Можно считать, что извинение принято?

– Вы определенно умеете извиняться, – Анастасия следит за его перебирающим висюльки пальцем.

Эти наборные браслеты пошли от оркских обручальных даров: мужчина и женщина собирают браслеты с именем избранника и обмениваются ими в знак серьезности намерений. У демонов это просто модная в этом сезоне разновидность украшений, и обычно сами ювелиры набирают нужные имена на заказ. Но Леонхашарт, искавший нечто похожее на земные украшения Анастасии, сам нанизал буквы с ее именем на общую нить, и он солгал бы себе, если бы сказал, что не думал о сакральном смысле этого действа.

– Если вдруг в будущем вам понадобится за что-нибудь передо мной извиниться, – он улыбается, добравшись до висюльки с аметистом, который, по легендам, пробуждает любовь к дарителю, – подарите мне подобный именной браслет. Недорогой, из обычных бусин, этого будет достаточно.

Анастасия скептически изгибает бровь, в выражении ее лица нет и намека на романтический настрой, вдруг завладевший Леонхашартом. Он, прикрыв глаза, ругает себя за то, что думает и несет какие-то глупости.

«Я же могу быть остроумным! – возмущается про себя Леонхашарт. – Могу производить впечатление, связно говорить, почему с Анастасией не получается? Почему с ней я теряю ясность мысли, не могу следовать планам, а язык словно отнимается?»

Ответ напрашивается сам собой, но Леонхашарт его не озвучивает.

Вот почему у меня такое чувство, что с именными браслетами все не так просто?

От неловкого и какого-то многозначительного молчания нас спасает появление официанта с поставленным на рога метровым в диаметре подносом, естественно, отделанным золотом. А на этом подносе помещается с десяток блюд. Порции небольшие, зато можно попробовать сразу много всего.

Самому Леонхашарту выставляют супчик в золотой миске над тлеющими угольками.

Следующий официант вносит блюда с фруктами и сладостями.

А третий с самым маленьким подносом приносит графинчики и каждому по три вида бокалов и стаканов. И еще много трубочек. Некоторые из них металлические, но сомневаюсь, что Леонхашарт сможет просунуть такие под маску'.

В мгновение ока стол с вплавленным золотым узором оказывается скрыт квадратными, прямоугольными и овальными тарелками, сервирован многочисленными вилочками, ложечками, щипчиками и палочками. А потом последний раз звякают колокольчики на занавеске, и мы с Леонхашартом вновь оказываемся наедине.

– На столовые приборы можете не обращать внимание, ешьте чем вам удобно, ничего страшного в этом нет.

В его интонациях не было ничего высокомерного, он и сам собирается пользоваться трубочками вместо приборов. Леонхашарт протягивает руки и наливает в бокалы и стаканы различные жидкости.

– Алкоголь? – Рядом с ним мне надо быть трезвой, иначе совсем ум за разум зайдет.

– Нет. Я подумал, что вы можете неправильно понять угощение дурманящими разум напитками.

А он за рулем и тоже не пьет. Я расплываюсь в улыбке: все же он больше законопослушный хороший мальчик, хоть и склонен к экстремальной добыче дорогих автомобилей.