Избранник Ада
Шрифт:
– Но там были изображены и маленькие андрогинчики…
– А, это – порождение Великого Андрогина. Существует легенда, будто после его исчезновения они посчитали себя наследниками Великого Андрогина и пытались отобрать власть у Бога. Только у них ничего не вышло, большинство из них пали в борьбе или бесследно исчезли. Наверное, проникли через Портал Зеро в Срединный мир к своему патрону. Вот все, что мне известно, б́ольшего я тебе пока сказать не могу. Этот мир никому недоступен, и информации о нем, практически, нет никакой.
– Да, невеселая история. Я, кстати, тоже едва не исчез тогда в склепе, как ты выразился, бесследно. Меня тогда в этом склепе тоже едва не замуровало. Вовремя кто-то канат бросил…
Уруссо отвернул голову и как-то странно ухмыльнулся.
Я догадался:
– Опять это был ты?!
– Был, на всякий случай. Там и Баал-берита был, не только я.
– А почему я его не видел?
– Видел. Помнишь громадного волка с седым загривком, воющего на Луну, на берегу озера с мертвой водой?
– Ну…
– Ну-ну! Это он и был.
– Да ты что!? А что же он-то там делал? Я ведь его и в Буграх еще раньше повстречал!
– Возможно, оберегал тебя тоже, Ад ведь тоже заинтересован в тебе. Но точно этого я не знаю. Не я так он бы помог тебе спастись. Но я его тогда предупредил на всякий случай, что и я тоже там, возле тебя – постучал себя в грудь – он понял.
– А-а!.. А я-то тогда подумал: кто это там в бубен стучал в лесочке…
– Уруссо? А ты сам-то кто такой?
– Я? Мы неадертальцы, но зовем себя айсменами. Когда кроманьонцы в Европе тридцать тысяч лет назад, в силу своей многочисленности, по сравнению с нами, стали добивать нас, остатки нашего народа тоже ушли в другой мир, в другое измерение, как потом позже и индейцы майя. Ведь, Вселенная, Коля, безгранична, не только во времени и пространстве, но и в измерениях с другими мирами.
– А почему вы зовете себя айсменами.
– Потому что остатки нашего народа были оттеснены кроманьонцами за Полярный Круг, и там, среди льда и снега, прошли последния столетия нашей жизни на Земле…
Как-то все странно переплелось тогда на Клещихе: и спецы, и Преиспдня и айсмены – все тогда крутились вокруг меня…
– Слушай, Уруссо, а вот этот последний, длинный одиночный след, тут что случилось?
Уруссо повернулся назад всем телом – короткая шея не позволяла ему свободно вертеть головой – и посмотрел в поле.
– Здесь я охранял тебе от посягательств Ада, тут развивалась эпопея с твоим Договором. Помнишь, как тринадцатого октября я вломился в твою квартиру спасать тебя от Нечистого? Но я чуть-чуть опоздал, Договор был уже подписан. Из своего мире я потом, конечно, следил за тобой и охранял, старался, насколько возможно, не подпускать к тебе все это время нечисть, но в вашем мире, мне было это делать нелегко. И мне пришлось применить хитрость. На самом деле, согласно итогам тиража, ты выиграл, что и хотел – «Волгу».
– Как это? – я вскочил с кровати, но лешак могучей рукой задвинул меня назад под одеяло.
– Да ты лежи, не высовывайся, малыш, лежи, холодно ведь. Сейчас все расскажу, – Уруссо, совсем, как человек, опять почесал затылок, вроде как, припоминая подробности. – В последний момент, когда номер газеты с тиражом был подписан к печати и набран, я, буквально перед запуском печатных станков, поменял шрифты с цифрами выигрышных номеров. То есть, твою «Волгу» поменял на велосипед. Ошибка обнаружилась только утром, когда весь тираж был уже распечатан. Ну и тиражной комиссии ничего не оставалось делать, как смириться с новой ситуацией и переписать итоговые цифры в своих документах. Не задерживать же газету еще на полсуток да еще и перепечатывать заново, это же накладно – тираж-то многомиллионный, обходится недешево.
Я остолбенел от этого сообщения. Так вот кто был виновником срыва моего Договора с Адом!
– И зачем же ты это сделал? Какого хрена, извини! На Земле меня ждал Рай с Софьей и в Аду беззаботная жизнь в свое удовольствие, – сказал я упавшим голосом, не решаясь слишком уж упрекать лешего – все же он спас ранее мне жизнь.
– Давай, малыш, разберемся по порядку. Во-первых, ты слишком уж дешево запродал свою душу – за какую-то там машину. А душа, она, мой мальчик, будет подороже самой жизни – она вечная. Ну, что тебе стоило выпросить себе дворец, миллионные счета в банке, остров какой-нибудь даже? Но и это ерунда, по сравнению с ценой души – она бесценна. Софья, например, заломила за свою душу, а, точнее, за камушек свой будь здоров сколько – место наперсницы Дьявола! Вместо Лилит. Ну, Лилит об этом прознала, в итоге получился облом…
– Во дает! Выходит, она меня вовсе не любила?
– Почему не любила? Любила, и сейчас любит. Но свое честолюбие и жажду славы ставит превыше всего.
– Ясно.
– А ты помнишь, что тебе ответил Баал-берита, когда ты его на прощанье спросил, мол, почему, несмотря на все очевидные выгоды предложения, многие не хотят продавать Дьяволу свои души?
– Да он ушел от ответа, сказал, что потом узнаю.
– Вот именно – потом. Когда будет поздно. Продав душу Рофокалю, ты лишался возможности реинкарнации, то есть самосовершенствования души. Лишался очередной возможности попасть в этот ужасный, прекрасный мир. Ты бы погрузился в вечный благостный застой, где стремиться уже не к чему. Ты бы влип туда, словно муха в мед: сладко, но уже не выбраться – навечно. А ведь иногда кроме сладкого хочется и горького, и солененького. И это была вторая причина, из-за которой я вмешался в твою Судьбу.
– Но ведь можно творить и самосовершенствоваться в Аду! – парировал я. – Кто не дает?
– Это иллюзия, – снисходительно, словно старый учитель первоклашке, бросил мне Уруссо. – Там такой застой, такое болото… Ты ведь слышал стихи Есенина, которые он написал в Аду? Это какой-то бред сивой кобылы. А все почему? Потому что ТАМ нет Солнца, там вечная тьма. Оказывается, солнечные лучи активизируют некие сложные биохимические процессы в организме, которые и позволяют творить. Заметь, не работать, а творить. Ученые на Земле это еще не установили, это дело будущего, но они обязательно сделают таковое открытие.
– Хорошо, пусть это будут весомые причины. Для меня весомые. Но какой вам самим-то от этого резон, Уруссо? Какая выгода?
– Ты, отчасти прав, Коля. Да, действительно, есть самая главная причина, выгода от которой туго повязана, как с твоей личной Судьбой, так и с Судьбой всего человечества. Да и с нашей – Айсменов из рода Авеля!
Здесь Уруссо гордо выпрямился и ударил себя в грудь, которая отозвалась гулом, словно чан, по которому стукнули каталкой для теста.
– Это, часом, не из Библии что-то?
– Коля, ты меня уводишь своим вопросом в сторону. Ну, ладно, время у нас с тобой пока еще есть, пока… Видишь ли, библейская легенда о Каине и Авеле имеет под собой реальную подбойку. Сорок тысяч лет назад было на Земле два вида первочеловеков: неандертальцы и кроманьонцы. Неандертальцы были истинными детьми природы, они жили в согласии с ней, не губили ее. И хоть меж собой они, бывало, и конфликтовали, но были, по большей части, честны и добры. Кроманьонцы же пытались подчинить себе все вокруг, в том числе и природу. Они, по сути дела, уничтожали ее под свои нужды. Недаром, если помнишь, по Библии, Каин был земледельцем. И он вырубал леса под зерновые и иные культуры, а Авель был пастухом. И сколько сейчас этих лесов осталось? А ты знаешь, что раньше вся Европа была сплошным лесом? А теперь от нее один только маленький островок остался – пуща Беловежская…