Чтение онлайн

Вечерело. В квартире Ромы — друга Саши, собралось много народу. Новый год все парни и девушки из двух соседних домов решили справлять у Ромы. Его мать любила выпивать, поэтому большие сложности и особые проблемы с ней не могли возникнуть. До полуночи в квартиру заходило много людей. Все были в хорошем настроении. И каждый приносил с собой что-нибудь из спиртного и еды. В зале молодежь, жаждущая новых неземных ощущений, соорудила длинный, от стены до стены стол. И к половине одиннадцатого он был уже полностью уставлен всевозможными яствами, а в середине длинной шеренгой выстроились в ряд самые разнообразные по цвету и объему бутылки, внутри которых был личный автограф Зеленого Змия, обещающего, на условиях постоянного употребления, бесконечный кайф и жизнь без проблем, вплоть до самой смерти. До «конечной» человеческого бытия в физическом мире Змий довозил, ну а что будет с зачарованными его силой после остановки под названием «Смерть», ему не было никакого дела. Сам же Змий был мало виновен в том, что тысячи людей, раз прокатившись на его веселящем аттракционе Жизни, задерживались, привыкали и предпочитали только его, боясь пройти дальше и изучить множество других, наиболее чистых игр и путей.

Как-то получилось, что все одновременно разошлись кто куда, и Александр остался в квартире один. От нечего делать он налил себе стакан водки и залпом его выпил. Через пять минут напиток сделал свое дело. Развеселившись, Саша стал, пританцовывая, бегать по дому. Включив телевизор, он щелкал каналами: на одном — российском, где только что наступил Новый год, шли поздравления от Ельцина, который помимо этого сообщал народу, что добровольно уходит в отставку и передает временные полномочия президента Владимиру Путину; на другом были изображены жирные цифры уходящего 1999 года, которые постепенно таяли. Александру будто что-то кольнуло в макушку. Вглядевшись в цифры, он еще больше выпучил глаза. Три девятки, являлись тремя перевернутыми шестерками. Он с ногами забрался на близстоящий стул, и с окаменелым лицом уставился в одну точку. Только сейчас он основательно задумался и понял, что близился конец тысячелетия и теперь он стоит на пороге новой, неизвестной ему эпохи! Образ трех перевернутых шестерок напугал его. Он панически не захотел оставаться в 1999 году. И это чувство было не безосновательным.

И в действительности, тот 1999 год для многих стал роковым, и это не являлось виной трех перевернутых шестерок. Те, кто не смогли перейти энергетический рубеж судьбоносного года, так и остались захваченными дурными привычками и низменными привязанностями.

В таком состоянии Саша подошел к зеркалу и посмотрел в свои наполненные хмелем глаза. Сам не понимая что делает, он указал пальцем на свое отражение и в приказном тоне стал говорить:

— Ты не останешься здесь! Не останешься в этом времени и в этом болоте! Не знаю, что произойдет! И не знаю, на что я рассчитываю, но так жить я больше не могу и не буду!!!

Александр взялся руками за зеркало и пристально посмотрел в свои глаза. Взгляд выражал смесь суровости, требовательности и непонятно откуда взявшейся веры. Глаза обоих Александров погружались друг в друга. Скоро он почувствовал, что тонет в незнакомом пространстве, и никто не знает, что было бы дальше, если бы на лестничной площадке не послышались топот и возгласы приближающихся девчонок и парней.

— О, Санек, ты тут совсем «одын»? С российским Новым годом, тебя, — сказал входящий в дверь друг Саши, — пойдем за это выпьем!

Хоть Крым и был в составе Украины, все же люди на этом загадочном полуострове встречали два Новых года, так как многие из них были родом из России, да и считали себя неделимым народом.

— Пойдем!!! — подхватили все остальные и заполонили зал. Зазвенели бокалы, зашипело шампанское, загремели петарды, и небо озарили разноцветные фейерверки. Праздничные чары взяли свои полномочия. Бурная волна молодежного азарта подхватила на своем гребне Сашу, и события этого вечера и предстоящей ночи втянули его в водоворот предсказуемых случайностей и исходов…

В воскресенье, второго января, Александр проснулся около десяти утра в своей постели. Похлопав несколько раз глазами и сдвинув брови, он напряг память и постарался вспомнить события прошедших двух дней. Кое-как, с большими провалами во времени, собрав историю празднества в общую картину, он скривил лицо, глубоко вздохнул и покачал головой. А когда почувствовал свое зловонное дыхание, то скривился еще больше — все разнообразие блюд с праздничного стола сплелось в гнилостном запахе не до конца переваренных и прилипших к стенкам кишечника продуктов. Улыбнувшись веточке ели, с круглым блестящем на ней шаре, закрепленной на ковре, висевшем над кроватью, Саша потянулся и начал собираться с силами, чтобы встать. Пересекая границы своей комнаты и коридора, он увидел, что в зал открыта дверь, и снова вспомнил, что теперь он живет не один. Посмотрев на свой утренний прикид, который составляли одни семейные трусы, он попятился назад в комнату. Одев спортивные штаны, он пошел в спасительную ванную для окончательного пробуждения и приведения себя в порядок.

Когда Саша стал готов выйти на арену повседневной жизни, он пошел по квартире в поисках людей. На стуле, в правом углу небольшой и уютной кухонки сидела только Рада! Они поздоровались и поздравили друг друга с наступившим Новым годом. Почему-то Александр очень обрадовался, что вновь увидел Раду одну. В отличие от зала кухня лучше освещалась, и Саша смог еще больше разглядеть черты лица его необыкновенной собеседницы. Она оказалась довольно симпатичной блондинкой с красивыми полными губами. На вид она была стройной, но фигуру ему пока еще не удавалось разглядеть, по причине того, что Раду он видел всего во второй раз, и в обоих случаях она сидела.

Видимо она почувствовала, что Александр занимается типичной для всех мужчин этой планеты регистрацией ее внешних данных, и показала это в легкой и плавной улыбке. Юноша засмущался тому, что Рада подловила его за этим занятием. Обычно ему получалось разглядывать симпатичную ему женщину так, чтобы та ничего не замечала, и даже, наоборот, могла думать, что он на нее не обращает никакого внимания. С Радой же такой фокус не прошел. Чтобы уйти от смущения и позабыть то, что подметила разоб-лачительница, он спросил:

— А где все остальные — моя мать и ваш муж?

— Твоя мама оставила тебе записку, вон под той тарелкой с едой, а Грегори пошел прогуляться, — все так же улыбаясь, ответила она.

Александр подошел к разделочному столу и про себя прочел записку:

«Сыночка, вот тебе твой завтрак. Я пошла на рынок. Скоро буду. С Радой и Грегорианом будь вежлив. Если они будут тебя чем-нибудь угощать, отказывайся. Будь приличным. Твоя мама».

От еды Саша отказываться не собирался, а вежливым с Радой хотелось быть и без наставлений. Она вызывала необыкновенное чувство — ей хотелось служить.

— Рада, а вы хотите чаю? — с волнением в голосе вымолвил он.

— Да, спасибо, не откажусь, — сказала она, после чего сразу встала и подошла к нему.

Хоть Рада ранее поймала его за разглядыванием, он все равно не удержался и бросил полусекундный взгляд на ее фигуру. Этого было достаточно. Рада оказалась небольшого роста. Глядя на ее ноги, бедра, талию и грудь, можно было подумать, что она каждый день ходила на занятия фитнесом. И одежда на ней была спортивная — футболка и обтягивающие черные штаны с тремя вертикальными белыми полосками, тянущимися по всей длине ног.

По телу Александра пробежала дрожь. Он волновался всякий раз, когда она совершала какие-то резкие движения.

Она приблизилась, и мягкая, но неприятная волна прокатилась по его животу. Рада спокойно поставила кружку на стол, из которой только что пила:

Пусть эта кружка будет только в моем пользовании до тех пор, пока мы здесь живем. Хорошо?

Хорошо, — глотая слюну от волнения, незамедлительно ответил он. Хоть ее слова были сказаны спокойным тоном, Саше впечаталась эта фраза в сознание как нечто очень серьезное и важное.