Избранное (сборник)
Шрифт:
Столько просвистело секретарей ЦК и президентов!
И так мало изменилось.
Смешно, да? Кто поймет, да?
Скорый поезд отправился в дорогу, тепловоз гудит, ветер свистит, за окнами мелькает, вышел из вагона – там же.
Смешно! Смешно!
Игра на время, не на расстояние.
Ты вышел из вагона таким, каким вошел, но встретили тебя уже другие люди.
Здравствуйте, спасибо, что пришли.
Свободу ж…
В Одессу был назначен новый секретарь обкома.
Козырь. Имя не помню.
Вдруг я был приглашен на беседу Козырем как поклонником.
Мне была сказана редчайшая фраза: «Какие проблемы, товарищ Жванецкий?»
Вы догадываетесь, что значит эта фраза, какие последствия для всей жизни.
И когда еще вам повезет услышать такое от хозяина области.
И вот я, вместо того чтобы просить проволоку, столбы, телефон, квартиру, что-то конкретное и понятное для секретаря, я попросил свободу.
Тихо, робко… не для всех.
Для себя.
Он при мне записал в перекидной календарь: «Свободу Ж…»
Записал где-то на конец недели с шестнадцати тридцати после встречи с передовиками производства.
Потом он пропал надолго, фигурируя повсюду.
Потом я его встретил на концерте, с трудом к нему пробился и спросил: «Как там мои дела?»
Он сказал, что не забыл, вот пройдет пятидесятилетие, вот пройдет съезд компартии, вот пройдет пленум ЦК, вот пройдет отъезд-приезд и слет… И тогда немедленно.
И что он помнит, и чтоб я не забывал.
И уж если он записал…
И хотя сейчас как раз с этим тяжело…
Но «я догадываюсь, что вы значите для города…».
И я уходил окрыленный, и я ждал, ждал, ждал, как жду… Как ухожу от них окрыленный…
Еще бы… Не отказал.
Великие мастера…
Задом тушат свет
Мы в Одесской квартире, когда принимаем знакомых, раздвигаем стол.
И когда все сидят, протискиваясь, дамы спиной тушат свет.
Зина прошла – потух.
Галя прошла – потух.
Циля прошла – навсегда потух.
Соня прошла – горит.
– Софочка, поздравляем, вы похудели…
Я говорю маман:
– Давай еще к стене придвинем, пусть спортом занимаются.
Приезжий в Одессе
– Где у вас почта?
– Пошлите со мной.
– У меня письмо.
– Пошлите со мной.
– Откуда вы знаете куда?
– Пошлите со мной. Я знаю куда.
– Я по почте хотел.
– Да нет. Пошлите со мной.
– Не пошлю.
– А как же вы узнаете, где почта?
Он в кафе попросил
Он в кафе попросил поменять бифштекс.
Потом долго раздавался крик:
– Дайте первый бифштекс.
– Верните первый бифштекс. Я пошутил. Как вы не понимаете? Нет. Это не он. Тот все-таки можно было… Вон, вон, третий снизу… Да… Это он. Спасибо.
Как я умирал на одном концерте
Как я умирал на одном концерте.
Я на сцене.
В первом ряду пара.
Он и она.
Я начинаю говорить – они начинают говорить.
Я замолкаю – они замолкают.
Я им шиплю: «Замолчите!»
А они и после этого говорят.
Я чуть не заплакал, испортил все произведения, проклял все на свете, ушел со сцены, спросил: «Кто это?»
Мне сказали: «Это иностранец с переводчицей».
Он подсел за столик
Он подсел за столик, где сидела симпатичная одинокая девушка над чашечкой кофе.
Он был примерно моего возраста, примерно моего роста, звали его примерно так же, и говорил он примерно как я.
Ничего нового он ей не предложил.
Он угостил ее вином, шоколадом.
Они познакомились.
Он заказал что-то еще и еще что-то и спросил телефон.
Она неожиданно громко продиктовала свой телефон, и свое свободное время, и когда и куда она выезжает, и где остановится, и как ее зовут, и где ее искать.
Он обернулся.
Еще человек пять записывали эти данные.
Ему опять стало тошно, потому что он опять заплатил за всех.
– До свидания, Мариночка, я пойду.
– Вы не записали мой телефон.
– Я у кого-нибудь перепишу.
Они лежали
Они лежали.
Вдруг звякнул звонок.
– Муж!
Они вскочили, стали лихорадочно одеваться.
Он, полуодетый, выглянул на лестничную площадку с носком в руке.
Никого.
Он облегченно обернулся.
В комнате стоял такой же полуодетый мужчина с носком в руке.
Двое с носками в руках.
Тот приехал ночью домой.
Хотел незаметно войти.
Этот хотел незаметно выйти.
20 лет прошло.
Ужас в его сердце до сих пор.
Маленькие домашние
Песик японский пекинес умер от инфаркта, когда перед ним внезапно открыли зонт.
Он увидел мир в черном цвете.
*
Купили попугая.
А в доме была кошка Санта-Барбара.
Персидская, очень добрая и спокойная.
Попугай скончался в клетке.
Она лежала наверху.
Он внутри скончался от инфаркта.
*
Другой попугай стучал клювом в зеркало, кричал: «Программа «Время» – и хохотал: – Ха-ха!»
Скончался от инфаркта.
*
Можно ненавидеть друг друга. Можно входить в метро, не глядя друг на друга. Можно ехать в вагоне, уткнувшись в журнал.
Но стоит запищать десяточку голосков в корзинке у девушки.
Стоит заглянуть туда…
А там, прикрытые сеточкой, копошатся желтенькие, как солнышко, цыплятки.
И все перестанут думать о себе.
И все скажут: «Цып-цып-цып!»
И просветлеют.
И никто не спросит, куда их везут, чтоб тактично не испортить себе настроение.
*
У меня живет паук по имени Исаак. Работяга.
Поставишь ведро – тут же привяжет к умывальнику. Письменный стол – к трубе. Сковородку – к газовой духовке. Меня привязывает к стулу и письменному столу: «Сиди, пиши, чего ты носишься!..»