Чтение онлайн

Но работа идет. Идет, не скажу даже, чтобы лучше, чем перед пуском первых

«Востоков», но как-то спокойнее. Если можно так выразиться — безнадрывнее.

Даже на всякого рода сюрпризы техники всеобщая реакция менее эмоциональная, чем бывало поначалу.

329 А без некоторых сюрпризов дело не обошлось. Так, один из кораблей все

время норовил развернуться не на солнце, а, наоборот, совершенно невежливо —

спиной к нему (если, конечно, допустить, что у космического корабля есть

спина). С чего это он так? Разобрались: один из блоков с чувствительными

элементами при монтаже установили неверно — на 180 градусов от правильного

положения. Переставили зловредный блок как надо — дефект ликвидировали. .

Потом вышла из строя какая-то лампа. Казалось бы, пустяковое дело — сменить

электронную лампу. В радиоприемнике или телевизоре это занимает две-три

минуты. В космическом корабле, собственно, процесс замены лампы занимает не

больше времени. Но ведь до этой чертовой лампы надо сначала добраться! А

значит — что-то разбирать, демонтировать, снова проверять. .

Когда все мыслимые «бобы» уже последовательно состоялись и были столь

же последовательно ликвидированы, в переполненную чашу терпения участников

подготовки этого пуска упала последняя капля! В уже полностью собранный

корабль.. уронили отвертку! Случай явно криминальный хотя бы потому, что

такая возможность предусматривалась заранее, почему и было введено строгое

правило: на корабле работать только с пустыми карманами. Обидно, когда

преподносит очередной сюрприз сложная и, в общем, еще довольно новая, не до

конца познанная техника. Но трижды обидно вот такое — результат чьей-то

забывчивости, небрежности, прямого невыполнения правил. На фоне всех ранее

преодоленных «бобов» эта несчастная отвертка произвела особенно сильное

впечатление. Королев, когда ему доложили о происшедшем, вопреки всеобщим

ожиданиям, даже не забушевал, только почти шепотом сказал, что «всех уволит», и вышел из комнаты.

К счастью, дело удалось быстро поправить, без того, чтобы что-то снова

разбирать и перебирать: отвертку обнаружили и благополучно выудили

магнитом. Пока выуживали, никто из стоявших почтительным полукругом у

корабля не дышал — так, по крайней мере, утверждали заслуживающие доверия

очевидцы этой операции.

Наконец техника в полном ажуре.

И тут возникло новое дело: «пятна на солнце». Служба солнца доложила, что

из-за каких-то непредвиденных (я и не знал, что их можно предвидеть) 330

вспышек поток солнечной радиации резко возрос и, пока он не снизится до

нормы, лететь нельзя. На вопрос: «А когда же этот ваш поток кончится?» —

ученые мужи только пожимали плечами.

— Вот уж никогда не думал, что пятна на солнце так прямо повлияют на мою

жизнь! — заметил профессор Иван Тимофеевич Акулиничев. И добавил в

разъяснение: — Конечно, на жизнь — на продолжительность командировки в

здешние райские края. .

Нетрудно себе представить, что все эти наложившиеся друг на друга

задержки не могли не влиять и на настроение космонавта, которому — в отличие

от всех прочих участников пуска — предстояло в этом выдающем один сюрприз

за другим корабле лететь. Вероятно, какой-то осадок в душе Быковского

накапливался. Еще бы: человек собрался, внутренне настроился на большое, рискованное дело, а обстоятельства все держат и держат его в напряженном

предстартовом состоянии! И нет им конца, этим зловредным обстоятельствам, —

от астрофизических (знаменитые солнечные пятна) до дисциплинарных (не менее

знаменитая отвертка). .

День накануне пуска — тринадцатое июня — я провел в Тюра-Таме (на

десятой площадке) с «мальчиками». Покупался в желтой Сырдарье, о

температуре воды в которой один из купающихся сказал, что, конечно, для супа

это было бы холодновато, но для реки — горячо! Позагорал на ее песчаном

берегу, немного отдышался от нашей пыльной и жаркой второй площадки.

С Валерием долго разговаривал на всякие житейские, в основном к

предстоящему полету отношения не имеющие темы и ненароком задал

бестактный вопрос о том, как идут его занятия в академии. Дело в том, что все

космонавты Центра — и уже слетавшие в космос, и только закончившие курс

подготовки ЦНК и получившие приказом звание «космонавт» — все они стали к

тому времени слушателями Военно-воздушной инженерной академии имени

Жуковского.

Значение этого обстоятельства выходило далеко за пределы личных

биографий нескольких симпатичных в популярных молодых офицеров.

В авиации процесс повышения требований к уровню технической, да и

общей (поскольку одна с другой тес-

331

но связана) культуры летчика развивался постепенно. Когда-то, в начале века, на

заре становления летной профессии, пилот был скорее спортсменом, нежели

человеком технической специальности. И, наверное, не случайно среди первых

летчиков разных стран было немало известных спортсменов, которые — одни с

большим, другие с меньшим успехом — дружно устремились в воздух.

Достаточно вспомнить хотя бы велогонщика Уточкина или борца Заикина.

Смелость, физическая ловкость, умение в нужный момент «выложиться» — все

это у спортсменов было.. Но очень скоро этого оказалось недостаточно.

Потребовался вкус к технике, умение разбираться в ней, наконец, интуиция, более глубокая, чем чисто спортивная. Потребовался интеллект! И на сцену

выходят такие летчики, как Ефимов, Нестеров, Арцеулов и им подобные. .

Проходят еще годы и десятилетия, неузнаваемо усложняется авиационная

техника, самолет начинает уметь многое такое, о чем всего несколькими годами